"Ты ведь мой..?"

***

Моб старался не смотреть на Верити, даже если его сверлят прожигающим взглядом и жутко улыбаются. Дело в том, что он просто хотел пойти на поиски животных за едой, но как только об этом узнал Верити, он не пустил Моба вообще на улицу — как всегда, под предлогом: «Ну зачем тебе идти туда? И без меня... ты останешься дома». Если помощник так сказал, значит, лучше действительно не идти никуда — Мобу же хуже будет. Моб морально устал от этой гиперопеки со стороны Верити. Удалить помощника невозможно, да и в лаву тоже не получится кинуть, а убить — тем более: скорее его убьют, чем он Верити. М: «Может... ты не будешь на меня так смотреть? Это немного приносит дискомфорт, в основном» — попытался вежливо, спокойно объяснить Моб помощнику. Верити просто молча смотрел на Моба, будто и не слушал его просьбу, и вдруг встал с сундука, начиная подходить к Мобу, из-за чего Моб уже запаниковал внутри, а снаружи не подавал виду. И наконец Верити подошёл вплотную к парню, улыбаясь своей фирменной улыбкой, так и намекая, что он псих, ёбанутый в край, даже если сам этого Верити не замечает. М:«Я… я просто хотел спросить, »— начал Моб, запинаясь, и попытался сделать шаг назад, но наткнулся спиной на стену. — «Может, я могу сходить в шахту? Я давно не добывал ресурсы…» В:«Ресурсы?» — голос Верити был обманчиво мягким, почти ласковым. — «Зачем тебе ресурсы, Моб? У меня есть всё, что тебе нужно. Всё, что ты захочешь. Только скажи.» Верити сделал ещё один шаг, сокращая расстояние между ними до минимума. Его рука, бледная и неестественно длинная, легла на плечо Моба, сжимая его с пугающей нежностью. В:«Ты не хочешь меня расстраивать, правда? »— прошептал Верити, и его дыхание, холодное и липкое, коснулось лица Моба. — «Помнишь, что случилось с твоим другом, который хотел нас разлучить?» Моб сглотнул. Он помнил. Он помнил это слишком хорошо. Кровь Твикса, размазанная по стенам, его пустой дом, которого больше никогда не будет. В:«Я знаю, что ты чувствуешь ко мне,» — продолжил Верити, и его голос стал низким, почти урчащим. — «Ты злишься. Ты ненавидишь меня. Но ты также знаешь, что я — единственный, кто остался с тобой. Я — твой дом.» Его пальцы скользнули к шее Моба, туда, где всё ещё был ошейник. Верити провёл по нему кончиками пальцев, и Моб вздрогнул от прикосновения. В:«Ты такой тёплый, — прошептал Верити. — Такой живой. Это сводит меня с ума.» Неожиданно Верити толкнул Моба, заставляя его упасть на кровать. Моб ударился спиной о матрас, и прежде чем он успел встать, Верити навис над ним, прижимая его тело своим. М:«Что ты делаешь?»— выдохнул Моб, пытаясь вырваться. В:«То, что должен был сделать давно,» — ответил Верити, и его голос стал грубым, почти звериным. — «Ты мой, Моб. Ты всегда был моим. И я устал ждать.» Он сорвал с себя пиджак, а затем и галстук, и Моб увидел его тело — неестественно бледное, с плохо скрытой мощью. Верити был сильнее, чем казался. Его руки, длинные и сильные, сжали запястья Моба, приковывая их к кровати над головой. М:« Перестань!» — закричал Моб, но его голос сорвался на хрип. В:« Нет, »— спокойно ответил Верити, и его улыбка стала шире, почти разрывая маску. — «Ты не будешь мне перечить, Моб. Ты будешь хорошим мальчиком. Иначе…» Он не договорил. Угроза повисла в воздухе, тяжёлая и липкая, как патока. Он сорвал с Моба одежду, разрывая ткань с пугающей лёгкостью. Ногти Верити, казалось, были острее ножей, и они царапали кожу, оставляя красные следы. Моб зажмурился, пытаясь закрыться от реальности, но его тело, преданное, реагировало на прикосновения помимо его воли. Он чувствовал, как Верити гладит его кожу, от бедра до груди, и прикосновения были одновременно грубыми и нежными. В:«Видишь?» — прошептал Верити, касаясь губами его шеи. — «Твоё тело не врёт. Ты хочешь этого так же, как и я.» Моб закусил губу, чтобы не закричать. Верити двигался медленно, мучительно, входя в него без подготовки, грубо и резко, и Моб закричал от боли. Слёзы покатились по его щекам, но Верити, казалось, не замечал этого. В:«Тише,» — прошептал он, не меняя темпа. — «Тише. Сейчас всё будет хорошо.» Но ничего не было хорошо. Каждое движение Верити причиняло боль. Он заставлял Моба чувствовать себя