sorry
16 июня 2026 г., 02:34
Что-то происходило. Между ними двумя, это было что-то между ними двумя. Может, один неловкий взгляд, может, два случайных касания. Не было уверенности, с чьей стороны был первый шаг. Возможно, они оба в этом виноваты. Но сейчас, сидя в комнате, Оскар мечтал умереть. От ощущений, накрывших его прямо сейчас, от того, что произошло минутами ранее, когда он еще не успел вбежать в свой номер. Когда он еще не увидел очередной шаг вперед.
От Ландо.
В их жизни все когда-то пошло не очень правильно. Оскар знал, как Ландо сильно теряется в своей тревожности порой. Как мечется его взгляд в очередной раз, когда он паникует из-за совсем мимолетных вещей, на которые Пиастри бы не потратил и миллисекунды своего времени. Это трудно не заметить, когда ты очень долго находишься близко с одним человеку, пускай даже вынужденно. Пускай не всегда по своей воле. Пускай порой вы расходитесь во мнениях, вам нельзя задумываться об этом. Иногда вам нужно думать друг о друге, потому что вы - дуэт. Вы выше, чем соперничество.
Оскар отдал бы все, чтоб прекратить это. Это ощущение, от которого все внутри сковывается и дрожит. Когда ноет что-то в теле, когда холодный пот течет по спине от единственного взгляда, слова, вздоха со стороны. Оскар сходил с ума несколько месяцев, он не уверен, сколько в самом деле все это длится. Возможно, все началось с его приходом. Знакомство с командой, первая тренировка, спринт, Гран-При. И он. Всегда улыбчивый, с той искрой во взгляде. Всегда в центре внимания, с кем бы он не находился.
Ландо привлекал внимание всех в округе, куда бы не приходил, где бы не появлялся. И Оскар велся.
– Оскар, мы должны провести для вас фотосессию в честь начала сезона, – говорит кто-то из PR-отдела. Оскар кивает и подходит ближе, чтоб согласовать график.
Он почувствовал физически приближение Ландо, обернулся, натыкаясь почти вплотную на него. Норрис выглядел свежо: его волосы были уложены, от него пахло чем-то древесным, слегка сладким. Оскар прикрыл глаза лишь на миг, а после поприветствовал напарника. Ландо пожал ему руку, а Оскар в очередной раз внутри взвыл, отмечая, насколько хорошо его рука ложится в руку парня. Касание почти сразу прекратилось, но выпуская руку из своей, Ландо будто намеренно провел пальцами по ладони Оскара.
“Безумие” – кажется, это единственное, что в последнее время посещает голову Пиастри.
– То есть, мы должны приехать заранее, но я не понимаю, зачем настолько сильно заранее, – отрывочно слышит Оскар слова Ландо.
– Мы хотим записать еще пару промо для вас обоих, поэтому нужно будет выделить еще время заранее. Возможно, мы зададим пару вопросов, но это не будет полноценным интервью.
Ландо кивает и отходит в сторону, вероятно, чтоб записать что-то в заметках, а может позвонить кому-то. Оскар сжимает челюсти, ему неприятно думать о “ком-то”. Он вообще не готов мириться с фактом наличия кого-то. Даже Макса Фьютрелла. Кого угодно. Ему неприятно от самого себя. Он не может понять, почему ему настолько плохо в присутствии одного человека, и настолько же плохо в его отсутствии. Почему нельзя просто сосуществовать, без дурных мыслей, без странных порывов, без желания вновь прикоснуться к теплой сухой ладони.
Еще мгновение и Оскар взвоет в голос. Он подходит к Ландо и на вдохе задает совсем случайный вопрос.
– Нет желания пересечься сегодня? – почти отстраненно, почти безэмоционально. Голос Оскара почти никогда не подводит.
– Было бы здорово, чувак, почему бы и нет, – Ландо легок на подъем. – Чем займемся?
– Здесь неподалеку есть ресторан местной кухни, типа, можно дойти даже пешком. Потом, если захочешь, можем поиграть в… Марио карт? – Оскар слегка склонил голову вбок и наблюдал за реакцией напарника.
– Окей, только давай насчет времени уточним. Мне нужно встретиться кое с кем, но после я буду весь твой, – это самое ужасное, что когда-либо произносил Ландо Оскару.
– Как скажешь, чувак. Напишешь, окей? Я… займусь делами сейчас.
