Ts-kitty

Это была долгая ночь. Белая, стерильная, пахнущая антисептиком и усталостью. Джэхён сидел на жёстком стуле в коридоре больницы, прижимая к груди забинтованную руку, и смотрел в одну точку. Рядом суетились менеджеры, говорили по телефону, кто-то принёс воду, кто-то пытался успокоить, но Джэхён не слышал их. Он слышал только собственные мысли — и они были громче любого голоса. Он думал о том, как всё началось. О том, как неделю назад во время репетиции он почувствовал острую боль в ноге, но решил, что это просто растяжение. Он не сказал никому — ни хореографу, ни менеджеру, ни Риу. Он боялся, что его снимут с выступлений, что график сдвинется, что он подведёт всех. Он терпел, хромал, улыбался и делал вид, что всё в порядке. И когда на тренировке он упал и повредил руку, боль в ноге стала вторичной. Он даже обрадовался — теперь у него был повод пойти к врачу, не признаваясь, что нога болит уже давно. Но врач, осматривая руку, заметил, как Джэхён переносит вес на здоровую ногу, как его лицо искажается от боли при каждом движении. Он настоял на полном обследовании, и тогда всё вскрылось. Растяжение связок, сильный отёк, воспаление — последствия того, что он игнорировал травму больше недели. Менеджеры были в шоке, хореографы — в панике. А Джэхён просто сидел и молчал, чувствуя, как вина наваливается на него тяжелым грузом. Он не смотрел на Риу в больнице. Он не мог. Он знал, что увидит в его глазах — разочарование, страх, гнев, смешанный с облегчением. И он не был готов к этому. Он не был готов к тому, что Риу, который всегда был его тихой гаванью, сейчас смотрит на него так, будто он сломал что-то важное. В больнице было много народа. Менеджеры сбились в кучу, тихо переговариваясь и косясь на дверь кабинета, где Джэхёну накладывали повязку. Лихан стоял у стены, скрестив руки на груди, и смотрел на свои ботинки, его лицо было напряжённым. Тэсан сидел в пластиковом кресле, положив руки на колени, и неподвижно смотрел в одну точку, изредка переводя взгляд на дверь. Сонхо, как всегда, взял на себя роль организатора — он разговаривал с врачом, с менеджерами, проверял, всё ли в порядке. Его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась лёгкая тревога. Унхак стоял рядом с Сонхо, его глаза были большими и влажными. Он уже успел заплакать, когда увидел Джэхёна в машине скорой, и сейчас он пытался держаться, но его руки всё ещё дрожали. Он тихо спросил у Сонхо: — С ним всё будет хорошо, да? С ним точно всё будет хорошо? Сонхо положил руку ему на плечо и кивнул. — Да, всё будет хорошо. Он сильный. Но Унхак всё равно не мог успокоиться. Он смотрел на дверь кабинета, за которой скрылся Джэхён, и в его голове крутились страшные мысли. Он знал, что Джэхён часто скрывает свою боль, что он всегда улыбается, даже когда ему плохо. И сейчас Унхак боялся, что на этот раз всё может быть серьёзнее, чем кажется. Лихан, стоявший у стены, подошёл к Риу. Тот стоял отдельно от всех, прислонившись спиной к холодной стене, и его лицо было непроницаемым. Но Лихан знал его достаточно хорошо, чтобы увидеть, как напряжены его плечи, как его пальцы сжаты в кулаки, как его дыхание стало ровным и глубоким, потому что он пытался контролировать себя. — Ты как? — тихо спросил Лихан, подходя ближе. Риу медленно перевёл на него взгляд. Его глаза были пустыми, но в них горел холодный, ледяной огонь. — Нормально, — ответил он. — Я просто жду. Лихан хотел что-то сказать, но передумал. Он знал, что иногда лучше просто молчать и быть рядом. И он остался стоять рядом с Риу, чувствуя, как тот дрожит от напряжения. Когда Джэхён наконец вышел из кабинета, все бросились к нему. Лихан обнял его за плечи, Тэсан слегка хлопнул по спине, Унхак всхлипнул и прижался к нему, бормоча, что он самый глупый человек на свете. Джэхён улыбался, говорил, что всё в порядке, что он в порядке, но его улыбка была слабой, а глаза прятались от Риу. Риу не подошёл к нему. Он стоял у стены, скрестив руки на груди, и смотрел на Джэхёна с ледяным