Джекпот

— Ты никуда не пойдёшь, — мрачным, не терпящим возражений тоном, припечатал Хуа Чэн. Фэн Синь и Се Лянь в недоумении уставились на него. Прежде, чем Се Лянь успел осмыслить ситуацию и переварить услышанное о случившемся, Хуа Чэн понял быстрее него: Се Лянь собирался ринуться в пекло. И благоразумно запечатал любую возможность выхода. Даже прыгни парень в окно — его тут же схватит охрана. — Саньлан, — изумлённо прошептал он, смотря на супруга, сочащегося злобой. Фэн Синь хотел что-то сказать, возможно, накричать, но Се Лянь, не глядя, поднял руку в его сторону, и тот замолк. — Гэгэ, ты собрался идти к Цзюнь У? — недобро поинтересовался мужчина, и по его тону было понятно: он в бешенстве, хоть и пытается держать себя в руках. — Но разве у меня есть другой вариант, Саньлан? — Есть: не ходи, — просто ответил он. — Да как это — не ходить?! — взревел Фэн Синь, держа на коленях Му Цина. — Его мама в опасности! — указал на своего парня. — Если она умрёт, думаешь, Се Лянь простит себя?! — Фэн Синь … — беспомощно прошептал Се Лянь и поднялся с места. Он подошёл к Хуа Чэну и взял его за руки. — Он прав, Саньлан. Я не могу не пойти, я не хочу подставлять невинных людей. Хуа Чэн злобно уставился на Фэн Синя. Плохо дело. Если своего супруга «Градоначальник» точно не тронет, то сорвать злость на их общем подчинённом вполне может. — У него, — Хуа Чэн ткнул пальцем на Му Цина, не разрывая рук с Се Лянем. — Есть ты! А у меня нет никого, кроме Се Ляня. Вы с этим справитесь, а, если что-то случится с моим мужем — я не справлюсь, — мрачно завершил он и повернулся к Се Ляню. Он резко перевернул их так, что парень оказался прижат к стене. — Гэгэ, я не собираюсь терять тебя из-за чужих матерей. Мне всё равно, как это звучит. Ты никуда не пойдёшь. Фэн Синь смотрел на Се Ляня так, будто он умалишённый, раз связал свою жизнь с этим отбитым. Его челюсть ходила ходуном, но он ничего не делал. Он был другом Се Ляня, и он не хотел его терять равно так же, как и Хуа Чэн. Но Му Цин был его парнем, с которым они то и дело дрались и ругались до кровавых соплей, но всё же … ему было невыносимо от мысли, как больно будет Му Цину, если никто ничего не сделает. Он ведь любил его. Се Лянь вздохнул и уткнулся лбом в грудь мужа. Он понятия не имел, что делать с Хуа Чэном. Тот никогда не оспаривал его решения, даже, если они ему не нравились. Просто оставался рядом, чтобы подстраховать, и Се Лянь никак не ожидал, что Саньлан будет так яростно его останавливать. — Саньлан, — с тяжёлым вздохом начал парень. — Я не могу. Если я останусь, то никогда себя не прощу. Фэн Синь и Му Цин тоже не простят мне этого. И я понимаю, что тебе плевать на них, но … мне не плевать. Пожалуйста, — он поднял на Хуа Чэна умоляющий взгляд. — У нас есть почти сутки, мы можем что-то придумать. Я уверен, что Цзюнь У меня не убьёт. — Он одержим тобой, и ему совершенно нет смысла убивать тебя, — добавил Фэн Синь. — Скорее, захочет держать тебя на коротком поводке, и … Фэн Синь не договорил, остановился на полуслове, потому что на него злобно зыркнул Хуа Чэн. — Гэгэ … — он прижался к нему, зарылся носом в волосы у виска парня и вздохнул. — Я не могу. Се Лянь понимал его. Поменяйся они с Хуа Чэном местами, он был бы первым, кто связал бы супруга и также никуда не отпустил. Ему было бы плевать на чужую ненависть, на количество жертв, потому что важен — лишь он один. Это было до смешного просто, а от того и горько. Ведь, если чувства Хуа Чэна были вполне понятны, и Се Лянь никогда бы не смог винить его за это, то, если с матушкой Му Цина что-то случится, сам себя Се Лянь будет ненавидеть до скончания времён, и вряд ли даже Саньлан хоть когда-нибудь сможет его успокоить. — Я люблю тебя, — прошептал Се Лянь, крепко обнимая мужа, забыв о стеснении из-за Фэн Синя в комнате. — Очень люблю. Но, если я позволю умирать невинным людям, Саньлан, мы с тобой никогда не будет счастливы, — с тяжестью признался парень. — Это нас сожрёт. Я должен пойти к Цзюнь У. Мы должны использовать оставшееся время, чтобы что-то придумать. Пожалуйста, доверься мне, верь в меня, как делал это всегда до этого. Хуа Чэн отстранился, смерил его долгим взглядом, а потом подошёл к двери, открыл её ключом и увёл Се Ляня из гостиной. Он провёл его по коридорам, и они оказались в спальне. Мужчина кинул его на кровать и забрался сверху, накрывая всем телом и утыкаясь в шею, тяжело дыша в неё. — Ты просишь у меня вырвать своё сердце, — прохрипел он. — Как же я смогу это пережить? Как же мне отпустить тебя одного? Пока я буду думать, как вызволить тебя, он будет делать тебе больно, будет мучать тебя, — почти плача, шептал Хуа Чэн. — Гэгэ, разве ты хочешь, чтобы