Оскар сойдет с ума, если сейчас не окажется в своей комнате. В куче подушек. В безопасности. Ландо не отрывал взгляд от него весь их нелепый маленький диалог и даже сейчас его взгляд не ушел ни на миллиметр в сторону. Ландо протянул руку к Оскару, слишком высоко, чтоб это было похлопывание по плечу. Слишком. Рука Ландо оказывается в его волосах, Оскар не знает, сколько это длится. Ему кажется, что это момент длиной во всю его осознанную жизнь. Ландо проводит пальцами между прядей. Оскар понимает, что Ландо его… гладит.
И вот, он здесь. В комнате, в своей одежде, накрыт одеялом, тяжелым, белым одеялом. И ему холодно, где-то внутри. Дрожащей рукой он находит телефон, сбивается, пока пытается разблокировать.
– Лили, – его голос дрожит.
– Оскар, что случилось? – на том конце линии ему отвечает девушка.
– Лили, я… – Оскар задыхается, ему кажется, что он может заплакать. Он не плакал столько лет.
– Милый, дыши сейчас, – Лили почти спокойна, ее голос рассудителен и никогда не сквозит разочарованием. Только беспокойством. Где-то подсознательно.
– Я не ощущаю себя в безопасности, – Пиастри не верит, что это его голос. Это совсем уже не он.
– Милый, тебе сейчас необязательно говорить. Дыши. Я побуду с тобой, хочешь? Я побуду с тобой столько, сколько тебе нужно, – она не отталкивает. Она так прекрасна и Оскару больно, так, что его сердце бьется, кажется, с удвоенной силой.
Оскар мычит в трубку и закрывает глаза. Глаза напряжены настолько, что еще немного и он, кажется, может ослепнуть.
– Ты в безопасности. Ты – это всегда ты, ты не потерял сейчас себя. Ты сильный, – ему говорят почти шепотом на ухо. Оскару больно.
Она говорит так много, так тихо, но все это проходит почти мимо него. Он слушает интонации, слушает то, как она дышит, представляет ее рядом. Будь она сейчас здесь, они бы обнимались. Она бы лежала рядом, ее рука была бы у него в волосах, как всегда нежна и осторожна. Она была бы теплой… но не такой, как несколько мгновений назад была рука Ландо. Новый приступ паники удается заглушить, Оскар сильнее сжался под одеялом и попытался вслушаться в слова Лили.
Его Лили.
Самая прекрасная девушка на свете. А он – последний козел.
Когда Оскар смог сделать вдох без намека на дрожь, они поговорили. О погоде здесь, о погоде там, у нее. Она сказала, как сильно ей не нравятся дожди, когда нужно половину времени быть на улице. Оскар сказал, что она в любой момент может приехать к нему, потому что там, где он обычно нет дождей. Лили посмеялась на это, сказав, какой он забавный. Он способен заставить ее смеяться.
Диалог подошел к логическому завершению. Лили не спрашивала насчет того, что случилось. Она знала, что для таких слов ему нужно время. Что он обязательно расскажет ей. Он не знает. Положив трубку, Оскар наконец выбрался из своего плена одеяла. Пройдя в ванную комнату, он умылся, стараясь не глядеть на себя в зеркало. Из комнаты донесся звук уведомления.
“я буду свободен через час. встретимся на выходе” – сообщение от Ландо.
Оскар отвечает коротким “Ок” и откладывает телефон в сторону. Ему нужен час, чтоб взять себя в руки. Он понимал, что это плохая затея – выбираться куда-либо с Ландо. Он всеми силами пытался отговорить себя от этой встречи. Написать про появившиеся планы. Про плохое самочувствие. Да про что угодно. Но он так хотел увидеть его, заставить смеяться. Чтоб именно он сказал, что Оскар забавный. Рассказать про своих сестер, спросить про его семью. На мгновение представить, как ощущалась бы его рука, зажатая в его собственной, пока они сидят за столом в ресторанчике.
Он был абсолютным козлом. Он хотел быть влюбленным в Лили. Он хотел быть влюбленным в Ландо. Ему до тошноты плохо, у него мутится в глазах.
У него может быть чудесная жизнь с ней. Апартаменты в Англии. Двое детей, похожие на нее чуть больше, чем на него самого. Невероятно умные, шустрые и всегда рядом. И она, та, что никогда его не оставит.