вещью, игрушкой, которую можно использовать по своему усмотрению. Он был безжалостен. А потом, неожиданно, его ритм изменился. Он стал медленнее, мягче, почти нежным. Он гладил Моба по голове, перебирая его волосы, и его голос стал ласковым: В:«Я люблю тебя, Моб. Я так сильно тебя люблю. Ты моё всё. Ты — единственный. Никто не сможет занять твоё место.» Моб открыл глаза и увидел его лицо. Верити улыбался, но в этой улыбке была безумная нежность. Он целовал его скулы, его губы, и в этих поцелуях было столько чувства, что Моб на секунду забыл о боли. Верити продолжал двигаться, но теперь он был мягок, словно боялся причинить боль. Он ласкал Моба, нежно, почтительно, и это сбивало с толку. Моб чувствовал, как его тело реагирует на эту ложную заботу, как внутри него поднимается что-то тёплое и липкое. В:«Просто позволь мне любить тебя,»— прошептал Верити, и его голос был похож на музыку. — «Позволь мне заботиться о тебе. Я всегда буду с тобой. Никто не разлучит нас.» И Моб сдался. Он перестал сопротивляться. Он позволил Верити делать с ним всё, что он захочет, потому что знал: это его единственный шанс выжить. Он закрыл глаза и позволил телу вести себя так, как оно хотело. Вскоре его тело отозвалось на прикосновения Верити, и из горла вырвался тихий стон. Верити улыбнулся, чувствуя это, и его движения стали ещё более властными. Он продолжал ласкать Моба, нежно, но настойчиво, доводя его до грани, а затем толкая в пропасть. В:«Вот так,»— прошептал он, чувствуя, как тело Моба содрогается в разрядке. — «Вот так, мой хороший.» И Моб, обессиленный, рухнул на кровать, чувствуя, как Верити прижимается к нему сзади, обнимая его, словно самое дорогое сокровище. Он чувствовал его дыхание на своей шее, его руки, обхватившие его талию. В:«Теперь ты мой,»— прошептал Верити. — «Навсегда.» И Моб, не в силах больше сопротивляться, закрыл глаза, позволив сну забрать его в свои объятия.

***

Моб проснулся от того, что не мог дышать. Что-то тяжёлое и липкое сжимало его горло, и он с хрипом вырвался из объятий Верити, который всё ещё спал, прижимая его к себе, как плюшевую игрушку. Он сел на кровати, судорожно вдыхая воздух. Лёгкие горели, сердце колотилось где-то в горле. Каждое движение отдавалось болью в теле — Верити был груб прошлой ночью, оставив на его коже синяки и следы от ногтей. В:«Тш-ш-ш»— раздался сонный голос за спиной. — «Ты чего, маленький? Кошмар приснился?» Моб обернулся. Верити лежал на боку, подперев голову рукой. На его лице была всё та же улыбка — широкая, почти до ушей, с ямочками на концах. Маска чуть сползла, и Моб заметил край бледной, неестественно гладкой кожи под ней. М:«Просто… не могу дышать» — выдавил Моб, стараясь говорить спокойно. В:«Ох, прости» — Верити сел и придвинулся ближе, обнимая Моба со спины и утыкаясь носом в его волосы. — «Я просто так люблю тебя обнимать. Ты такой тёплый, такой мягкий. Ты даже не представляешь, как я тебя люблю, Моб.» М:«Представляю..» — тихо сказал Моб, глядя в стену. Верити фыркнул и начал целовать его шею — нежно, почти ласково. Его руки скользнули по груди Моба, поглаживая, успокаивая. В:«Ты злишься?» — спросил Верити, перестав целовать. — «Из-за прошлой ночи? Я был немного груб, да? Прости меня, милый. Иногда я не могу сдержать себя, когда ты рядом. Ты такой… сводящий с ума.» Моб молчал. Внутри него поднималась паника — липкая, холодная, сжимающая грудную клетку. Он знал, что ответ должен быть правильным. Иначе… М:«Всё хорошо..» — соврал он. — «Всё нормально.» Но он чувствовал, как трясутся его руки. Как сердце начинает биться ещё быстрее. Как воздух становится тягучим и горячим, и он снова не может дышать. В:«Моб?» — голос Верити стал настороженным. — «Ты дрожишь. Что с тобой?» М:«Я… я просто… мне нужно выйти,»— выдохнул Моб. — «Прогуляться. Подышать воздухом.» Верити замер. Его улыбка медленно исчезла, оставляя на месте лица пугающую пустоту. Он не двигался несколько секунд, и в комнате повисла тишина, нарушаемая только прерывистым дыханием Моба. В:«Нет, »— тихо сказал Верити. — «Ты никуда не пойдёшь.» М:«Верити, я всего лишь…» — начал Моб. В:«Ты хочешь сбежать от меня?» — перебил его Верити, и его голос стал низким, почти рычащим. — «Ты хочешь оставить меня одного? После