Ts-kitty

Джэхён зашёл в комнату Риу без стука — как всегда. Потому что между ними давно уже не было нужды стучаться. Дверь приоткрылась, и он увидел Риу, сидящего за компьютером с наушниками на шее. Тот был полностью погружён в игру — что-то с яркой графикой и быстрыми движениями. Джэхён улыбнулся, бесшумно подошёл сзади и, не говоря ни слова, обнял его за талию. Грудь прижалась к спине Риу, щека легла на его плечо, и он чмокнул его в шею — коротко, тепло, почти невесомо. — Привет, — прошептал он в кожу. Риу даже не вздрогнул. Только улыбнулся, откинувшись на него, позволяя своему весу опереться на его грудь. — Привет, — ответил он, и в его голосе слышалась та лёгкая, тёплая усмешка, которая появлялась у него только рядом с Джэхёном. Джэхён улыбнулся, уткнувшись носом в его шею, и его дыхание стало тёплым и мягким. — Что делаешь? — спросил он. — Да так... играю, — ответил Риу, кивая в сторону экрана, но его руки уже замедлились, и игра почти забылась. — А я зашёл пожелать тебе спокойной ночи, — сказал Джэхён, и в его голосе слышалась та особая, нежная настойчивость, которая появлялась только в такие моменты. Он говорил это так, будто спокойной ночи было недостаточно, будто ему нужно было передать всё тепло, которое он чувствовал, через одно слово. Риу хмыкнул, улыбаясь в экран. — Ага, и тебе, — сказал он, а потом повернул голову, взял Джэхёна за подбородок и чмокнул его в губы — быстро, легко, но с той нежностью, которая была только у них двоих. — Спокойной ночи. Джэхён прикрыл глаза, чувствуя, как этот поцелуй разливается внутри тёплым светом. Он обнял его крепче, прижимаясь всем телом. — Слушай... — начал он, и голос его стал чуть тише, почти заговорщицким. — Давай сегодня вместе поспим? Риу усмехнулся, но не отстранился. Его пальцы сами собой отложили мышку, и он развернулся в объятиях Джэхёна, оказавшись лицом к лицу. — Ты опять не дашь мне поспать, — сказал он, и его голос звучал скорее с лёгкой усталой нежностью, чем с раздражением. — Твои поцелуи...как мне спать если ты меня целуешь? — Ну же, малыш, — прошептал Джэхён, улыбаясь той самой улыбкой, которая появлялась у него только когда он знал, что уже победил. — Всего один раз. Риу посмотрел на него, и его глаза, обычно такие спокойные, загорелись тёплым, чуть насмешливым светом. — Ты всегда говоришь «один раз», — сказал он. — А потом превращаешь это в целую ночь. — Потому что я не могу остановиться, — честно признался Джэхён, и его голос вдруг стал мягче, почти уязвимее. — Ты слишком... ты слишком вкусный. И тёплый. И мой. Как я могу остановиться? Риу вздохнул, и в этом вздохе была та смесь смирения и любви, которую он приберегал только для Джэхёна. — Ладно, — сказал он, отодвигаясь от стола и закрывая ноутбук. — Но если я завтра не высплюсь, ты будешь мне делать кофе всю неделю. — Согласен, — тут же ответил Джэхён, сияя. — И даже бутерброды. — Бутерброды ты делаешь ужасные, — сказал Риу, вставая и беря его за руку, чтобы вести к кровати. — Лучше просто молчи и обнимай. — И целовать? — с надеждой спросил Джэхён, уже укладываясь рядом с ним, обнимая за талию и прижимаясь к его спине. — И целовать, — вздохнул Риу, чувствуя, как тёплые губы касаются его плеча. — Но только чуть-чуть. — Обещаю, — прошептал Джэхён, уже не веря своим словам, и его рука скользнула под футболку Риу, касаясь тёплой кожи. Риу закрыл глаза и улыбнулся в темноту. Потому что знал: «чуть-чуть» у Джэхёна никогда не длится чуть-чуть. Но он был готов на это. Каждый раз. Потому что быть с Джэхёном — дДжэхён говорил «это последний», но его губы уже снова касались губ Риу, мягко, настойчиво, словно не могли насытиться. Он целовал его снова и снова, каждый раз обещая, что это будет конец, но каждый раз находя причину продолжить. — Последний, — шептал он, прикасаясь к его нижней губе. — Честно. Риу отвечал. Его пальцы сжимали воротник футболки Джэхёна, но он не пытался его оттолкнуть — наоборот, притягивал ближе, позволяя этим поцелуям длиться дольше, чем следовало. Его дыхание стало глубже, глаза прикрыты, и он чувствовал, как тепло разливается по всему телу от каждого прикосновения губ Джэхёна. — Ещё один, — сказал Джэхён, уже не скрывая улыбки. — Ты обещал, что это был последний, — усмехнулся Риу, но его голос был мягким, почти сонным. — Ну, это предпоследний, — парировал Джэхён, и снова поцеловал его, задержавшись чуть дольше. Когда он отстранился, Риу открыл глаза, посмотрел на него с той смесью нежности и лёгкого раздражения, которая появлялась у него только в такие моменты, и вдруг сам потянул Джэхёна за воротник, притягивая к себе. Быстро, но с той решимостью, которая была у него, когда он знал, чего хочет. — Вот это точно последний, — сказал он, и поцеловал его. Глубже, чем раньше, вкладывая в этот поцелуй всё, что не мог сказать словами — и согласие, и любовь, и тихое «ты победил». Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. Джэхён улыбнулся — той счастливой, тёплой улыбкой, которая появлялась у него только рядом с Риу. — Ты на вкус как пончик, — сказал он, и в его голосе слышалось удивление и восторг. Риу усмехнулся, и в его глазах мелькнула та лёгкая, озорная искра, которую он редко показывал. — Это потому что я съел три пончика сегодня, — сказал он, и его голос звучал почти гордо. Джэхён замер. Посмотрел на него. Потом расхохотался — громко, искренне, запрокидывая голову, как будто услышал самую смешную шутку на свете. — Ты… три пончика? — выдохнул он сквозь смех. — И ты ещё говоришь, что я тебя плохо влияю? — Ты влияешь, — сказал Риу, и в его голосе появилась та лёгкая, тёплая усмешка. — Но я не жалуюсь. Джэхён перестал смеяться, но улыбка осталась на его лице. Он прижался лбом ко лбу Риу, чувствуя, как их дыхание смешивается в одном пространстве. — Значит, теперь я буду целовать тебя, чтобы чувствовать вкус пончиков, — сказал он тихо. — Это будет наш новый ритуал. — Ты и так меня постоянно целуешь, — заметил Риу, но его руки уже обвили шею Джэхёна. — Теперь с уважительной причиной, — ответил Джэхён, и снова поцеловал его. На этот раз Риу не спорил. Он просто закрыл глаза и позволил себе раствориться в этом моменте, чувствуя вкус пончиков и любви на своих губах. Чета много хекменз,хотя много хекменз не бывает