я готов на все

мы идём курить на крышу. я на шаг позади Серёжи. как всегда. это уже как ритуал. девятиэтажка на окраине. лифт воняет мочой и старыми окурками. старые ступеньки на крышу. Серёжа идёт уверенно. он здесь сто раз был. я тоже. но я смотрю не под ноги. я смотрю на его спину. наверху дует. ветер какой-то серое, холодное, упрямое. внизу панельки, гаражи, редкие фары. обычный спальный район. все серое. всё одинаковое. кроме него. Серёжа встаёт с наветренной стороны. мне кажется, он делает это специально, чтобы дым летел от него. я достаю сигарету. мну фильтр пальцами. не прикуриваю. он щёлкает зажигалкой. один щелчок и оранжевый огонёк прожигает сигарету. затягивается глубоко, с хрипотцой. и закрывает глаза. я не отвожу взгляд. смотреть, как ходит его кадык. как пальцы сжимают фильтр. как ветер треплет его чёрные волосы , а ему всё равно. стряхивает пепел резко. и серая пыль летит вниз, в такой же серый двор. выдыхает медленно дым. я не курю. просто стою с сигой в пальцах. потому что я хожу сюда не курить. я хожу смотреть на него. иногда у меня возникает мысль: а что, если это одержимость? но мне всё равно. может, хоть я и одержим. но я не понимаю, что в этом плохого. мне нравится это чувство.мне нравится, как колотится сердце, когда он рядом. мне нравится этот липкий жар под кожей. мне нравится Серёжа. вот и всё. у меня дома есть альбом. старый, с потёртой обложкой. в нём — фотографии Серёжи. которые я сам распечатал дома . там разные фотки. как он на перемене, в столовой. как идёт по коридору, и я снимаю из-за угла. как спит на уроке, положив голову на руки. я знаю, что это крипово. но когда я открываю этот альбом, мне становится тепло. я могу листать его часами в комнате под светом настольной лампы. а ещё у меня есть его вещи. не те, что он дарил или терял. те, которые я… украл. когда он не видел. зажигалка. которой он щёлкает на крыше. у него их много, он не заметил пропажи. а я помню каждую царапину на её корпусе. однажды я стащил его худи. серую, с капюшоном. он оставил её в раздевалке после физры. я забрал, положил в рюкзак, дома повесил на стул и иногда прижимаюсь лицом к ткани. она всё ещё пахнет его гелем для душа. или, может, мне кажется. я не считаю это чем-то плохим. это просто… способ быть ближе. Серёжа выдыхает дым, и ветер несёт его в мою сторону. я вдыхаю. закрываю глаза. мне это нравится. он мне нравится. ветер дует. все тот же, серый, холодный. шевелит волосы Серёжи, заставляет меня щуриться. он затягивается. медленно. глубоко. дым заполняет его лёгкие, и на секунду мне кажется, что он становится частью этого воздуха. серым. холодным. неживым. он открывает глаза. медленно. очень медленно. будто он знает, что я смотрю, и хочет, чтобы я видел каждый момент.ресницы разлипаются. медленно. и показываются его глаза. голубые. прозрачные. холодные, как зима. в них нет ничего. ни тепла. ни злости. ни даже скуки. просто пустота. светлая, красивая, страшная пустота. я смотрю в них. и пытаюсь разглядеть что-то тёплое. что-то для меня. но я не нахожу. там ничего нет. Серёжа смотрит на меня. не моргает. просто смотрит. его лицо спокойное, расслабленное. как будто он рассматривает стену. или пустое место. а потом он вдыхает. медленно. и выдыхает. прямо в меня. губы чуть приоткрыты. струя дыма летит в мою сторону. серого, тёплого, пахнущего им. дым проникает мне в лёгкие. я не кашляю. я вдыхаю. до конца. до боли. потому что это он. потому что это его дым, его лёгкие, его дыхание. Серёжа смотрит на меня. все так же. пусто. холодное. — нравится? — спрашивает он. голос тихий, ровный, без интонаций. я молчу. горло сжалось. пытаюсь сделать безразличный взгляд. как у него. он улыбается. одним уголком губ. холодно. как будто ему смешно над чем-то, чего я не понимаю. — смотри, — говорит он. и отворачивается. я смотрю. конечно, смотрю. я всегда смотрю. как ветер играет с его волосами. как он берет новую сигу. как он поджигает. как он снова затягивается. как его пальцы сжимают сигарету. я вдыхаю оставшийся дым. и чувствую, как внутри разливается что-то липкое, тёплое, страшное