Чужая ⛓️

Совещание в центральном офисе тянулось бесконечно, превращаясь в череду серых, однотипных часов. Управляющие отелями, сменяя друг друга, монотонно отчитывались о текущей загрузке номеров, уровне прибыли и возникающих проблемах с персоналом. Кэйла, сидевшая во главе длинного стола и присутствовала здесь лишь физически. Она кивала в такт их словам, ставила размашистые подписи в кипах документов, совершенно не вникая в их содержание, а все её мысли, то и дело возвращались к дому, к оставленной там Лине. Что она делает сейчас, совершенно одна в этом огромном, пустом особняке? Наверняка уже сбежала, прихватив с собой всё, что хоть немного представляло ценность, или устроила в доме настоящий погром, разбив всё, что не было намертво привинчено к полу, и теперь поместье выглядело еще более запущенным и жутким, чем до её появления. Кэйла растерянно смотрела в разложенные перед ней финансовые отчеты, но ряды цифр плыли и распадались перед глазами, постепенно складываясь в лицо Лины — испуганное, болезненно бледное, с этими огромными, неестественно яркими синими глазами, в которых странным образом смешались глубочайшее отчаяние и робкая, почти невесомая надежда. Кэйла продолжала кивать, когда управляющий из восточного филиала докладывал о падении продаж в ресторане, подписывала приказ о премировании обслуживающего персонала, даже не удосужившись взглянуть на итоговую сумму. К восьми часам вечера Кэйла уже вела машину в сторону своего загородного особняка. Смеркалось — длинные тени от придорожных деревьев ложились на асфальт причудливыми, искаженными узорами, небо медленно окрашивалось в глубокие, тревожные тона розового и оранжевого, которые постепенно перетекали в густую, бархатную синеву надвигающейся ночи. Дорога была пуста, словно вымерла, и Кэйла вдавила педаль газа в пол, чувствуя, как внутри неё с каждой милей нарастает странное, почти болезненное волнение, с которым она не знала, как совладать. Когда она свернула на гравийную аллею, ведущую к главному входу, её взгляд упал на окну первого этажа — там горел свет. «Не сбежала», — пронеслась в голове мысль. Кэйла заглушила двигатель и выскочила из машины. Кэйла толкнула входную дверь и замерла на пороге — дом встретил её вовсе не привычным, спертым запахом пыли и застоявшегося воздуха, а ароматами полноценного домашнего ужина. Жареное мясо, пассерованный лук, сладковатая морковь, пряные травы и едва уловимый, но такой уютный дух свежевыпеченного хлеба — запахи, которые в этом особняке не чувствовали уже долгие годы. Кэйла на мгновение прикрыла глаза, вдыхая этот аромат, и почувствовала, как что-то тёплое и забытое разливается в самой глубине её груди. Впервые за вечность поместье пахло настоящим домом, а не заброшенной, увядающей конурой, где уже давно никто не заботился о самой жизни. Она открыла глаза и огляделась вокруг. Толстый слой пыли, казалось, отступил — пусть не идеально, не так, как в те далекие времена, когда целая армия вышколенной прислуги следила за чистотой каждого угла, но все же значительно чище, чем раньше. Дорожки были свернуты в аккуратные рулоны прямо у входа — видимо, Лана пыталась вынести их во двор, чтобы выбить, но, не справившись с замками входных дверей, оставила их ждать своей участи. Груды мусора, старых рекламных буклетов и пустых коробок, которые Кэйла месяцами швыряла в углы и благополучно забывала выбросить, исчезли без следа. Пол был старательно подметен и вымыт, хотя местами еще виднелись легкие разводы от тряпки и следы въевшейся старой грязи. Кэйла прошла на кухню и остановилась, пораженная царившей там жизнью. Чистота. Все рабочие поверхности были убраны, огромная гора грязной посуды, копившаяся неделями в раковине, бесследно испарилась, посудомойка тихо гудела в углу, завершая цикл мытья, а на плите в двух кастрюлях что-то аппетитно булькало, наполняя воздух ароматом свежей еды. Лины нигде не было видно, и Кэйла двинулась дальше, в столовую, которая переходила в просторную гостиную. Там картина повторилась: всё убрано, стопки пожелтевших газет исчезли, стол был сервирован на одну персону. — Ой! — раздался испуганный вскрик из глубины дома. Лана выскочила из боковой двери, сжимая в руках полотенце и столовые приборы, которые, очевидно, собиралась разложить на столе. Увидев Кэйлу, она резко замерла, и глаза её расширились, как у пойманного в капкан зверька, ожидающего расправы. — Простите, простите, госпожа! — затараторила она, отступая к стене и вжимаясь в неё. — Я не успела закончить, я не знала, во сколько точно вы вернётесь, … Кэйла сделала неуверенный шаг вперёд, и Лана, приняв этот жест за прямую угрозу, отвернулась, закрывая