Его больше нет.

— Я Кук!!! — именно это он кричал в лицо Доктору Фостеру, когда избивал его, когда физически уничтожал человека, ранее сделавшего то же самое с его лучшим другом — с Фредериком Маклэйром, которого друзья, и Джеймс Кук в том числе, называли просто «Фредди». Но теперь его не стало из-за Доктора Фостера. Сейчас же Кук сделает так, чтобы не стало уже мерзкого психиатра, который не только убил Фредди, но и чуть не довёл до безумия Эффи — ту, ради которой Кук и Фред были готовы отдать свои жизни, ведь оба безумно любили. Девушка долгое время металась между ними двумя, проводя время то с агрессивным авантюристом Джеймсом, то с местами сентиментальным скейтбордистом Фредди. В итоге, та выбрала второго. Кук долго не мог смириться с тем, что его любовь не принадлежит ему, его разрывало от кажущейся ему несправедливости. Однако, в глубине души он всё же понимал, что не в праве отныне вмешиваться, ибо его друг и девушка действительно любили друг-друга, без каких-либо «но». Джеймс же решил сдаться и быть в стороне. Он отпустил ситуацию. Доктор Фостер же, как оказалось, тоже был одержим Эффи, когда она попала к нему в качестве пациентки, недавно пытавшейся совершить самоубийство из-за «голосов в голове». И ради потакания своей одержимости коварный, но с виду добродушный психиатр решил действовать самым жестоким образом: долго обрабатывал своей терапией несчастную девушку, чтобы стереть ей все воспоминания о её «плохом прошлом» (в котором место было и её возлюбленному), превратив бунтарку Эффи в податливую и подчинявшуюся ему во всём Элизабет Стонем. Однако, когда этот метод не сработал, то, как оказалось, у Фостера был «план Б»: он решил избавиться от своего главного конкурента — Фредди. Он заманил его к себе домой под предлогом поговорить и затем убил — максимально хладнокровно и жестоко. И, возможно, намеревался убить и Кука, когда тот в поисках своего друга проник в дом к душегубу. Но самодовольный Фостер явно не на того напал… — Я, блять, Кук! — кричал во всю глотку молодой человек, продолжая наносить удары уже лежащему на спине мужчине, у которого уже было выбито несколько зубов, обе губы разбиты в кровь, а на месте глаз были чёрные пятна. — Запомни меня, уёбок! Ты убил моего друга, мерзкий, подлый ублюдок! — ещё один мощный удар парень наварил в переносицу. Сжатые в кулак пальцы Кука больно хрустнули, но ему было плевать, главное — отмудохать этого мудака. Ещё удар, и изо рта Доктора Фостера выплеснулась струйка крови. — Ну что, нравится тебе?! Нравится?! — Продолжал орать Кук. — Я, блядища ёбаная, сделаю с тобой то же самое, что и ты с моим другом! Понял?! — Фостер ничего не ответил. — Ты, блять, меня понял, сука?! — Внезапно, полумёртвый доктор еле заметно задвигал ртом, извергая из него ещё одну багровую струйку. Несколько секунд он беззвучно двигал тем, что осталось от его губ, прежде чем медленно и с тяжестью в голосе вымолвить: «Иди нахер! Вы оба были её недостойны!» — и затем вновь замолчал. Какое-то время после сказанного Джеймс лишь смотрел в глаза избитого, не мог даже вздохнуть. Однако, вдруг, он медленно ещё раз с болью сжал один свой кулак, поднял его высоко над своей головой и лишь прошептал, но так, чтобы его враг всё услышал: «Ты так меня и не понял». Он глубоко вздохнул, и вдруг резко его кулак соприкоснулся с лицом Фостера. Ещё удар, и ещё. Кук продолжал бить. За считанные мгновения он нанёс ещё где-то десять сильных ударов. Каждый сильнее предыдущего. В какой-то момент Джеймс начал вместе с невероятной яростью испытывать что-то похожее на… удовольствие. Ему нравилось это — причинять боль, тому, кто совершил столько ужасных деяний. Он жаждал превратить лицо Фостера в месиво. За всё, что он сделал… Когда же он ударил в десятый — самый мощный и яростный, раз, то ещё несколько секунд Кук держал окровавленный кулак наготове, думая сделать это ещё раз, то вдруг он ощутил, как всё это время колотилось его сердце. Каждое биение сердца было для него настолько интенсивным, что создавалось впечатление, будто оно вовсе прямо сейчас остановится, и Джеймс упадёт без признаков жизни рядом со свежим трупом Доктора Фостера. Кук попытался глубоко вздохнуть, но его сил еле хватило лишь на то, чтобы набрать совсем чуть-чуть кислорода в лёгкие, прежде чем начать медленно отползать от тела врага. Парень попытался осмыслить произошедшее, но мысли спутались окончательно, он сейчас не мог даже составить связь между тем, как он забрался в подвал дома Фостера, и как в настоящий момент ползает возле трупа хозяина дома. Всё было как во мгле. Какое-то время Кук прибывал в этом состоянии полного непонимания ещё где-то полчаса, прежде чем попытался медленно подняться и повернуться к окну, чтобы затем выбраться из него и бежать. Бежать! Нужно