Чужая ⛓️

Кэйла проснулась от боли. Голова раскалывалась так, словно кто-то изнутри кто то долбил ей по черепу тяжёлым молотком, и каждый удар отдавался пульсирующей волной где-то в затылке и висках. Она с трудом села на кровати, моргая и пытаясь прийти в себя после тяжёлого сна, который не принёс ни капли облегчения. В комнате было полутемно, из-за штор пробивался утренний свет, и в воздухе витал запах перегара и пота. — Бляяя… — пробормотала она хриплым. Она медленно опустила взгляд на себя и поморщилась. На ней была вчерашняя черная футболка, которая теперь больше напоминала тряпку — порванная, пропитанная кровью, местами липкая от засохшей грязи, которую она даже не хотела идентифицировать. На левом предплечье красовалась резаная рана, не слишком глубокая, но до жути неприятная: края её уже начали слегка воспаляться и пульсировать тупой болью. Костяшки на руках были сбиты в кровь, кожа на них была сорвана — классические следы вчерашней драки, а бок неприятно ныл при каждом вдохе. Кэйла с трудом задрала рубашку и посмотрела на кровоподтек, расплывшийся по боку в форме фиолетово-багрового пятна с жёлтыми краями, которое начинало медленно зеленеть по краям. — Сука… — выдохнула она сквозь зубы и, собрав волю в кулак, опустила ноги на пол, чтобы встать. Но тут же отдёрнула их обратно, когда её босые ступни соприкоснулись с чем-то живым, тёплым и мягким. По телу пробежала холодная дрожь, и сердце на мгновение пропустило удар. Она медленно, с замиранием опустила голову вниз и, увидев источник, тихо выругалась: — Да твою ж налево!.. На полу, у её кровати лежала вчерашняя девчонка. Она прижимала к своей груди обрывок платья, съежившись в маленький комочек, словно пыталась спрятаться от всего мира даже во сне. Кэйла с трудом встала с кровати, пошатываясь от головной боли и слегка наклонилась, рассматривая спящую девушку. Её взгляд медленно скользил по хрупкой фигуре, по спутанным волосам, разметавшимся по полу и грязным ногам, на которых виднелись ссадины и синяки. — Да… явно не сон, — пробормотала она себе под нос. Красивая. Даже измученная тяжелой ночью, невероятно красивая. Тонкие, почти идеальные черты лица, которые могли бы украсить любую обложку глянцевого журнала: аккуратный маленький нос, под которым запеклась кровь, нежные, слегка пухлые губы, чуть приоткрытые во сне, длинные ресницы, отбрасывающие тени на бледные щёки. Насколько Кэйла помнила, глаза у девушки были голубыми — яркими, как летнее небо, — но сейчас они были плотно закрыты, и всё лицо казалось напряжённым даже во сне: тонкие брови были сведены к переносице, а губы слегка подрагивали, будто она видела какой-то страшный сон. «Лана»… — вспомнила имя Кэйла, рассматривая хрупкую фигурку девушки, и это имя прозвучало в её голове как эхо прошедшей ночи. Девушка была всё так же обнажена. Тонкая талия, худенькая настолько, что ребра и ключицы выпирали наружу, словноморили голодом. Маленькая нежная грудь с розовыми сосками, тонкие длинные ноги и изящные стопы. Красивая девушка, очень красивая. Но всё её тело было покрыто синяками: багровые, фиолетовые, жёлтые и зеленоватые пятна разного размера и степени свежести красовались на её руках, ногах, животе и бёдрах. Ссадины и царапины пересекали её нежную кожу, а на спине проглядывали тёмные, длинные следы — то ли от ремня, то ли от плети, то ли от какого-то другого орудия, о котором Кэйла даже не хотела думать. Кэйла в таком не разбиралась, потому что ей и в голову не приходило выпороть кого-то. Подраться, сломать сопернице пару рёбер и нос, выбить челюсть — да, это было нормально для Кэйлы. Честная драка, один на один, с кулаками и яростью. Но истязать