У него не может быть чудесной жизни с Ландо. Он не ответит взаимностью. Оскар сглатывает подкатывающий к горлу ком, но мысли уже не остановить. Он представляет, что переезжает к Ландо в Монако. Ландо всегда медлительный по утрам, но встающий раньше. Ландо готовит им кофе в шумящей кофеварке. И Оскар проснется от этого шума. Их нелепый пес будет проситься гулять.
Оскар жмурится и отправляется еще раз умыться. Он точно сошел с ума.
Спустя час он собран, готов к чему бы то ни было. К дружеской встрече, от которой он точно потом не отойдет еще несколько дней. От присутствия Ландо, от того, что все внимание парня будет приковано к нему. Они будут много говорить, их наконец не будут связывать лишь контракты. Оскар поправляет футболку, слегка выбившуюся из штанов. Приглаживает волосы. Воспоминание проносится в голове и он резко отдергивает руку.
Спустившись вниз, Оскар ищет взглядом своего напарника и натыкается на него в момент, когда тот выходит из своей машины. Он ослепительно хорош. Вдвое лучше, чем был утром. Он одет в белое поло, черные брюки. На нем что-то очень дорогое. И, Оскар уверен, его парфюм тоже невероятно дорогой. И приятный. И Оскар не ошибается, ведь подойдя ближе, он почти сходит с ума. Ему хочется оказаться в объятиях.
– Идем? – Ландо улыбается, а еще вновь тянет руку. Оскар опускает взгляд на протянутую ладонь, хватается за нее своей и сжимает.
– Идем, чувак, – и Оскар ведет. Он почти уверен, что мог бы не отпускать Ландо.
Оскар вспоминает все ругательства про себя. Ему хочется все рассказать.
– Ландо, знаешь… – Оскар запинается, прикусывает губу. Это вырывается само по себе.
– М? – Норрис поворачивает голову в сторону напарника и слушает.
– Знаешь… как называют четвертьфунтовый чизбургер в Париже?
– Чувак, кажется, в Париже не знают ни черта о фунтах.
– Ты все испортил, – Оскар улыбается и смеется, но в душе он сам с собой согласен. Ландо испортил абсолютно все.
– Что? В Париже, как в любой нормальной стране, метрическая система.
– Да, поэтому они называют четвертьфунтовый чизбургер “роял чизбургером” – Оскар смотрит Ландо в глаза, пока они идут в сторону ресторанчика. Ландо смеется, слишком заразительно, чтоб не подхватить это тоже.
– Ты забавный, – и эта фраза-триггер появилась в этот вечер. Оскар замер на мгновение. До ресторана оставалось лишь завернуть за угол.
Зайдя в само заведение, Оскар выбрал место чуть поодаль от входа, ближе к самой кухне. Интерьер не был вызывающим, не был очень дорогим. Создавалось ощущение какого-то уюта или его подобия. Что-то вроде тех мест, куда вы на праздник ходите всей семьей.
Ландо ограничивается стейком с идущим к нему салатом. И бокалом красного вина, какого-то слишком дорогого для этого места. Оскар пробует что-то из местной кухни, что по его мнению не звучит устрашающе. Ему смешно и грустно, от того, как идет вечер. Кажется, он должен быть на седьмом небе от счастья, но почему-то не может себе позволить даже на мгновение потерять контроль. Словно все то, что он держит в себе может вырваться наружу прямо сейчас.
– Ты выглядишь задумчивым, – Ландо заглядывает вновь ему в глаза. Оскар ловит взгляд на себе и пытается его избежать. Это кажется совсем невозможным.
– А ты слишком расслаблен, – Оскар принимается за атаку. Лучшая его защита на данный момент.
– Я хорошо провожу время, мне не о чем беспокоиться. Хорошая компания, вкусная еда, спокойный вечер. К чему напрягаться? – Норрис делает глоток из своего бокала.
– Ну… Окружение, знаешь. Стоит нам засветиться и тут же будет новая волна заголовков. – Оскар наблюдает за тем, как движется кадык Ландо, пока тот пьет. И сам непроизвольно сглатывает.
– Меня беспокоит это, безусловно. Но никто не в курсе наших текущих местоположений, чтоб встреча с кем-то была менее случайной, – он думает, что эти слова успокоят Оскара. Но его волнение глубже, чем просто люди вокруг. Он хочет успокоить Ландо, он не хочет попадаться со своими эмоциями.
– Это… правильные мысли, я полагаю.