спокойствием. Он ждал. Он знал, что сейчас не время для объятий и утешений. Сейчас было время для правды. Когда их отвезли в общежитие, когда машина остановилась у знакомого подъезда, Джэхён чувствовал, как его сердце начинает биться быстрее. Он знал, что Риу будет ждать его. Он знал, что разговор неизбежен. И он не был готов к этому. Когда они наконец вернулись в общежитие, было уже за полночь. Дом встретил их тишиной, приглушённым светом в коридоре и запахом ночи. Джэхён шёл медленно, опираясь на здоровую руку, каждый шаг отдавался болью в ноге, которую он так долго скрывал. Он нёс свою усталость, как тяжёлый груз, и когда он увидел Риу, стоящего в коридоре, этот груз стал ещё тяжелее. Риу ждал его. Он стоял у двери своей комнаты, прислонившись плечом к косяку, и его лицо было непроницаемым. Но Джэхён знал его слишком хорошо — он видел, как напряжены его плечи, как сжаты кулаки, как его глаза горят холодным, ледяным огнём. Риу не спал, хотя на часах была глубокая ночь. Он ждал. Он знал, что Джэхён вернётся. И он ждал, чтобы сказать ему то, что накопилось за эти дни — страх, тревога, злость на его глупое упрямство. — Риу-я, — начал Джэхён, и его голос дрогнул. — Я не… я не хотел… — Замолчи, — перебил Риу, и голос его был низким, но в нём слышалась сталь. — Просто замолчи. Сейчас я не хочу слышать твой голос. Ни одного слова. Джэхён замер. Слова застряли у него в горле, и он смотрел на Риу, чувствуя, как внутри поднимается паника, смешанная с болью — не физической, а той, что разъедала изнутри. Он хотел сказать что-то, объяснить, оправдаться, но слова не шли. Вместо этого он почувствовал, как глаза начинают щипать, как горло сжимается, и слёзы, которые он сдерживал всю дорогу, наконец прорвались наружу. — Ты даже не представляешь, что я чувствовал, — сказал Риу, и его голос дрогнул, выдавая его собственное напряжение. — Я думал, что ты доверяешь мне. Я думал, что мы близки настолько, что ты можешь прийти ко мне с любой проблемой. А ты… ты неделю ходил с болью. Хромал. Улыбался мне. И молчал. Всё это время ты просто… врал мне в лицо. С каждым днём. С каждой улыбкой. Джэхён всхлипнул, и его плечи вздрогнули. — Я не хотел тебя пугать… я не хотел, чтобы ты волновался из-за меня. Я думал, что справлюсь сам… что это простое растяжение… что всё пройдёт… — Ты думал? — перебил Риу, и в его голосе прорвалась горечь. — Ты решил за меня, что мне можно волноваться, а что нельзя. Ты решил, что мои чувства не важны. Что я могу просто не знать, что мой человек ходит с травмой, рискуя здоровьем. А если бы что-то случилось? Если бы ты упал и повредил что-то серьёзно? Я бы даже не знал, почему. Я бы просто сидел и гадал, где я ошибся, почему ты не пришёл ко мне. Ты думал об этом? Джэхён опустил голову, и слёзы катились по его щекам, падая на пол. Он не мог смотреть на Риу, он не мог вынести его взгляда, полного боли и разочарования. — Прости, — прошептал он. — Прости, Риу-я… я не хотел… я просто… Он не слышал своих всхлипов. Он не видел, как его плечи вздрагивают от рыданий. Он только чувствовал, как перед глазами всё расплывается, и он делает шаг вперёд — инстинктивно, как ребёнок, который ищет защиты у того, кто всегда был его опорой. Он прижался к Риу, уткнувшись лицом в его плечо, и его руки, дрожащие и слабые, обвили его. — Прости… — выдохнул он сквозь слёзы. — Риу-я… я не хотел тебя обманывать… я не хотел… прости… Риу стоял неподвижно. Его руки висели вдоль тела, и он смотрел прямо перед собой, чувствуя, как Джэхён дрожит в его объятиях. Он знал, что должен оттолкнуть его. Что он не должен обнимать его сейчас — не после того, как Джэхён терпел боль, не говорил никому, рисковал своим здоровьем, прятал травму, пока она не стала ещё серьёзнее. Он должен был быть твёрдым. Но Джэхён был таким беззащитным, таким потерянным, что Риу не выдержал. Он медленно поднял руки и обнял его. Сначала осторожно, потом крепче, прижимая к себе так, как будто хотел защитить его от всего мира. Его рука легла на затылок Джэхёна, пальцы