девчонку, пусть даже рабыню — нет, это было не в её стиле. Даже в пьяном угаре она никогда не опускалась до такого. И сейчас, глядя на эти следы насилия, Кэйла чувствовала, как в груди закипает злость на ту, кто сделала это с этой худенькой беззащитной девушкой. Кэйла вспомнила, как сорвала с девушки одежду, как повалила её на кровать, как нависла над ней, пьяная и злая, готовая взять своё, но… не смогла взять девченку силой. Что-то внутри неё воспротивилось этому, какой-то остаток совести или человечности, который она считала уже давно мёртвым. — Что мне с тобой теперь делать? — прошептала она, скорее себе, чем спящей девушке. — Я украла чужую собственность. Чужую. Как я теперь выпутаюсь из этого? Чёрт… Чёрт! — она сжала кулаки, и сбитые костяшки отозвались болью. — Кто ж знал, что я так напьюсь… Кэйла ещё какое-то время посидела неподвижно, наблюдая за спящей девушкой, а затем заставила себя встать и, пошатываясь, побрела в ванную, чтобы смыть с себя засохшую кровь и грязь — кровь тех тупых сучек с парковки, у которых она вчера отбила эту девчонку. Вода была прохладной, холод привёл мысли в порядок, хотя голова продолжала болеть. Кэйла долго стояла под душем, позволяя воде стекать по лицу, спине, по ранам, которые пощипывали от воды. Выбравшись из душа, закутавшись в большое махровое полотенце, она вернулась в комнату. Девушка всё так же лежала на полу. Кэйла подошла и пнула девушку босой ногой — не сильно, легонько, только чтобы разбудить, и девушка вскочила, как ужаленная, отползла от Кэйлы как можно дальше, прижимая к себе свою жалкую тряпку, и замерла, испуганно глядя на неё сонными, покрасневшими от слёз глазами. — Я так вчера напилась, что увела чужую собственность, — сказала Кэйла, стараясь говорить спокойно. — Кому ты принадлежишь? Кто твоя хозяйка? Девушка молчала. Только расстеряно смотрела на неё снизу вверх. — Ну? Кто твоя хозяйка? Я должна тебя вернуть, — повторила Кэйла, стараясь сдерживать раздражение. Девушка вздрогнула от её голоса, но продолжала молчать. — Быстро отвечай! — Рявкнула Кэйла, теряя терпение. Девушка вздрогнула от крика, съёжилась пытаясь стать меньше, незаметнее, и, собравшись с силами, тихо, почти выдавила из себя: — Я… я принадлежу госпоже Вайлет Грэм… Кэйла вздохнула и села на кровать, положив руки на колени. — Немного информации, — пробормотала она устало, качая головой. — Знаешь, где она живёт? Адрес? Я отвезу тебя обратно. — Нет, — покачала головой девушка, и в её глазах мелькнул страх. — Я… я не знаю адреса… — Проклятье… — протянула Кэйла. — Ну я и влипла… Она встала с кровати, взяла со стола мобильный телефон, подошла к девушке и развернула её к себе спиной. Девушка вскрикнула от неожиданности и попыталась увернуться, но Кэйла крепко взяла её за плечо, откинула волосы и сфотографировала татуировку на её нее. — Иди в ванну. — произнесла Кэйла, убирая телефон. — И приведи себя в порядок. Девушка приподнялась и замерла на коленях, прижимая к себе платье. Её глаза наполнились слезами, и она вдруг заговорила быстро, сбивчиво, умоляюще: — Госпожа… умоляю… — её голос дрожал и срывался. — Умоляю, не отдавайте меня… не возвращайте меня к ней… — девушка запнулась, а затем медленно опустила руки. Перед Кэйлой на коленях стояла молодая, красивая, обнаженная девушка. Кэйла увидела тело девушки во всей его красе: хрупкость и нежность, тонкие линии бёдер и талии, и в то же время — жуткие, чудовищные синяки, буквально покрывавшие её кожу повсюду. Казалось, эту девушку использовали как боксёрскую грушу: тёмные пятна на рёбрах, на животе, на бёдрах, на руках, следы пальцев на шее и плечах. — Я всё умею, — произнесла девушка тихо. — Я обученная. Я