я так страдал? — Не хочу, конечно, не хочу. Я никогда не хочу, чтобы мой Саньлан страдал, — с той же интонацией ответил Се Лянь, беспорядочно водя руками по напряжённой спине мужа. — Но мой Саньлан сильнее, чем он думает. Он справится с этим. И я справлюсь, пока буду ждать своего Саньлана. Мы обязательно сейчас сосредоточимся и решим, что делать, как нам подстраховаться. Се Ляня разрывало от чувств. Всё это выглядело, как прощание, а последнее, что ему хотелось — это прощаться с Хуа Чэном. В глазах уже стояли слёзы, сердце колотилось в сумасшедшем ритме, готовое остановиться, а тело сковало ноющее чувство тоски и боли. У него тоже рвало сердце. Он мог бы просто прийти к Цзюнь У и, в крайнем случае, застрелиться у него на глазах, чтобы позлить и оставить ни с чем, но теперь он был не один, и Саньлан бы этого не вынес. Се Лянь чувствовал, как крепко его держат руки под спиной, как напряжён Хуа Чэн от макушки до пят, слышал, как скрипят его зубы, и всё это заставляло Се Ляня умирать на месте. Хуа Чэн лежал, уткнувшись, невыразимое количество времени, наверное, час, а может, и больше. Всё это время Се Лянь боялся его тревожить, давал ему время и дышал вместе с ним. Он гладил его, перебирал пальцами чёрные пряди, впитывал их запах и игрался с бусиной в его косице. Он хотел, чтобы время остановилось. Чтобы он мог лежать вот так под сильным и большим телом мужа вечность. Впитывать в себя его энергию, его ауру, быть полностью покрытым им, укутанным теплом и заботой, чувствовать, какого это, быть супругом Хуа Чэна. Потому что это было самым прекрасным в его жизни. Однако у них не было этой вечности, не сейчас. И Се Ляню пришлось нежно отстраниться и взять его лицо в ладони. Лицо Хуа Чэна было слегка влажным от молчаливых слёз, таким же, как у Се Ляня. Его глаз был красным, капилляры полопались от напряжения, губы высохли, и парень поспешил увлажнить их медленным, вдумчивым и чувственным поцелуем. Будто передавал уверенность в том, что всё будет хорошо. Что они обязательно ещё получат своё «долго и счастливо». — Нам нужно возвращаться в гостиную, — едва слышно прошептал Се Лянь, гладя мужа по щеке. Хуа Чэн тяжело кивнул и нехотя слез с него. — Иди, Гэгэ, я тебя догоню. Мне нужно немного времени. Се Лянь поцеловал его, сделал несколько вдохов и выдохов, вернул себе человеческий вид и пошёл в гостиную. Там его ждали Фэн Синь и очнувшийся Му Цин. Темноволосый парень смотрел на него недовольно и злобно, сложив руки на груди. На его лице пролегла усталость, а глаза были опухшими от недавних слёз. Рядом сидел Фэн Синь и смотрел на Се Ляня с надеждой. Се Лянь опустился напротив них, вздохнул и тяжело кивнул. — Я иду! Му Цин как-то странно крякнул, и его плечи ненадолго расслабились. Он почти прорычал «спасибо» и уткнулся в плечо Фэн Синя, закрывая глаза. — Дай телефон, — попросил у него Фэн Синь, слегка похлопав по плечу. — Нам нужно посмотреть адрес. Му Цин швырнул на пол свой смартфон. Се Лянь потянулся к нему и всмотрелся в сообщение. Заброшенный завод, как это банально. У него почти закатились глаза. Одна идея возникла в голове, и Се Лянь попросил задержать Хуа Чэна. — Мне нужно сходить к Ци Жуну. Пожалуйста, заболтайте его, насколько сможете. Парень рванул в пристройку к брату на всех парах. Он приказал охраннику открыть дверь и, ворвавшись в скромную комнатушку, принялся трясти крепко спящего юношу. — Ци Жун! Ци Жун, проснись, пожалуйста! — нетерпеливо шептал он, а потом отбежал, чтобы включить свет. Ци Жун заворочался, проморгался и с тяжестью привстал на локтях. — Блять, Се Лянь, какого хера?! Ты время видел?! Уже давно должен был отсосать своей псине одноглазой и вырубиться! — заворчал Ци Жун, швыряя в брата подушку. — Да чтоб тебе язык твой поганый вырвали! — крикнул Се Лянь и начал хлестать сонного парня подушкой. — Засранец! Просыпайся! У Ци Жуна после того, как он участвовал в поджогах вместе с Се Лянем, появились некоторые привилегии. Во-первых, их отношения стали несколько лучше, и Се Лянь иногда заходил, чисто проверить, не натворил ли чего их пленник, в итоге даже перекидываясь с ним парой слов на нейтральные темы. Во-вторых, кормить Ци Жуна стали лучше, свободного времени дали чуть больше и, так и быть, притащили ему небольшой телевизор. Хуа Чэн, конечно, этого совершенно не одобрял, но и не препятствовал. — Тебе опять какая-то помощь нужна? Братец, ты заебал! — Ци Жун кое-как сел, кутаясь в одеяле и сочась недовольством. — Пощади уже мою бренную душу, оставь в покое хоть на месяц! — Пощажу и принесу тебе пару дисков того содержания, что ты хотел, — вздохнул Се Лянь. — Ци Жун, ты — отличный химик. Расскажи мне, как в кратчайшие сроки сделать яд.

