Осколки доверия

Теплый душ приятно согревал после прохладного дня. Где то там за стеной начинался ливень, заставляя жителей Юнона поскорее укрыться в своих домах и наконец посвятить оставшееся время семье, близким и просто хорошим друзьям. Подставив лицо под воду, Руфус прикрыл глаза, наслаждаясь тихой музыкой, доносящейся из зала через приоткрую дверь. Его квартира в Юноне была такой же большой, как и в Мидгаре, даже убранство было почти идентичным. Светлые стены, темная и светлая мебель, несколько зеленых растений по углам и огромное панорамное окно в зале с видом на пристань.  Юнон был городом воды, в отличие от Мидгара. Каждый день он встречал гудящими паромами и короблями, а провожал чарующими закатами.  Руфусу нравился Юнон, но не так сильно, как Мидгар. Он ассоциировался с арестом и ссылкой, с мыслями о том, что ему не доверяли и старались держать как можно дальше от дел компании. Разумеется, в Юноне были и свои плюсы в отсутствии отца и подхалимов, но так же были и минусы. Одним из которых являлось отсутствие Ценга. Руфус усмехнулся. Он не видел своего Турка вот уже около месяца. И пусть они периодически созванивались, этого было чертовски мало. Руфусу хотелось видеть Ценга, прикасаться к нему, слышать его дыхание рядом… За столько время бок о бок он мог по пальцам посчитать, сколько раз они расставались, живя долгое время в дали друг от друга. Даже задания Турка не были для этого помехой. Выключив воду, Руфус потянулся за полотенцем и замер. Музыка в коридоре продолжала тихо играть, из открытого окна доносились звуки моря, и в привычный ритм Юнона вплетались чьи-то шаги.  Некоторое время, Руфус прислушивался, старясь понять, кому они могли принадлежать. — Розалин, это вы? — окликнул он служанку, но та не ответила.  Возможно, она вернулась завершить какие-то дела или же просто что-то забыла. Пожав плечами, Руфус выбрался из душа, и обмотав большое полотенце вокруг бедер, встал у зеркала. Помимо прислуги ключи от его квартиры были только у Ценга, но тот никогда не приезжал без предупреждения.  Из утренних новостей, пришедших по закрытым каналам связи, вице-президент знал, что в главном здании Шинра в последние дни не спокойно. Предательство Вельда и его побег подкосили многих из Турков, как и сам приказ ликвидировать бывшего начальника. Просматривая отчеты, переданные ему Ривом, Руфус боролся с желанием набрать Ценгу и лично убедиться, что у того все хорошо.  Вельд был для вутайца почти, как отец. Ценг хотел походить на него, это видели все, и сложно было представить, что теперь творилось в его душе. Рив же писал, что пока все под контролем, но чем для всех обернётся побег Вельда было пока не ясно.  Руфус и сам не знал, что простая попытка прикрыть собственную шкуру, приведет в подобным последствиям. Присылая Вельду фото его дочери, Шинра был уверен, что тем самым сможет заручиться поддержкой шефа Турков, и в погоне за информацией тот будет прикрывать его перед отцом и дальше. Кто бы мог подумать, что в итоге самый преданный из Турков решится на предательство.  — Возможно, это и называется крепкие семейные узы, — произнёс Руфус, рассматривая свое отражение.  Закончив с процедурами, он еще раз окинул себя взглядом и, удовлетворено кивнув, вышел в коридор. Музыка стихла несколько минут назад, Ди дремала на своем месте у распахнутого окна, и Руфус уже собирался пройти в спальню, чтобы переодеться, но внимание привлекла отделившаяся от стены тень. Мгновение он недоуменно смотрел, как незваный гость приближается, пока не остановился напротив.  — Ты напугал меня… — выдохнул Шинра, встретившись с пристальным взглядом карих глаз. — Вот так сюрприз. Мог бы предупредить, что приедешь.   — Не было времени… Руфус отступил, продолжая наблюдать за Турком. Что-то в его взгляде и голосе показалось чужим. Его сбивчивое дыхание, тяжелая поступь и сжатые кулаки говорили о том, что Ценг был зол.  — Я не слышал, как ты вошел, — Руфус попытался сохранить спокойствие. — Забыли? — усмехнулся Ценг, окинув вице-президента взглядом. — Вы сами дали мне запасной ключ, чтобы я мог в любой момент приехать.  — Помню… — кивнул Шинра, и взгляд его вновь метнулся в сторону мирно спящей Ди.  Зверь не шевелилась, а значит не ощущала опасности. Руфус привык доверять инстинктам своей питомицы и позволил себе, наконец, расслабиться.  Его разыгравшаяся паранойя переходила уже все границы. Перед ним был Ценг — тот, о ком он недавно думал, мечтая, чтобы оказался рядом. Немного на взводе, да оно и понятно. Руфус прекрасно знал, как тяжело давались Турку некоторые задания, хотя вслух тот никогда не жаловался. Ценг вообще редко показывал эмоции, даже когда они оставались наедине.  — Чему обязан столь внезапному визиту? — Шинра постарался выглядеть непринужденным, уверенным и самодовольным. Совершенно не смущаясь своей наготы, он подошел к барной стойке, доставая два бокала и хрустальный графин. Раз уж Ценг здесь, то они вполне могли бы провести время вместе, но для начала не мешало бы его немного успокоить. Приближаться к Турку в таком состоянии было опасно. Порой он не контролировал себя после некоторых заданий, будто стиралась грань его личности, и оставался только наемник и убийца — хладнокровный и безжалостный. С таким лучше не спорить или вообще даже не связываться. Наливая себе и Ценгу выпить, Руфус кожей ощущал пристальный взгляд, пронзивший его спину, но постарался хотя бы внешне остаться спокойным. В конце-концов это был Ценг!  — Что-то случилось? — он подошел ближе, протягивая Турку бокал и делая глоток из второго. — Пока нет, — был короткий ответ, и Ценг последовал его примеру, после чего поставил почти нетронутый бокал на кофейный столик. Янтарная жидкость огнём прошлась по телу, разливаясь по венам.  Не проронив больше ни слова, Ценг шагнул вперёд, толкнув вице-президента к стене так резко, что тот ударился головой. Рука в кожаной перчатке скользнула по горлу Руфуса, и пальцы сжались, перекрывая возможность дышать. Ценг почувствовал, как Шинра вздрогнул, попытавшись сглотнуть и слегка запрокинув назад голову. В голубых глазах полыхнула смесь страха и желания. Ценг надавил сильнее, и Руфус попробовал перехватить его руку. Пальцы вице-президента сомкнулись на запястье Турка, в то время, как ладонь второй руки уперлась в грудь. — Ценг… — прохрипел Шинра, ощущая чужое колено между ног. — Что ты делаешь? Ответа не последовало. Тяжелое дыхание опалило его кожу, когда вутаец подался вперёд, прижимаясь всем телом и скользя рукой под полотенце, все еще скрывающее чужие бедра. — Настолько соскучился? — попытался взять себя в руки Руфус, облизнув губы, словно провоцируя. Его сердце пропустило удар, а по телу прошлась волна сладостного предвкушения. — Возможно… — выдохнул Ценг, ощутив, как сглотнул под его ладонью вице-президент. Он прикрыл глаза, проведя носом по виску Руфуса, вдыхая знакомый аромат цветочного шампуня. Его пальцы прошлись по внутренней стороне бедер Шинра, призывно поглаживая, и тут же пропали.  Прохладный ветер, проникающий из окна, коснулся обнаженной кожи, когда Турк отшвырнул в сторону бесполезное полотенце. Сердце Шинра забилось сильнее. Он ощущал тяжелое дыхание Турка, дрожь его тела, прижимающегося к нему.  Руфус вновь попытался высвободиться, но его сильнее прижали к стене, тут же увлекая в долгий поцелуй, отдающий горечью недавно выпитого скотча.  Ценг целовал, не давая возможности перехватить инициативу, не позволяя вздохнуть, и это чертовски возбуждало.  Разорвав поцелуй, он провел губами по скуле вице-президента и вновь коснулся виска, немного ославив хватку. Руфус тяжело дышал, мелко дрожа от его прикосновений, и Ценг представил, как сжимает сильнее пальцы на его горле, и как с губ, которые он столько раз целовал, срывается последний вздох. Ему не нужны были ни порох, ни патроны, чтобы раз и навсегда положить конец тирании «Шинра». Достаточно только собственных рук.. Сколько раз он этими пальцами лишал жизни, сколько раз ощущал угасающее тепло чужого тела.  — Вы даже не представляете, что натворили… — прошептал Ценг возле уха вице-президента, опаляя дыханием, — а ведь могли хотя бы попытаться, попробовать отговорить его. Но теперь они почти все мертвы… — О чем ты? — Руфус дернулся, не совсем понимая.  Он вновь попытался высвободиться из рук Турка, но тот сильнее сжал пальцы, точно предупреждая.  Это какая-то странная игра? Или Ценг говорит о предательстве Вельда? Но в таком случае, что он мог сделать, ведь сам не был готов к подобному.  — Вельд? — неуверенно спросил Руфус, пытаясь поймать взгляд Ценга. — Он сам принял это решение… — Заткнись… — Мы можем поговорить об этом… — продолжил  Шинра, ощущая, как пальцы в кожаных перчатках снова скользнули по его шее. Ценг молчал, чувствуя дрожь тела под собственными пальцами. Он вновь представлял, что мог бы убить Руфуса прямо здесь, всего лишь сжав его горло. Утром служанка нашла бы бездыханное тело и подняла тревогу, а он, новый глава Департамента безопасности, шеф Турков и преданный пес «Шинра» был бы уже далеко. Никто не знал, что он прилетел в Юнон, ведь он не взял с собой сопровождения. Вместо этого, не произнеся ни слова, Ценг резко развернул Руфуса к себе спиной, толкнув вперёд и заставляя опереться о рядом стоящий столик.  — Ценг, подожди… — Руфус попытался перехватить руку Турка. Разозлиться оказалось гораздо проще, чем он мог подумать. И даже когда Руфус вновь произнес его имя, позвав, точно желая достучаться до того Ценга, который стал кем-то большим, чем просто подчиненный, вутаец лишь потребовал замолчать. — Тихо…- раздалось возле уха Шинра, и сердце сковал страх, когда он понял, что Ценг не просто был зол — он был в ярости и не контролировал собственные действия.  Обхватив одной рукой вице-президента за горло, второй Турк накрыл его член, проводя по всей длине. Раз, второй…  С губ Шинра сорвался сдавленный стон, он прикусил губу, понимая, что собственное тело предает его и хочется самому ткнуться в ладонь.  — Ценг… — прохрипел Руфус, перехватывая его руку, и тот замер, вжимаясь бедрами в бедра вице-президента.  — Тебе страшно? — чужие губы коснулись уха Руфуса. — Да… — внезапно для самого себя признался Шинра. Он понимал, что рядом с ним сейчас был опасный наемник, шпион и убийца, способный в мгновение лишить его жизни. Сколько раз он видел, как Ценг убивал и пытал , порой не скрывая даже своего удовольствия.  — Представь, как страшно было им… — прошептал Ценг, растегивая собственные брюки. — Кому? — Руфус не понимал ни слова.  Что-то прошло мимо него, что-то случилось, заставив вечно спокойного вутайца выйти из себя и явиться к нему.  Шинра судорожно пытался понять, что могло повлечь за собой предательство Вельда. «Им было страшного»… От осознания голубые глаза испуганно расширились. Какой приказ мог отдать отец?  — Ценг, стой… давай поговорим… — выдохнул Руфус, вновь стараясь достучаться до Турка. — Чтобы ты, как и твой папаша наплел небылиц? — прошипел Ценг. — Шинра… Вы всегда делаете только то, что выгодно и нужно вам, не задумываясь о других и последствиях. Желание выплеснуть всю обиду и злобу, годами копившиеся в душе, затопили его. Сильнее сжав горло вице-президента, точно давая понять, чтобы тот не дергался, Ценг провел ладонью по своему возбужденному  члену, размазывая выступившую смазку.  Перед глазами потемнело, и Руфуса охватила паника, когда Ценг подался вперёд, одним быстрым и резким движением проникая внутрь и срывая с его губ болезненный крик.  Ценг застонал от возбуждения, стоило восхитительно узким стенкам сжать его со всех сторон, и рванулся вперед, насаживая Шинру на свой член до основания. Неподготовленное тело отказывалось его принимать, создавая больше дискомфорта, чем удовольствия, но Ценг не остановился. Он двигался быстро, размашисто, входя на всю длину и не задумываясь о последствиях. Он тонул в ощущениях чужого тела под руками и вседозволенности.  Руфус стонал, периодически с его губ срывались крики, а руки блуждали по краю столика и стене, точно старясь найти опору. Его лицо было неестественно бледным, а глаза потемнели. Несколько раз он пытался освободиться и оттолкнуть Ценга, проклиная свою беспомощность, ведь даже будучи одного роста с Турком, всегда был слабее.  