запутались в его волосах, другая рука прижала его к себе за талию, удерживая на месте. Он чувствовал, как Джэхён плачет у него на плече, как его тело содрогается от всхлипов, как его пальцы вцепляются в его футболку, как будто он боится, что его отпустят. — Я так боюсь, — прошептал Риу, и его голос дрогнул. — Я боюсь, что однажды ты так и не скажешь мне правду. Что ты будешь терпеть боль, скрывать её, пока не станет слишком поздно. Я не смогу пережить это, Джэхён. Ты понимаешь? Я не смогу потерять тебя. — Прости, — повторял Джэхён, и его голос был сломанным. — Я не хотел тебя пугать… я думал, что справлюсь… я не хотел подводить всех… я не хотел, чтобы ты смотрел на меня как на слабого… я хотел быть сильным для тебя… Риу закрыл глаза и прижал его к себе ещё крепче, чувствуя, как внутри него что-то тает. Он погладил его по голове, потом по спине, потом по забинтованной руке — легко, почти невесомо, чтобы не причинить боли. Его пальцы касались повязки, и он чувствовал, как внутри него поднимается новая волна эмоций — страх за него, беспокойство, любовь, которую он не мог выразить словами. — Ты не слабый, — сказал он, и его голос был тихим, но в нём слышалась твёрдость. — Ты самый сильный человек, которого я знаю. Но сила — это не только терпеть боль. Это ещё и говорить о ней. Это доверять тем, кто рядом. И позволять мне быть рядом, когда тебе тяжело. Ты не должен нести всё один. Я здесь. Я всегда здесь. Ты понял? Джэхён поднял голову, его глаза были красными и опухшими от слёз. Он посмотрел на Риу, чувствуя, как в груди разливается тепло. Он смотрел на него, и в этом взгляде была вся его уязвимость и вся его надежда. — Понял, — прошептал он. — Я больше не буду молчать. Я буду говорить тебе. Всё. Даже если будет страшно. Даже если я буду думать, что справлюсь сам. Я приду к тебе. Обещаю. Риу смотрел на него, и в его взгляде было что-то мягкое, тёплое, что он не показывал другим. Он провёл большим пальцем по щеке Джэхёна, стирая слёзы. Его пальцы задержались на мгновение, касаясь его кожи, и он почувствовал, как его сердце начинает биться ровнее, медленнее, как напряжение в его теле начинает спадать. — Ты дурак, — сказал он, и в его голосе не было злости, только усталая нежность. — Самый упрямый дурак, которого я знаю. Ты всегда хочешь всё контролировать, всё тащить на себе. Но ты не один. Ты никогда не был один. И если ты ещё раз так сделаешь… я не знаю, что я сделаю. Но это будет очень больно. Для тебя. Ты понял? Джэхён улыбнулся сквозь слёзы — слабо, но искренне, и в его улыбке было столько облегчения и благодарности, что Риу почувствовал, как его собственное сердце наполняется теплом. — Понял, — ответил он, и его голос был тихим, но твёрдым. Риу наклонился и поцеловал его в лоб, потом в щёку, потом в уголок губ. Его поцелуй был тёплым и успокаивающим, и Джэхён почувствовал, как его дрожь начинает утихать, как напряжение покидает его тело. Он обнял его в ответ, прижимаясь к нему, чувствуя, как его руки становятся тёплыми и спокойными, и как он постепенно возвращается в реальность. Они стояли так долго, пока не стемнело окончательно, пока коридор не погрузился в полную темноту, и в тишине ночи, в объятиях друг друга, они забыли о боли, о страхе и о том, что было за пределами этого момента. А утром новость о травме Джэхёна разлетелась по фанатским каналам. Weverse взорвался сообщениями — одни писали о том, что он слишком много работает, другие желали скорейшего выздоровления, третьи просто делились своей тревогой. Хештег #GetWellSoonJaehyun быстро поднялся в тренды, и фанаты собирали свои силы, чтобы отправить ему как можно больше сообщений поддержки. Но в общежитии всё было тихо. Джэхён лежал в своей комнате, прижимая к груди забинтованную руку и чувствуя, как внутри разливается тепло от того, что Риу с ним, что он не один. Он знал, что впереди будет много дней реабилитации, много переговоров с менеджерами, много волнений со стороны фанатов и коллег. НоНочь тянулась бесконечно. Джэхён стоял перед