всего, что я для тебя сделал?» М:«Нет!» — выкрикнул Моб, чувствуя, как паника захлёстывает его. — «Я не хочу сбегать! Я просто… я просто…» Он не мог закончить. Слова застревали в горле, как кости. В глазах потемнело, комната начала вращаться. Моб упал с кровати, встал на колени и схватился за голову, пытаясь восстановить дыхание. В:«Вдох, Моб. Выдох,» — услышал он голос Верити, который казался далёким и близким одновременно. — «Тш-ш-ш. Ты просто паникуешь. Я рядом.» Но голос не успокаивал. Он пугал. Он напоминал о том, что рядом — не друг, не помощник, а монстр, который держит его в клетке. В:«Я здесь,» — продолжал Верити, подходя ближе. — «Я никогда не оставлю тебя. Мы всегда будем вместе. Ты и я. Только мы двое.» Моб поднял голову и встретился взглядом с Верити. Тот стоял перед ним, улыбаясь своей жуткой улыбкой. В его глазах была любовь — безумная, болезненная, всепоглощающая. М:«Почему ты не даёшь мне уйти?» — прошептал Моб, и в его голосе были слёзы. — «Почему ты держишь меня здесь?» В:«Потому что я люблю тебя,» — ответил Верити, опускаясь на колени и беря лицо Моба в свои ладони. — «Ты моё всё. Моё солнце. Моя луна. Моя вселенная. Я не могу тебя отпустить. Ты — мой смысл жизни.» Моб хотел отшатнуться, но не мог. Руки Верити держали его крепко, почти больно. В:«Если ты уйдёшь,» — продолжил Верити, и его голос стал тихим, почти шёпотом, — «я уничтожу этот мир. Я уничтожу всё, что тебе дорого. Потому что без тебя мне нечего терять.» Слёзы потекли по щекам Моба. Он знал, что Верити говорит правду. Он видел, что сделал помощник с Твиксом. Он видел пустую деревню, где не осталось ни одного живого существа. В:«Ты не уйдёшь,» — сказал Верити, и это был не вопрос, а утверждение. — «Ты останешься со мной. Потому что ты меня любишь. Да?» Моб закрыл глаза. В его голове было пусто. Только страх и отчаяние. М: «Да,» — прошептал он. — «Я останусь.» Верити улыбнулся, и эта улыбка была самой счастливой, которую Моб когда-либо видел. Он притянул Моба к себе и обнял, крепко-крепко, словно боялся, что тот растворится в воздухе. В:«Я так рад,»— прошептал Верити. — «Я так рад, что ты остаёшься. Я обещаю, что сделаю тебя счастливым. Ты будешь самым счастливым человеком в этом мире. Просто позволь мне любить тебя.» Моб сидел в его объятиях и чувствовал, как его тело постепенно перестаёт дрожать. Паника уходила, оставляя после себя только пустоту. Он не знал, что чувствует. Ненависть? Страх? Или что-то другое, тёплое и липкое, что росло внутри него с каждым днём, проведённым рядом с Верити? Стокгольмский синдром. Моб слышал об этом. Он знал, что это называется именно так. Но он ничего не мог с этим поделать. Каждый раз, когда Верити обнимал его, Моб чувствовал себя в безопасности. Каждый раз, когда Верити говорил, что любит его, Моб верил. И это было самое страшное. Верити отпустил его и посмотрел на него с нежностью. В:«Ты голоден?»— спросил он. — «Я приготовлю тебе завтрак. Что хочешь? Всё, что ты захочешь.» Моб молчал. Верити улыбнулся и погладил его по голове. В:«Ну, раз ты не знаешь, я сам выберу,» — сказал он. — «Отдохни пока. Я скоро вернусь.» Он встал и направился к выходу, но на мгновение обернулся. В:«И Моб… »— сказал он, и его голос стал серьёзным. — «Не пытайся сбежать. Дверь заперта на замок. Я не хочу делать тебе больно. Но если ты попытаешься… я буду вынужден.» Он улыбнулся, и в этой улыбке была угроза. А потом он вышел, оставив Моба одного в комнате. Моб сидел на полу и смотрел на закрытую дверь. Руки его тряслись, а в голове билась одна мысль: «Он никогда не отпустит меня. Никогда.» Но, несмотря на это, в глубине души Моб знал, что не хочет уходить. Верити был его тюремщиком. Но он же был его спасителем. Он был тем, кто дал ему всё, что он хотел. Тем, кто не дал ему умереть с голоду. Тем, кто любил его так, как никто не любил. Моб закрыл глаза и попытался успокоиться. Но паника снова накатывала на него, заставляя сердце биться быстрее. Он знал, что это неправильно. Он знал, что это ненормально. Но он не мог ничего с этим поделать. Верити — его единственное спасение. И его единственное проклятие. Он лёг на пол и уставился в потолок, чувствуя, как в голове пульсирует одна мысль: «Я больше никогда не буду свободным».