Video or something more?

Студия на верхнем этаже здания компании, поздняя ночь. Студия освещалась лишь одной желтой напольной лампой, а за окнами от пола до потолка мерцал неоновый свет ночного Сеула. Кондиционер работал на очень низкой мощности, а в воздухе витал слабый древесный аромат и запах геля для душа Мартина. Джеймс откинулся на диване, слегка согнув колени, и держал телефон, направив камеру на Мартина. Мартин сидел за пультом в наушниках, быстро перебирая пальцами MIDI-клавиатуру. Его профиль, когда он смотрел на ноты, был четко очерчен светом экрана. Сегодня на нем была свободная черная футболка, воротник которой обнажал ключицу и небольшой участок груди, которая незаметно напрягалась и расслаблялась при движении рук. Дыхание Джеймса и без того было довольно неровным. Изначально он просто хотел тайно записать видеоролик, где Мартин усердно работает — это сосредоточенное, почти холодное выражение лица, иногда едва заметное прикусывание нижней губы во время размышлений, побеление костяшек пальцев от слишком сильного нажатия на клавиши… это были те черты Мартина, которые он всегда скрывал от камеры, черты, которые показывал только ему. Но во время записи Мартин внезапно остановился. Он снял наушники, развернул стул и уставился прямо на Джеймса. Сердце Джеймса замерло, пальцы инстинктивно сжались, и камера задрожала. — Бро, — голос Мартина был тихим и немного хриплым, — что снимаешь? Джеймс небрежно улыбнулся и помахал телефоном: «Сфотографируй нашего капитана и выложи фото на WVS позже». Мартин не засмеялся. Он встал, его рост в 190 см выглядел особенно внушительно в тусклом свете. Один шаг, два шага, три шага. Он подошел к Джеймсу, наклонился, положил одну руку на спинку дивана и схватил Джеймса за запястье, держа телефон другой рукой и направляя камеру на себя. «Продолжай снимать». Тон Мартина был нечитаемым. «Ты обычно не такой жизнерадостный?» Кадык Джеймса подпрыгнул, он все еще пытался изобразить крутость: "Тогда я…" Не успел он договорить, как Мартин наклонился и поцеловал его. Это был не обычный нежный поцелуй; это был глубокий, страстный поцелуй, во время которого он прикусил нижнюю губу Джеймса. Он был застигнут врасплох, и телефон чуть не выскользнул из рук, но Мартин схватил его за руку еще быстрее и прижал его еще глубже к дивану. "Хм...Мартин..." Голос Джеймса был приглушен губами. Камера телефона все еще была включена, на снимке видна широкая спина Мартина и откинутая назад шея Джеймса. Мартин опустился на колени, одной рукой раздвигая ноги Джеймса. Другая его рука скользнула прямо под край толстовки Джеймса, кончики пальцев коснулись чувствительной кожи на его талии. Джеймс вздрогнул; его телефон сильно затрясся, и экран начал трястись. Мартин укусил его за мочку уха и прошептал: "Тебе не нравится меня записывать, малыш?" «Я…я был неправ…» — Джеймс тяжело дышал, голос его был тихим. «Уже слишком поздно» — Мартин сорвал с Джеймса толстовку вместе с футболкой под ней, обнажив давние и новые засосы на его груди. Он опустил голову, нежно чмокнув самую заметную родинку, а затем переместился ниже - к груди. Джеймс внезапно выгнул спину, издав короткий стон, вцепившись пальцами в волосы Мартина, от чего побелели костяшки пальцев. Он выронил телефон, когда тот выскользнул из его пальцев и с глухим стуком упал на ковер, камера была направлена вверх, а изображение превратилось в дрожащий черный экран. "телефон.."  Джеймс отчаянно пытался поднять его, но Мартин схватил парня за запястья, поднял их над головой и прижал к спинке дивана. «Не обращайте на это внимания» — голос Мартина стал еще более хриплым. Он отпустил одну руку и расстегнул молнию на штанах Джеймса, звук молнии отчетливо разнесся по тихой студии.  