Риу, его тело всё ещё дрожало от рыданий, но слёзы постепенно высыхали, оставляя на лице мокрые дорожки. Он не мог оторваться от Риу. Его руки, слабые и дрожащие, сжимали его футболку, как будто он боялся, что если отпустит, то Риу исчезнет. Он уткнулся лицом в его шею, чувствуя, как тепло тела Риу окутывает его, как его дыхание касается его кожи. И в этом объятии, в этой тишине, он наконец начал успокаиваться. — Не уходи, — прошептал он, и его голос был хриплым от слёз. — Я никуда не уйду, — ответил Риу, поглаживая его по спине. И Джэхён поверил. Он медленно перестал дрожать, его дыхание стало ровнее, и он просто стоял, прижавшись к Риу, чувствуя, как его руки держат его. Он не хотел отрываться от него. Он хотел остаться так навсегда. И Риу, чувствуя это, не отталкивал его. Он просто стоял и держал его, позволяя ему отдохнуть от собственных мыслей. — Ложись спать, — сказал Риу, но его голос был мягким, почти шёпотом. — Не хочу один, — ответил Джэхён, и его голос звучал сонно. Риу вздохнул, понимая, что спорить бесполезно. Он аккуратно повёл Джэхёна в свою комнату, усадил на кровать и укрыл одеялом, сам лёг рядом и позволил Джэхёну прижаться к нему, спрятав лицо в его шее. И в этой позе — уткнувшись носом в шею Риу, чувствуя его дыхание и тепло его тела — Джэхён наконец закрыл глаза и заснул. Спокойно, без снов, без тревог. Просто спал. Риу лежал неподвижно, чувствуя его дыхание на своей коже, и не двигался, чтобы не разбудить его. Он смотрел в потолок, слушая, как Джэхён дышит ровно и спокойно, и чувствовал, как его собственное сердце медленно успокаивается. Ночь прошла незаметно — в тишине, в тепле, в этом странном, но таком правильном объятии. Утро наступило неожиданно, с первыми лучами солнца, пробивающимися сквозь шторы. Тишину комнаты нарушил звук шагов в коридоре. Тэсан, который обычно просыпался раньше всех, решил проверить, не засиделся ли Риу за компьютером допоздна. Он открыл дверь без стука — и замер. То, что он увидел, заставило его замереть на месте. На кровати Риу, обнявшись, спали два человека. Джэхён лежал, уткнувшись лицом в шею Риу, его рука обнимала его за талию, а их дыхание было синхронным и спокойным. Тэсан стоял на пороге, широко распахнув глаза, и не мог поверить в увиденное. — Чего за… — прошептал он, и его голос был полон удивления. Он стоял там несколько секунд, пытаясь осознать увиденное. Он знал, что Джэхён и Риу близки, но чтобы настолько? Он закрыл дверь, стараясь не шуметь, и вышел в коридор, оставив их спать дальше. Он пошёл на кухню, всё ещё пытаясь прийти в себя. Сонхо стоял у плиты, помешивая кашу, а Лихан уже сидел за столом с кружкой кофе. — Чего это ты такой? — спросил Сонхо, заметив его выражение лица. — Выглядишь так, будто привидение увидел. — Я зашёл разбудить Риу, — сказал Тэсан, всё ещё не веря в то, что увидел. — А там… Джэхён. Он лежит, уткнувшись носом в шею Риу. Они спят. Вместе. В обнимку. Лихан чуть не поперхнулся кофе. — Что? — спросил он, отставляя кружку. — Джэхён спит с Риу? — Вот именно! — воскликнул Тэсан. — Они там… ну, я не знаю… что они вообще там делают? Почему он спит у Риу? Они же близки, но… это что-то новое. Сонхо усмехнулся, помешивая кашу. — Джэхён наверняка пошёл к нему ночью. Может, ему было плохо. Он же вчера получил травму. Или просто не хотел быть один. Ты же знаешь, они всегда близки. — Но это же… ну… они спят в обнимку! — Тэсан присел на стул, всё ещё не веря в произошедшее. — Это просто… странно. — Ты ревнуешь? — усмехнулся Лихан. — Нет! — возразил Тэсан, но его голос прозвучал неубедительно. — Просто это неожиданно. Они всегда были близки, но чтобы так… Сонхо покачал головой, снимая кашу с плиты. — Тэсан, ты слишком много думаешь. Они друзья. Просто очень близкие друзья. Возможно, у них свои отношения. Тэсан молчал, переваривая его слова. Лихан поднялся и подошёл к нему, положив руку на плечо. — Оставь их, — сказал он. — Если им хорошо, то нам, наверное, не стоит вмешиваться. Тэсан вздохнул и кивнул, но его мысли всё ещё