– И вкусное вино, – Ландо держит в руке бокал. Он отклоняет его в сторону Оскара. Вина в бокале почти на дне, всего на несколько глотков. Ему почти до одури хочется узнать, какой вкус будет на его языке, если он…
Ему точно снесло крышу.
Оскар чуть нагибается через стол и, прислонившись губами ровно к тому месту, где были губы Ландо, давит головой на сам бокал, вынуждая наклонить его. Глоток вина попадает в его рот. И более ему не нужно. Но сейчас ему жизненно необходимо увидеть глаза Норриса. Увидеть в них ответ. Увидеть в них хоть что-то, похожее на ответ. На ответ в его пользу. Что Ландо выбрал его.
Ландо замер. Его взгляд приклеен намертво к бокалу. Поднимая руку обратно, он рассматривает бокал, понимая, конечно же, что никакого следа от помады здесь не будет, быть попросту не может. Но рассматривает это место, в надежде увидеть причину. Оскар настолько напряжен, что не позволяет себе дышать. Когда его взгляд наконец пересекается со взглядом Ландо, он понимает насколько сильно попал. Ему полный пиздец. Ему хуже, чем было до.
– Думаю, нам нужно оплатить. И… наверное, продолжать вечер уже у тебя. Марио карт, да? – Ландо звучит спокойно. Как будто ничего не произошло.
– Да, я… оплачу. За мой счет, чувак, – Оскар машет рукой официанту, оплачивает их счет и, покончив с чеками, встает из-за стола. Ландо к этому времени уже стоит на улице. Темнеет.
Добирались до отеля они молча. Никому не хотелось говорить, все это не привело ни к чему хорошему, для них обоих. Оскар знал, что сейчас что-то резко изменится. Он сам толкнул их к этому. Они были на самом краю, а дальше – пропасть. Он не знал, есть ли там внизу дно, есть ли там хоть что-то. Останется ли он жив.
Они поднимались к его номеру молча. Они молча зашли, они молча сели перед экраном телевизора. Оскар достал геймпады, но так и не решился включить приставку. Они сидели совсем рядом. Между их плечами не было пятнадцати сантиметров. Оскар повернулся, стараясь не делать это движение слишком резким и встретился со взглядом Ландо. Тот смотрел с вопросом. Он смотрел так, словно спрашивал разрешения. И Оскар не смог ему отказать.
Губы Ландо оказались на вкус, как вино, которое он отпил. Легкая кислинка винограда, алкогольный привкус. Ландо целовал его так, словно боялся отпустить. Целовал с нежностью, с силой, которую он показывал на гоночных трассах. Он прижимал его рукой ближе, его вторая рука оказалась вновь в волосах. Оскар выл, он, кажется, плакал. Он целовал Ландо, запоминал его тепло, запоминал то, как тот дышит, и все глубже, глубже падал в это безумие. Вместе с ним.
Один поцелуй стал двумя, а два – тремя. Они целовались, а Оскар не знал, сколько времени прошло. Ему не хотелось прекращать. Ему было настолько страшно отпускать Ландо сейчас, что едва у них заканчивался кислород, парень позволял себе сделать вдох и вновь начинал поцелуй. В его голове все шумело, искрило. Его сердце грозило выскочить из грудной клетки.
Ему было так мало, так мало Ландо сейчас. Оскар обнял его обеими руками, обвил его плечи, его шею, он не мог отпустить. Не мог остановиться.
Пока осознание не обрушилось на него снежной лавиной.
Он целовал Ландо. Он целовал того, с кем у него не будет никогда счастливой жизни. Он сдался, он так слаб.
Очередной поцелуй закончился, они наконец отодвинулись друг от друга. Ландо смотрел с нежностью. Оскар был растерян, как никогда до этого раньше. Они смотрели друг на друга еще несколько минут. Оскар прикрыл глаза и пробормотал что-то про сон. Ландо понял это по-своему. Он поднялся и на негнущихся ногах пошел к двери комнаты. Они не говорили о том, что только что произошло. Хлопок двери и Оскар смог встать. Дойти до кровати. Ему стоило много сил, ему потребовалось достаточно, для того, чтоб лишь уложить себя в постель.
Его телефон был под рукой.
Он знал, что больше никогда не позволит себе так ошибиться. Он открыл переписку.
“Малыш, что-то мне нехорошо. Я люблю тебя, Лили. Поговорим утром”
Он никогда не позволит себе вспоминать о том, что только что произошло.
Боже. Если бы только он был…