***

Се Лянь вернулся в гостиную, где всеми силами Фэн Синь и Му Цин удерживали под руки Хуа Чэна и едва с ним справлялись. Хуа Чэн, казалось, одним взглядом уже почти уничтожил их. Если к Фэн Синю от относился ещё более-менее нейтрально, то Му Цина, который когда-то сознательно бросил Се Ляня в тяжёлых обстоятельствах, на дух не переносил. Се Лянь бегом подбежал к мужу и выхватил его из рук запыхавшихся ребят. — Сказали же, что не уехал он ещё! — рыкнул Фэн Синь, тяжело дыша. — Саньлан, ну ты чего? — жалобно спросил Се Лянь, обнимая его. — Гэгэ, ты меня напугал! — возмутился Хуа Чэн. — Что ты делал у Ци Жуна? — Да ничего особенного, кое-что спросил. Всё хорошо, — попытался улыбнуться Се Лянь, но глаза так и бегали. — Гэгэ! — Ну правда! Я уточил один момент из нашего детства, связанный с Цзюнь У. Отчасти, совсем малюсенькой, так и было, но этого хватило, чтобы звучать увереннее. Хуа Чэн оставил вопросы, очевидно, решив потом вытрясти из самого Ци Жуна. Нужно было готовиться к отъезду. Се Лянь настаивал, чтобы его не провожали даже на полпути, ссылаясь на то, что их уже от Игорного дома могла поджидать охрана. На деле же ему нужно было кое-куда заехать и кое-что сделать. — На Му Цина уже смотреть больно, — так, чтобы слышал только Саньлан, шепнул Се Лянь. — Давай прощаться. — Мне не нравится это слово, — хмуро ответил мужчина. — И мне тоже, Саньлан. Поэтому я обещаю, что вернусь к тебе, — Се Лянь поцеловал его и на миг сжал крепко-крепко, чувствуя то же самое в ответ.

***

— Ты нашёл её? — нетерпеливо уточнил Хуа Чэн. — Нашёл, — мрачно ответил Хэ Сюань. — И мне не нравится твоя идея. — Тебе любые мои идеи не нравятся. — Ага, начиная со встречи с твоим ненаглядным и заканчивая вашей свадьбой. — Хэ-сюн! — обидчиво фыркнул Цинсюань, сидящий в скупых, но крепких объятиях Хэ Сюаня, и ткнул в него веером. — Почему ты так плохо относишься к Се Ляню?! Он же мой лучший друг и супруг господина Хуа! Постыдился бы! — Послушай хоть одного нормального человека, — хмыкнул Хуа Чэн. — Да пошли вы! Совсем помешались на нём! Что Цзюнь У, что ты, Хуа Чэн — как одержимые носитесь с ним! Один изначально ёбнутый, а второй решил ёбнуться следом! Хэ Сюань потёр лицо ладонями и отмахнутся от веера, которым его снова начали щедро колотить. Цинсюань не только от себя старался, но и от «Градоначальника», видимо, решил добавить. — На самом деле, господин Хуа, я отчасти согласен с тем, что идея так себе, — высказался Цинсюань, пряча веер. — Се Лянь сойдёт с ума, когда узнает. Он себе не простит. — У него будете вы, чтобы он это пережил, если меня не будет рядом. Цинсюань, ты должен будешь следить, чтобы он, — указал на Хэ, — слушался его, ясно? Ветерок агрессивно кивнул и кинул на Хэ-сюна многообещающий взгляд. — Мне пора. Давай адрес, — Хуа Чэн встал с подоконника и выпрямился.