Ценг держал крепко, его ладони скользили по талии, оставив наконец в покое горло вице-президента и позволяя тому нормально дышать. Это было здорово. Руфус под ним был разгоряченным, напряженным и более тихим, чем обычно. — Ценг… стой… — прохрипел Шинра, вновь надеясь достучаться до Турка, — ты делаешь мне больно… Вутаец не ответил, вновь подаваясь бедрами вперёд и на мгновение замирая. Во время одного особенно резкого толчка он почувствовал, как что-то порвалось внутри Руфуса, а обоняние уловило резкий металлический запах крови. Теплая, скользкая жидкость увлажнила проход, облегчая проникновение. Руфус болезненно застонал, ощущая, как защипало глаза, и мир вокруг начал расплываться. Тут же рядом заворчала Дарк Нейшн. Точно почувствовав боль, тревогу и страх хозяина, зверь подняла голову, а затем сделала несколько шагов в их сторону.  — Прикажи Ди отступить, если не хочешь, чтобы я ее пристрелил, — прошипел Ценг, не прекращая толчков. Руфус вскинул руку. Одного его жеста хватило чтобы Ди отошла, но продолжала рычать.  Сердце колотилось почти в горле, лоб покрылся холодной испариной, а между ног было больно и мокро от крови. Еще было обидно… Шинра понимал, что в таком состоянии до Ценга не достучаться, поэтому пытался хотя бы расслабиться и облегчить собственное положение. Не так он представлял их дальнейшее партнёрство.  — Ценг... — вновь вскрикнул Руфус от особо болезненного движения, — остановись! Его ноги подкосились, и он почти упал на столик, уткнувшись в него лбом и тяжело дыша.  Ценг трахал его, сжимая бедра стальной хваткой, оставляя синяки и вонзая ногти. Сейчас его не волновало, как он будет смотреть в глаза Руфуса позже. Было лишь одно желание — выплеснуть всю злость, всю обиду, заставить ощутить ту боль, что испытали они, узнав, что придется ликвидировать собственного шефа, а после — второй приказ о ликвидации их самих… Ценг не знал, кто кончил первым. Прижавшись и тяжело дыша, он уткнулся Руфусу в плечо, медленно проведя по коже губами. Еще несколько глубоких движений бедрами, и Турк застонал, отстранившись и едва не споткнувшись о стоящее рядом кресло. Проведя ладонью по лицу, он на мгновение  прикрыл глаза, боковым зрением замечая, что Руфус медленно поднялся. Стиснув зубы, Шинра потянулся за полотенцем, желая прикрыться, хотя никогда не стеснялся своей наготы. Замотав его вокруг бедер, он только  потом взглянул на Турка.  Ценг сидел на полу, и его била мелкая дрожь. Казалось, осознание случившегося только-только начало к нему возвращаться. Руфусу захотелось врезать ему так сильно, чтобы мозги вутайца встали на место. Он мог убить его прямо сейчас, казнить, уничтожить, но вместо этого Шинра только тяжело вздохнул, стараясь восстановить собственное равновесие. Тело болело, и больше всего Руфусу хотелось добраться до ванной и смыть с себя то безумие, что случилось. Сделав шаг, он стиснул зубы, ощущая, как мерзко по внутренней стороне бедер скользнули капли крови и чужой спермы. Еще ни разу с начала их отношений, ему не хотелось поскорее отмыться, точно их связь была чем-то грязным. — Надеюсь, теперь ты успокоился? — пошипел вице-президент. — Руфус… Прости, — тихие слова слетевшие с губ Ценга заставили вздрогнуть. — Я не знаю, что на меня нашло… — Убирайся, пока я не пристрелил тебя! Шумно втянув воздух, Ценг подался вперёд, потянувшись к вице-президенту, и обнял его руками. Ощущая, как дрожит под его пальцами чужое тело, слыша тяжелое дыхание над своей головой, Ценг стоял перед Шинра на коленях и не желал отпускать. — Ты все, что у меня есть… — услышал Руфус и его сердце замерло, пропуская несколько ударов. Захотелось запустить пальцы в эти черные волосы, но вместо этого он попробовал отстраниться.  Ценг держал крепло, не желая отпускать и приживаясь щекой к чужому бедру. Он сжимал пальцы так сильно, что Руфус даже сквозь полотенце ощущал, что останутся синяки.  