были там, в комнате Риу, где двое спали, прижавшись друг к другу. Он чувствовал, что что-то изменилось, но он не мог понять, что именно. И это чувство осталось с ним на весь день. А в комнате Риу всё было тихо. Джэхён, всё ещё уткнувшись носом в шею Риу, спал спокойно, чувствуя его дыхание и тепло его тела. Риу не двигался, чтобы не разбудить его. Он лежал, глядя в потолок, и думал о том, что ему никто не должен мешать. Потому что это было его. Его покой. Его Джэхён. И никто — даже самый близкий человек — не мог войти в их мир. он также знал, что у него есть Риу, и этого было достаточно, чтобы справиться с чем угодно. Утро в Безумном Замке начиналось с привычной суеты. Сонхо, как всегда, стоял у плиты, помешивая кашу, Лихан сидел за столом с кружкой кофе, а Тэсан пытался проснуться, уставившись в одну точку. Унхак, самый младший, проснулся раньше всех и решил разбудить Джэхёна, чтобы тот не пропустил завтрак. Он подошёл к двери комнаты Джэхёна, постучал, но ответа не было. Он приоткрыл дверь и заглянул внутрь — кровать была пустой, одеяло небрежно сброшено на пол, а в комнате никого не было. Унхак нахмурился. Он прошёл по коридору, заглянул в ванную, потом в гостиную, но Джэхёна нигде не было. Он направился на кухню, где уже собрались остальные, и спросил: — А где Джэхён-хён? Его нет в комнате. Сонхо поднял голову от плиты. — Нет? А где он тогда? — Я не знаю, — ответил Унхак, пожимая плечами. — Я зашёл к нему, а там пусто. Может, он уже на кухне? — Нет, его здесь нет, — сказал Лихан, оглядываясь. Тэсан, который до этого молчал, вдруг усмехнулся. — Я знаю, где он, — сказал он, и в его голосе слышалась лёгкая усмешка. — Я утром заходил к Риу, чтобы разбудить его. И там я его и увидел. — Что? — Унхак моргнул, не понимая. — Он что, был у Риу? Они что, вместе спали? — Ну, не то чтобы вместе, — сказал Тэсан, стараясь скрыть улыбку. — Но Джэхён лежал, обняв Риу, и спал. Они, по-моему, и сейчас там. Унхак застыл на месте. Его глаза расширились. — Но… но зачем он пошёл к Риу? Они же живут в разных комнатах. И он мог бы просто лечь в своей постели. Там же есть кровать. И одеяло. И подушка. Зачем ему идти к Риу? Все переглянулись. Тэсан усмехнулся. — Так, может, он захотел быть рядом с ним. Наверное, ночью ему было плохо. Ты же знаешь, вчера он получил травму. Может, ему было одиноко. — Но у него есть своя комната! — Унхак всё ещё пытался осознать ситуацию. — Там есть кровать! И одеяло! Зачем он пошёл к Риу? Это же… это же странно! Лихан усмехнулся, глядя на его растерянность. — Унхак, ты слишком много думаешь. Иногда людям нужно быть рядом друг с другом. Особенно когда им плохо. — Но он же мужчина! И Риу тоже мужчина! — сказал Унхак, всё ещё не понимая. — И что? — Сонхо вмешался, подходя к столу. — Мужчины тоже могут быть близкими. И обниматься, если им это нужно. Ты никогда не обнимал своих друзей, когда тебе было плохо? — Ну… обнимал, — признался Унхак, — но не спал с ними в одной кровати! — Значит, ты ещё не знаешь, что такое настоящая дружба, — сказал Тэсан, и в его голосе слышалась лёгкая усмешка. Унхак вздохнул, чувствуя себя глупо. Он не понимал, почему все так спокойно относятся к тому, что Джэхён спит в комнате Риу. Но он решил, что, наверное, в этом есть что-то, чего он пока не понимает. Он сел за стол, всё ещё недоумевая, и уставился в свою тарелку. — Не думай об этом, — сказал Лихан, улыбаясь. — Всё будет хорошо. Скоро они придут. — Не знаю, — сказал Унхак, — мне кажется, что они не придут никогда. Они же там уже целую вечность. На кухне повисла тишина. Все переглянулись, и на их лицах появилась лёгкая улыбка. Они все знали, что Унхак был прав — Джэхён и Риу могли провести в комнате ещё много времени. Но никто не хотел мешать им. Потому что иногда людям нужно быть вместе. И не важно, где и как. Главное — что они есть друг у друга. В оправдание риу хочу сказать что он очень испугался за джэхена ведь его трпвма была очень серьёзной.И прости меня джэхен что устроила тебе эмоциональные качели 🙏