Джеймс инстинктивно попытался сомкнуть ноги, но Мартин с силой раздвинул их коленом. В следующую секунду рука Мартина уже оказалась внутри, сильно сжимая член Джеймса сквозь белье. Джеймс вздрогнул, его глаза быстро покраснели: "эй..." «Света не будет», — прошептал Мартин ему на ухо, его дыхание было горячим. «Разве ты только что не смеялся от радости, малыш?» Он стянул с Джеймса спортивные штаны вместе с нижним бельем до колен, и длинные ноги Джеймса слегка задрожали от волнения. Мартин опустил голову, сначала слегка облизав языком прозрачную жидкость на кончике, а затем полностью взял его в рот. Джеймс мгновенно напряг пальцы ног, из его горла вырвался прерывистый всхлип: "Мм.. нет... слишком глубоко..." Мартин намеренно проник глубже, его кадык подпрыгивал, и он издавал многозначительные звуки. Спина Джеймса непроизвольно выгнулась вверх, и слезы быстро потекли по его щекам. Телефон лежал на полу, объектив был наклонен, и в кадр попадали только затылок Мартина, зажатый между ног Джеймса, и дрожащие ноги Джеймса. Изображение было дрожащим, иногда камера скользила по ночному виду за окном от пола до потолка, иногда фокусировалась на потолке. Мартин наконец отпустил его. Он выпрямился и снял футболку, обнажив мускулистое тело, отточенное танцами и фитнес-тренировками.  Он перевернул Джеймса, заставив его встать на колени. Джеймс уткнулся лицом в подушки дивана, его голос был приглушен: "Не здесь...они же нас услышат..." «Дверь заперта изнутри, и студия очень звукоизолирована». Мартин наклонился, прижимая свой горячий член к внутренней стороне бедра Джеймса. «Разве тебе не нравится, когда я трахаю тебя здесь?» Прежде чем Джеймс успел ответить, Мартин уже медленно вошел внутрь. Джеймс ахнул, его пальцы так крепко вцепились в кожаный диван, что ногти почти впились в него. Мартин был слишком большим; каждое проникновение разрывало его на части. К тому моменту, когда он полностью вошел, Джеймс уже плакал, его плечи дрожали. Мартин на несколько секунд замер, затем наклонился и поцеловал Джеймса в затылок: «Расслабься, малыш». «Идиот…ты всегда говоришь мне расслабиться…» — голос Джеймса дрожал. Мартин тихонько усмехнулся и начал двигаться. Сначала он совершал неглубокие, скользящие движения, и только когда дыхание Джеймса стало прерывистым, он полностью вошёл внутрь. Джеймс рванулся вперёд, но Мартин, обхватив его за талию, притянул его к себе. Звук шлепка эхом разнёсся по студии, смешавшись с влажными, липкими звуками соприкосновения плоти и подавленными рыданиями Джеймса. Камера телефона все еще была включена, но изображение вышло из-под контроля — оно скользило по напряженному животу и по линии тела Мартина, затем перемещалось к покрасневшим ушам и заплаканным ресницам Джеймса, а затем полностью темнело. Мартин внезапно наклонился и поднял телефон. Он держал его в одной руке, направив камеру на место соединения двух тел. Джеймс это осознал и задрожал от стыда: «Не снимай...» «Разве тебе не нравится записывать, Чжао?» — голос Мартина был низким и хриплым, с оттенком озорства. — «Тогда запиши всё целиком». Он отрегулировал ракурс так, чтобы камера четко запечатлела его вход и выход — его толстый, длинный член втягивался и высвобождался через влажное отверстие, из которого вытекала прозрачная смазка, после чего он резко входил обратно. Тело Джеймса опустилось, а ягодицы оттопырились назад, каждый толчок попадал в нужную точку. «Почему ты плачешь?» — Мартин поцеловал Джеймса, вытирая слезы. «Разве ты не спровоцировал меня первым?» К этому моменту Джеймс уже не мог связно говорить, лишь изредка всхлипывая и задыхаясь. Мартин положил телефон на журнальный столик рядом с собой, камера по-прежнему была направлена на них, затем обхватил Джеймса за талию обеими руками и начал двигаться еще более резко. В студии слышны были только звуки шлепков, прерывистая одышка, всхлипывания, и изредка доносившиеся из горла фразы: «Мартин… медленнее…». Сделав последний толчок, Мартин тяжело вздохнул и излился внутрь старшего. Джеймс дрожал всем телом, и во время оргазма он лишь издавал беззвучные рыдания. Мартин обнял Джеймса, положил подбородок ему на голову и нежно поцеловал в лоб. Камера телефона все еще была включена, на камере была видна широкая спина Мартина и дрожащие плечи Джеймса, свернувшиеся калачиком у него на руках. Спустя некоторое время Мартин потянулся за телефоном и нажал кнопку остановки записи. На экране отображается: Продолжительность записи: 47 минут и 19 секунд Джеймс уткнулся лицом в грудь, его голос охрип: "...Удали это". Мартин тихонько усмехнулся, кончиком пальца коснувшись уголка покрасневшего и опухшего глаза Джеймса. "не хочу." Он наклонился и очень тихо прошептал Джеймсу на ухо: «Это принадлежит нам обоим». «Я никому этого не покажу».