Ладонь Турка скользнула по его ногам, нежно и ласково поглаживая, почти невесомо, проникая под полотенце, пока не коснулась бедер, ощущая что-то неприятное и липкое. Подняв руку, Ценг несколько секунд молча смотрел на собственные пальцы, испачканные в чем-то красном, пока осознание содеянного окончательно не овладело им. — Руфус… — слова застряли в горле, но этого было достаточно.  На мгновение отведя глаза, Шинра оттолкнул его от себя, делая шаг назад и желая уйти. Ему хотелось спрятаться от этого пристального теперь растерянного взгляда, от протянутой к нему руки. Ценг молчал, не в силах справиться с осознанием содеянного им, обрушившимися подобно лавине.  — Убирайся… — повторил Руфус, и стиснув зубы захромал в сторону комнаты.  Тело ныло и пылало, а каждый шаг отдавался тупой болью ниже поясницы. Неприятное ощущение на внутренней стороне бедер напоминало о случившаяся. Он ведь обрадовался, когда в первые минуты увидел Ценга в зале, решив, что тот приехал без предупреждения, чтобы провести с ним время.  — Руфус… позволь мне вызвать врача, — позвал Ценг, и вице-президент обернулся.  — Зачем?! Что бы еще больше унизить меня?! Или ты сам будешь объяснять врачу мое состояние там?! — зло зашипел Руфус. — И что придумаешь? Случайность? Оплошность? Ты не хотел, а само как-то вышло?  Горькая усмешка искривила красивые губы, которые Ценг любил целовать. — Проваливай, Ценг, пока я не вызвал охрану и тебя не пристрелили ко всем чертям!  — Руфус, прошу, выслушай меня.. — взмолился вутаец, подходя и пытаясь взять блондина за руку, но тот увернулся от прикосновения, отчего новая вспышка боли пронзила поясницу.  Шинре хотелось выть от унижения и боли, хотелось сбежать прочь из этого дома и всех проблем, а также выгрызть свои чувства к вутайцу, но сил не было...  Его учили, что бы не случилось, никогда не сдаваться и не показывать своих истинных чувств в и эмоций. Никто и никогда не должен знать, что Руфусу Шинра бывает страшно или больно. Никто и не знает, кроме проклятого Турка, ставшего важной частью его жизни. Руфус отступил назад. Резко развернувшись, он похромал к дверям своей комнаты, желая скрыться, уйти, спрятаться, как ребенок, от Ценга, от своих эмоций и чувств… но ему не позволили. В несколько шагов преодолев возникшее между ними расстояние, вутаец резко захлопнул уже открывшуюся на половину дверь.  Руфус не знал чего теперь ожидать от Ценга. Его глаза следили за тем, как пальцы в кожаных перчатках коснулись двери спальни, не позволяя уйти. Чужое дыхание обожгло шею, и Руфус вздрогнул, ощутив знакомое прикосновение к собственной шее. Ценг был так близко, что можно было ощутить запах его одеколона и жар его тела. Он касался так нежно, что на мгновение Шинра едва не потерял голову, поддавшись навстречу ласками, но тут же опомнился. — Пожалуйста… — прошептал Ценг, возле его уха, едва касаясь губами, — прости меня… Его прикосновения были несравнимы с тем, как он трахал Руфуса накануне, его пальцы ласково касались шеи вице-президента в тех местах, где уже с утра появятся синяки. Ценг вновь стал самими собой, и Шинра ничего не смог с собой поделать, прикрыв глаза и потянувшись за этой лаской.   Его чувства и эмоции были на пределе, точно внутри боролся взрослый мужчина и напуганный мальчишка. Ему всегда хотелось быть для кого-то самым важным, самым дорогим человеком. Хотелось, чтобы его любили и были с ним не ради выгоды. И Ценг был таким человеком, он дарил Руфусу всего себя, отдавал без остатка свою заботу и любовь. И Шинра пытался отвечать тем же, он учился новым чувствам, когда за поцелуем не следует скрытого текста, когда руки могут просто обнимать, а приглашение на свидание не скрывает корыстные планы. Руфус едва не застонал разочаровано от осознания, что снова готов сдаться этим сильным рукам, но где-то внутри все еще сохранялся страх, подписываемый болью.  — Прости меня, — вновь прошептал Ценг, осторожно развернув вице-президента к себе лицом.  Пальцы в кожаных перчатках коснулись его подбородка, а затем вутаец подался вперёд нежно и извиняюще касаясь чужим губ своими. Он не старался углубить поцелуй и не ждал, что Руфус ему ответит, но хотел показать, что сожалеет.