было использовать последние силы именно на это, пока его не нагнала вовсю ищущая его полиция. Может он сейчас и хотел разрыдаться, но понимал, что сейчас не время этому. Нужно в первую очередь покинуть город, а затем, где-нибудь в условном убежище можно дать волю той накопившимся в сердце скорби, боли и отчаянию — всему тому, что он испытывал после смерти сразу двух ценных ему людей: Фредди и самого Кука — его прежнего, того Кука, что давал себе волю во многих действиях, не боялся наслаждаться жизнью, применять насилие, если на то будет необходимость. Теперь этого человека нет. Вместо него, возможно, будет новый Джеймс Кук. Если из его опустошённой души вообще родится что-то новое. В последний раз взглянув на ужасный подвал и изуродованный труп уродливого человека на полу, Кук ловко пролез через разбитое окно и пустился в неизвестном направлении. *** Одна неделю спустя. «Привет, Эффи. Это Кук. У меня есть только три новости для тебя: две хорошие и одна плох… Нет, блять, она просто пиздецки какая ужасная, потому что Фредди мёртв! Его убил твой ебучий терапевт Фостер. Это всё он! Господи, Эффи, я не могу поверить, что Фредди больше нет, хотя прошла уже __ неделя? Блять, я не ебу, сколько прошло времени. Я до сих пор не осознал до конца, что мой лучший друг мёртв из-за какого-то мудака. Единственное, чему я рад (первая хорошая новость)… Пиздец, это то, что Фостер тоже не жилец. Я убил этого пидора. Превратил его мерзкое хлебало в фарш. Так, что его родная мать не опознает. Это было так… Приятно? Чёрт, это ужасно, что я такое говорю. Я монстр, да? Ничем не лучше Фостера, раз получил удовольствие от того, что херачил его, пока он не перестал дышать… Боже, прости меня! Эффи, ты тоже прости. За то, что долгое время не отпускал тебя, не мог принять то, что любишь Фредди. Но теперь его нет! И я чувствую, что если бы я окончательно это принял ещё раньше, то, возможно, мы бы в тот день вместе пришли в дом Фостера. Я бы прикрыл его, не дал этому куску доктора забить Фреда. Не дал бы! Жаль ещё, что мне в мою тупую башку не пришла мысль спросить у Фостера, где он спрятал тело Фредди. Теперь одному Богу известно, где он закопан. Окей, это всё. Мне нужно бежать. Хотя, да, вторая хорошая новость (если так можно вообще сказать): я сбежал, долбанные «Бобби» меня не догнали. Я сейчас в… Нет, слишком много рискую, если скажу, где я. Вообщем, прощай, Эффи. Я тебя отпускаю и, надеюсь, ты сможешь жить после того, что случилось с Фредди. И передай от меня, вероятно, последний «привет» Джей-Джею, Пандоре, Томасу, Кэйти, Эмили и Наоми. Я будем скучать по вам всем. Бывай!» *** Эффи прослушала запись, которую Кук оставил ей на автоответчике. Она могла в этот момент отреагировать криком, плачем навзрыд, но вместо этого она просто села на пол и попыталась осмыслить то, что услышала: бегство Кука, гибель Фредди, Доктор Фостер — всё это как будто разом «свалилось» на неё за одно сообщение. Она просто не могла понять, как реагировать на всё услышанное. Это всё было так резко, громко, больно, словно удар молотом. Девушка ощутила сильное головокружение. Эффи хотелось сказать что-нибудь вслух то, что она думала в этот момент, даже хоть банальное «бля», но у неё словно не осталось сил даже чтобы открыть рот, заставить работать голосовые связки. Она не могла. Ей оставалось только постараться погрузиться в свои мысли, которые передавали её эмоции куда яснее любых чётких слов, сказанных вслух… *** «Фредди… Фредди… Мой милый и единственный Фредди. Тебя убили. Убили. Почему? За что?! Почему тебя больше нет?! Я больше никогда не увижу тебя. Не почувствую твоих рук на своей талии, твоих губ на моих, не посмотрю в твои полные любви ко мне глаза. Это… Это даже хуже, чем ужасно. Я не могу! Просто не могу! Ты… Мы… были такими счастливыми, даже в моменты, когда мне хотелось умереть из-за голосов в своей голове, то в глубине души я понимала, что рядом ты, никогда не бросишь меня, всегда будешь рядом. Но теперь тебя нет! Я осталась одна: Пандора с Томасом, Эмили с Наоми, Джей-Джей с той своей Ларой, Кэйти… Она в любом случае найдёт себе кого-нибудь, а я — нет. Мне нужен только ты, Фредди. Я готова на всё, чтобы ты был рядом со мной так, или иначе. Почему у меня нет машины времени, чтобы спасти тебя? Почему у меня нет воскрешающего камня, чтобы воссоединиться с тобой? Что я могу сделать? Что?…» Но Эффи так было и не суждено получить ответа на данный вопрос. Фредди никак не мог дать ей знак. Даже в виде голоса в голове, как тогда — в больнице. Он просто молчал, и ей оставалось только без лишнего шума начать плакать, полностью понимая, что теперь её жизнь изменится навсегда: без друзей, без какой-либо радости, без своего любимого, с которым она могла построить будущее. Без своего Фредди.