могу удовлетворять в постели, могу убираться, стирать, мыть, гладить, готовить… я всё по дому могу. Я вас… я могу вас ублажать… только молю, не отдавайте меня обратно. Прошу, госпожа. Госпожа Вайлет… она… — девушка запнулась, сглотнула ком в горле и продолжила, — она наказывает меня… Кэйла смотрела на обнажённую девушку, не в силах оторвать взгляд от её ран. Её глаза скользили по каждому синему пятну, по каждой ссадине, и внутри неё росла ярость. — Может, заслужила? — произнесла она, но тут же вспомнила, что рабов, по закону, калечить нельзя, хотя этого запрета мало кто придерживался. Сама Кэйла никогда не понимала этого желания — унижать и ломать тех, кто слабее. Девушка всхлипнула, её плечи задрожали, и она заговорила быстрее, захлёбываясь словами: — Прошу… я всё сделаю для вас, всё, что скажете… Только не отдавайте… я не выдержу больше… И она залилась слезами, всё так же стоя на коленях. Слёзы по её щекам, смешиваясь с засохшей кровью, и она не вытирала их, только шмыгала носом. — Чёрт, — выдохнула Кэйла. — Прекрати реветь! Не выношу этого, — сказала она раздражённо, и девушка заставила себя замолчать, закрыв рот ладонями, но всё равно продолжала всхлипывать. — Это хозяйка тебя так? — Кэйла взглядом указала на синяки, покрывавшие тело рабыни. Девушка молча кивнула, шмыгая носом. — И за что? — спросила Кэйла. Лана отняла руку ото рта и тихо заговорила, указывая пальцем на каждый синяк: — Госпоже показалось, что кофе остыл, хотя я только-только его приготовила… — она ткнула пальцем на синяк на животе. — Затем перевела палец на тёмное пятно на бедре и продолжила: — Когда она… когда с подругой… — она нервно сглотнула, собираясь с силами, — когда принуждала меня… и мне было больно… и я закричала… она меня ударила… Кэйла поморщилась, прекрасно понимая, о чём речь. Ей стало мерзко. — Тут, — Лана показала на синяк на плече, — я не услышала, как она меня зовёт, когда мыла посуду, потому что шумела вода… — А тут… — она медленно повернулась и показала на спину, где темнели длинные полосы, то ли от ремня, то ли от плети, и снова всхлипнула, — тут она наказала меня за… — Хватит, — резко оборвала её Кэйла. Она встала, открыла свой шкаф, вытащила длинную чистую футболку и большое махровое полотенце и кинула их девушке, та поймала их на лету, прижимая к груди. — Ступай в душ, приведи себя в порядок и оденься, — приказала Кэйла, отвернувшись к окну. Девушка подскочила и бросилась в ванную. Её поспешность говорила о страхе перед наказанием, о привычке выполнять любые команды мгновенно, не думая. Кэйла осталась одна. — Проклятье, — прошептала она и провела ладонями по лицу. — И что мне теперь делать? Она подошла к столу, открыла ноутбук, зашла в социальную сеть и вбила в поиск имя хозяйки Лины — Вайлет Грэм. Высветилось несколько женщин, но нужную Кэйла нашла почти сразу. Те же черные волосы, то же надменное, высокомерное лицо с хищным прищуром она запомнила ее на парковке. Профиль был открыт: вечеринки, клубы, алкоголь рекой. Пара фотографий, где она грубо прижимает к себе Лину — испуганную, тихую, размалёванную как кукла, и так же одетую: слишком откровенно и вульгарно. Грубые, пошлые посты, полные хвастовства и пренебрежения к окружающим. И подруги такие же — оторвы, которые были бы не прочь унизить кого-то, кто не мог бы за себя постоять. Кэйла с отвращением закрыла страницу. — И как мне её теперь вернуть? — вслух спросила она, откинувшись в кресле. Кэйла сидела, закутанная в полотенце, и смотрела в одну точку. Вода с ее волос все еще капала, оставляя на плечах мокрые следы. Она слышала, как в ванной комнате льётся вода, как девушка тихо всхлипывает, пытаясь успокоиться.