лицо руками и сжимаясь в комок, всем своим существом ожидая удара. Но удара не последовало. Кэйла замерла, глядя на её дрожащие плечи и пытаясь осознать масштаб перемен. — Простите, — прошептала Лана, почти беззвучно, не смея поднять глаз. — Ты всё убрала? — спросила Кэйла, оглядываясь вокруг с изумлением. Она стояла посреди собственного дома, но при этом совершенно не узнавала его. — Не всё, госпожа, работы здесь очень много, — Лана опустила руки, но оставалась стоять на безопасном расстоянии, в любой момент готовая исчезнуть, если прикажут. — И я не знала, как открыть дверь, чтобы вынести дорожки во двор и выбить их на улице. Слишком много пыли… я побоялась сломать замок. Она опустила голову, и голос её стал еще тише, почти перейдя на шепот. — Я убралась на кухне, в столовой, немного в холле, в зале, а еще перестилала постель и приводила в порядок вашу спальню. Брови Кэйлы невольно поползли вверх от глубокого удивления — она никак не ожидала такого колоссального объема работы от этой худенькой, истощенной и измученной девушки. — И приготовила ужин, — тихо добавила Лана, глядя в пол, словно оправдываясь. — Продуктов было совсем мало. Я нашла замороженное мясо, немного овощей, сделала жаркое и сварила суп… Она подняла на Кэйлу глаза — робко, с невыразимой, неуверенной надеждой. — Простите, что не успела накрыть стол к вашему приходу. — Ничего, — пробормотала Кэйла, всё еще находясь под сильным впечатлением от увиденного. — Ничего страшного. Давай поедим. Девушка, осторожно ступая по полу, проскользнула мимо неё к столу, поправила салфетку, положила на стол приборы, а затем исчезла на кухне и вернулась с тарелкой супа. Она всё еще была в той самой футболке, которую дала ей Кэйла — слишком большой для её хрупкой фигуры, свободной, и по-прежнему босая. Её руки были красными от моющих средств и работы — весь день она мыла, чистила, терла, убирала, но при этом не забыла позаботиться о еде. Кэйла села за стол, вновь оглядываясь по сторонам, не веря собственным глазам. Сколько же лет она не видела свой дом таким? Пять? Шесть? Вечность. Целая вечность. — Жаркое я подам чуть позже, чтобы оно не остыло, — произнесла девушка тихо. Кэйла взяла ложку и зачерпнула суп — горчий, золотистый, с мягкими кусочками нежного мяса и овощей. Попробовала его и на мгновение замерла. — О боже, как вкусно! — вырвалось у неё совершенно непроизвольно, и она тут же снова опустила ложку в тарелку. Ела она жадно, торопливо, и сама не заметила, как тарелка опустела. Подняла голову, посмотрела на Лину, которая стояла рядом, неловко переминаясь с ноги на ногу. — А ты сама-то ела? — Пока готовила, я пробовала еду. — Ответила девушка все так же тихо. — Это не полноценная еда, — покачала головой Кэйла. — Иди принеси себе суп и жаркое и поешь, сядь рядом со мной. Девушка робко кивнула, исчезла на кухне и вскоре появилась с еще одним набором посуды, которую осторожно поставила на стол, всё время поглядывая на Кэйлу, будто ожидала, что та в любой момент передумает и с криком прогонит её прочь. — Садись уже, — приказала Кэйла, заметив её нерешительность. — Я не кусаюсь, в конце концов. Лана села на самый край стула, взяла ложку и стала есть очень осторожно и медленно, периодически робко бросала взгляды на Кэйлу. Жаркое было не менее вкусным, чем суп — мясо буквально таяло во рту, овощи были мягкими и ароматными, а подлива густой и наваристой. — Вкусный ужин у тебя получился, — сказала Кэйла, когда её тарелка опустела. — Ты очень хорошо готовишь. — Я многое умею, госпожа, — тихо ответила Лана, и в голосе её вновь проскользнула та самая знакомая нотка отчаяния. — Я всё для вас сделаю, только… только не… не… — Да-да, не отдавать тебя обратно, — перебила Кэйла. Лана опустила голову, и Кэйла заметила, как глаза её невольно заблестели от слез. — Не вздумай мне тут реветь! — приказала она резко. — Не выношу слёз. Терпеть их не могу. Сопли и слёзы — не для моего дома. Поняла меня? Лана быстро утёрла глаза краешком футболки и продолжила есть, старательно сдерживаясь и шмыгая носом. — Я пойду в спальню, Лана, — сказала Кэйла, поднимаясь из-за стола. — Ты заканчивай тут и иди отдыхать. Весь день работала, устала, наверное, до смерти. Девушка послушно кивнула, не смея поднять глаза, и Кэйла вышла из столовой в холл, направляясь к лестнице на второй этаж. Она медленно прошла по дому, прикасаясь пальцами к перилам — Лана тщательно протёрла их от многолетней пыли, но на самих ступенях убраться уже явно не успела. Коридор на втором этаже она не тронула, видимо, просто не хватило времени и сил. Но когда Кэйла вошла в свою спальню, она остановилась на пороге и невольно разинула рот от