Приснится же...

Дождливый день в Дакбурге как будто бы особый, но при этом вытягивает все жилы из каждого, кто привык к солнцу. Дилли, Вилли, Билли и Поночка уже давно не милые утята-друзья Зигзаг Маккряк. Они падальщики, которые собрались для одного — дележа наследства когда-то авантюрной пидстарковатой утки. У постели больной смертельно, потому что пробил час. Маккряк не понимает, как все же после бурного обсуждения с родственниками, ее пропускают к Макдак, чтобы попрощаться. Она ей никто, всего лишь какое-то увлечение, что преследовало в расцвете сил, как считают неблагодарные подросшие утки. Макдак, лежа смертельно бледной, делает знак рукой, чтобы их оставили наедине, и Маккряк приходится терпеть колючие и злые взгляды, которыми ее провожают когда-то малыши, а теперь золотая молодежь. Как только дверь закрывается с той стороны, Маккряк не может удержать слез и опускается перед абсолютно старой и беспомощной уткой на колени и сжимает ее ладони. — Мисс Макди… — из груди выходит только всхлип, слезы градом катятся из глаз. Маккряк даже если бы хотела, не смогла их остановить. — Не плачь… моя девочка… Однажды это должно было случиться… — с большими паузами произносит Макдак, поднимая одну ладонь и слабо стирая слезы с глаз пришедшей к ней в последний раз. Маккряк перехватывает руку и касается ее губами. — Что я буду без вас делать? — Ах, ты об этом, — слабо улыбается Макдак. — Я тут кое-что оставила для тебя. Она указывает на увесистый белый конверт, который лежал на столе. Маккряк сразу поняла, что это деньги, но возразила сильно севшим голосом. — Мне не нужны ваши деньги, мисс Макди… — Нужны, — твердо, как когда-то давно возражает Макдак и даже хмурится, что вызывает у нее судорогу, после которой она закашливается. — Они нужны вашим племянникам, — произносит Маккряк, качая головой. — Мне же нужны лишь вы, но… — она сильно жмурится, теряя еще больше слез, а потом все же добавляет: — Если хотите оставить напоминание о себе, то оставьте мне ваш цилиндр. — Зигзаг… — еле слышно произносит Макдак, растроганная. Она вновь тянет руку к щеке Маккряк, которую та перехватывает и утыкается носом. — Я не хочу, чтобы вы умирали. Не хочу! Это жестоко, мисс Макди. Как вы только посмели… Маккряк единственная, кто плакал у ее смертного одра, а теперь попросту начала рыдать. Макдак делает последнее усилие, чтобы приподняться и забрать ее в объятия, опрокидывая на себя. Пока она рыдает, приговаривая всякую чушь, она гладит ее по голове, пока истерика не сходит на нет. Маккряк все же первой поднимает на нее покрасневшие глаза, утыкаясь ими в нежный взгляд. — Поцелуй меня, Зигзаг, — просит Макдак уверенно, и та осторожно, боязно, но послушно касается ее губ долгим и соленым от слез поцелуем. Когда он заканчивается, Макдак первой упирается ей рукой в грудь. — А теперь вали, мой утенок. Ты уволена. Взгляды обеих полны трагедии расставания, которое должно было рано или поздно случиться. Маккряк на неровных ногах поднимается и, закрывая дверь с той стороны, она вновь сталкивается с ненавидящими взглядами когда-то любознательных малышей, а теперь — стервятников, а после молча, заимев мужество, уходит к своему разбитому кукурузнику. Она долго стоит, смотря в пустоту и сжимая цилиндр Макдак, словно та еще жива. А после с гневом во взгляде садится за штурвал. Гонит. Все выше и выше, все безумнее и безумнее виражи — вперед, куда подальше. В какой-то миг мотор глохнет, Зигзаг, словно под водой, решается ничего не делать ради своего спасения. Хмурый закат окрасился еще не менее хмурыми сумерками. Она словно засыпает, когда самолет теряет высоту, но тут словно слышит мисс Макди: «Нет, Зигзаг! Ты должна жить за нас обеих!» И тремором идет далее: — Зигзаг! Зигзаг! — она открывает глаза в шоке. Перед ней темнота спальни, а мисс Макди склонилась над ней и тормошит, что есть мочи. Маккряк рвано хватает воздух клювом. Мисс Макди сильно напугана, ее глаза огромны. Маккряк счастлива, что это всего лишь кошмар. — Ты плачешь? Маккряк молча сдавливает любимую утку в объятиях, не в силах прийти в себя. — Мисс Макди… — только и скулит она побитым псом. Макдак размещает руки на ее плечах, но сдавленно произносит: — Зигзаг, еще немного и ты меня задушишь. Это всего лишь дурной сон, успокойся. Но, смотря на реакцию Зигзаг, понимает, что ничего просто так с нее не сойдет, поэтому начинает укачивать в объятиях, пока последняя, перемежая с рассказом о сне, целовать ее то в клюв, то в щеки, баловать ее своим кошмаром. Макдак становится крайне хмурой, все же успокаивая Зигзаг, взяв ее лицо обеими руками. — Я пообещаю тебе, что не умру. Перестань, пожалуйста, — твердо произносит она в глаза Зигзаг, которая только сейчас начала нормально дышать и вспомнила, что Вилли, Дилли и Билли — любознательные малыши, изучающие свежий выпуск энциклопедии «Юных сурков» уже около недели, а Поночка — ангелочек-девочка, которая может примирить любых живых существ. И сейчас все спят и видят милые сны. Стоящие слезы в глазах Зигзаг Скрудж смахивает, а потом целует в лоб. — Как же вы это сделаете, мисс Макди? — Оу, милая, не забывай. Я еще пока миллиардер и тебе еще предстоит сломать клин самолетов, чтобы помочь мне в моей новой задумке. — Тогда я вся ваша, — произносит Зигзаг и разрешает уложить себя на обе лопатки, чтобы спать дальше в крепком объятии.