неподдельного изумления. Её спальня даже в те далекие времена, когда в доме работала профессиональная горничная, никогда не была такой чистой. Окна были приоткрыты — свежий, прохладный вечерний воздух врывался в комнату, выветривая тяжелый, застоявшийся запах алкоголя, пота и безнадежности. Постельное бельё было сменено. Груды грязной одежды, копившиеся месяцами в углах, исчезли без следа. Все пустые бутылки, консервные банки, грязная посуда, мусор — всё это было бесследно удалено. Пол был вымыт до блеска, и на нем не осталось ни единого пятна, ни единого развода. На прикроватной тумбочке стоял чистый стакан с холодной водой, вместо початой бутылки с водкой. — Сколько же ты работала, девочка? — прошептала Кэйла, качая головой. Она сняла пиджак и повесила его на спинку стула, подошла к шкафу и распахнула дверцу — одежды внутри было совсем мало, всё грязное Лана, судя по всему, унесла в прачечную за кухней. Кэйла достала чистую пижаму — мягкие хлопковые штаны и свободную майку — приняла душ, наслаждаясь горячей водой, которая смывала с тела всю усталость этого дня, и переоделась. После домашней еды, находясь в этой чистой, уютной спальне, ей почему-то не хотелось никуда уезжать. Город с его слепящими огнями, шумными клубами, алкоголем и запретными удовольствиями — всё это казалось теперь далеким, чуждым и совершенно ненужным. Кэйла села за рабочий стол, открыла ноутбук и снова зашла в социальную сеть на личную страницу Вайлет Грэм. Фотографии всё те же — наглая, самодовольная, высокомерная женщина с хищной улыбкой, и рядом с ней Лана — испуганная, притихшая, одетая как дешевая кукла. — Отдать тебя ей обратно? — вслух пробормотала Кэйла, пристально глядя на экран. — Ну уж нет. Ни за что на свете. Спустя некоторое время в дверь тихо постучали, и в проёме неуверенно показалась Лана. Она замерла на пороге, опустив голову, и руки её были по привычке сложены перед собой. — Я… я всё сделала, госпожа, — проговорила она едва слышно. — Список необходимых продуктов лежит на столе, посудомойку я разгрузила и снова поставила туда грязную посуду. — Ложись, Лана, — бросила через плечо Кэйла, даже не оборачиваясь. Девушка растерянно взглянула на неё, потом медленно подошла к кровати и, приняв это за прямое приказание, начала стягивать с себя футболку. Под ней не было ничего, и Кэйла, услышав легкий шорох ткани, обернулась. — Если… если позволите, я схожу в душ, чтобы вам было приятнее, — прошептала Лана, стоя совершенно обнаженной и прижимая футболку к груди и прикрываясь ею. — В душ сходи и ложись спать, ты устала, — сказала Кэйла, стараясь, чтобы голос звучал ровно и отстраненно, хотя внутри неё всё болезненно сжалось. — Но… но я могу, я обучена, — пробормотала девушка, и в голосе её вновь проскользнула эта безнадёжная, вымученная покорность. — Я всё для вас сделаю, только… только… — Только боли боишься, — закончила за девушку Кэйла и тяжело вздохнула. — Иди в душ и ложись спать. Кровать большая, я тебя не трону. Я не извращенка, в отличие от твоей Вайлет. Девушка удивленно подняла глаза, и в них на долю секунды мелькнуло недоверие. — Но я… я… — В душ и спать! — рявкнула Кэйла, окончательно теряя остатки терпения. — Завтра я открою тебе комнату моей сестры, будешь жить там. Там есть вся необходимая одежда и вещи — можешь брать всё, что тебе нужно. Потом я докуплю тебе всё необходимое, но сейчас — марш в душ и спать! И не заставляй меня повторять это дважды. Она встала, подошла к шкафу, вытащила чистую футболку и кинула её девушке. Лана поймала её на лету и прижала к груди, глядя на Кэйлу с благодарностью. — Спасибо, госпожа, — прошептала девушка. — В душ и спать! — гаркнула Кэйла и отвернулась к окну, чтобы не видеть эти невинные синие глаза, от которых внутри у неё всё переворачивалось. Она смотрела в тёмное стекло, за которым уже зажглись первые яркие звезды, и слышала, как Лана тихо прошлёпала босыми ногами по полу к двери, ведущей в ванную, и через минуту там зашумела вода. Кэйла вернулась за свой стол и села. — Что ты делаешь, Кэйла? — прошептала она в тишину своей спальни. — Что ты вообще творишь с собой? С ней? Зачем ты влезаешь в чужую жизнь, когда собственную не можешь наладить? Дура ты… настоящая дура… но отдать эту девчонку этой суке Вайлет— нет! Она сидела за компьютером и устало прокручивала таблицы с отчетами по прибыли, прислушиваясь к шуму воды в соседней комнате, и ждала, когда Лана вернётся. Когда дверь тихо скрипнула, и босые ноги осторожно, приблизились к кровати, Кэйла сделала вид, что занята. Лана скользнула под одеяло, устроилась на самом краю, и замерла, стараясь не дышать, не двигаться и не занимать лишнего места.