Anything for my gentle prince

Осенний бал — или «праздник урожая», — как его называли в простонародье, был одним из самых долгожданных дней в королевстве. В этот день король и королева устраивали для крестьян грандиозное празднование на берегу моря в благодарность за их труды и верную службу своим покровителям. Своего рода, это была богатая ярмарка с танцами, живой музыкой и пиршеством, а главной привилегией этого вечера было присутствие королевской семьи и других важных особ, занимающих почетное место при дворе. Осенний бал был также любимым праздником юных принцев. В особенности он много значил для Сириуса, который мог увидеть жизнь простых людей за пределами замка. Даже в присутствии охраны и под строгим взором своей матери. Даже если ему не разрешалось общаться с крестьянами, вести себя слишком раскрепощенно (что было совершенно неподобающе для обладателя голубой крови), а о танцах и песнях речи вообще не шло. Их привезли к морю в шикарной карете, впереди которой грациозно скакали три черных лошади. Всю дорогу Сириус неутомимо пялился в окно, получив несколько замечаний от матери: «Веди себя сдержанно, Сириус, ты же не хочешь опозорить нашу семью перед поданными?». Принц раздраженно закатил глаза и сложил руки на груди, пока Вульбурга вновь начала читать свою, уже давно заученную тираду о том, как стать “достойным“ наследником. Сириус, очевидно, с этой ролью никогда не справится. Сэр Люпин и его товарищ сэр Поттер ехали верхом, следом за королевской каретой. Когда она остановилась, швейцар открыл дверь, и Ремус вежливо подал руку королеве, которая даже не одарила его взглядом («– Вот так надо обращаться с прислугой, Сириус!») и Сириусу. Тот послал ему мягкую улыбку, от которой сердце рыцаря сжалось, и он с трудом отвел глаза от красивого лица принца. Толчок в плечо заставил Ремуса пошатнуться, Джеймс уже занимал его место и протягивал мозолистую руку принцу Регулусу, улыбаясь во все тридцать два зуба (на самом деле у него их было всего двадцать пять, остальные он потерял в бою). Принц холодно проигнорировал жест сэра Поттера и вышел из кареты, гордо задрав нос. Время близилось к полуночи, и празднование было в самом разгаре. Берег окутала живая музыка, бурный смех и взрыв салютов. Крестьяне вели пели и танцевали, в то время как королевская семья находилась в большой беседке, изолированной от других людей. Вульбурга беседовала о чем-то с Нарциссой, которая приехала со своим мужем – Люциусом – в честь осеннего бала. Несколько лет назад Абраксас Малфой, король соседнего королевства, умер (ходили слухи, что его отравила собственная жена), и на трон взошел его единственный сын — Люциус. Сразу после коронации королева начала искать сыну достойную супругу для продолжения рода, и Блэки, с которыми Малфои имели очень крепкие связи на протяжении многих веков, предложили Андромеду. Но вот беда: за день до свадьбы предательница сбежала с простым крестьянином, служившим на мелких чинах при дворе. Не оставалось ничего, кроме того как выдать замуж младшую из дочерей — Нарциссу, которой на тот момент едва исполнилось семнадцать. Никто об этом, в итоге, не пожалел: она стала идеальной партией для Люциуса. Даже в столь юном возрасте девушка укрепила целое королевство, что на тот момент было в хрупком состоянии из-за недавней кончины короля, и быстро заслужила уважение и расположение народа. Сириус стоял у перил и с тоской наблюдал за происходящим в отдаленной толпе. Ремусу и сэру Поттеру не разрешили пройти в беседку, поэтому он думал о том, где же сейчас его рыцарь? А вдруг он танцует с другой девушкой или, что еще хуже… Ремус не обделен мужественной красотой, манерами и пользуется большим спросом у дам: взять тех же служанок, которые вечно строят его рыцарю глазки. В животе затягивался нервный узел. Сириус сглотнул, пытаясь прогнать тошнотворные мысли прочь, как вдруг возле беседки возникла высокая широкоплечая фигура, которую он узнает из тысячи. — Сэр Люпин? — тихо спросил принц, вглядываясь в темноту. — Зачем вы пришли сюда? Вы же пропустите все веселье! — Без вас даже самый веселый праздник для меня пытка, мой принц, именно поэтому я здесь, – с нежной улыбкой ответил Ремус. Теперь он стоял совсем близко, стоило Сириусу протянуть руку, и он сможет ощутить на пальцах обжигающий жар кожи мужчины. — Я не совсем понимаю, о чем речь, — сказал юноша. Рыцарь наклонился вперед, чтобы взять бледную ладонь принца и поцеловать каждый пальчик. На щеках Сириуса появился румянец. — Сейчас вы все поймете. Но мне потребуется разрешение вашей матери. Ремус направился ко входу в беседку. Сириус видел, как он вежливо отрывает мать от беседы с Цисси и о чем-то просит, склонив голову в знак покорности и уважения. Вульбурга несколько долгих мгновений находилась в раздумьях, прожигая Ремуса своим ледяным взглядом, а потом перевела его на сына и беззвучно, одними лишь губами, подозвала к себе. На секунду Сириусу показалось, что он не может пошевелиться, но, сглотнув ком в горле, он все же двинулся вперед. — Сириус, сэр Люпин хочет пригласить тебя на водную прогулку, чтобы посмотреть на церемонию открытия. При условии, что вы не будете далеко отплывать от берега, — прозвучал отстраненный голос Вульбурги. — Звучит чудесно, маменька. Я бы с удовольствием составил сэру Люпину компанию, — отозвался Сириус. Он не хотел казаться слишком восторженным, чтобы мать ничего не заподозрила, но так оно и было. — Отлично, тогда мы можем идти, мой принц. Лодка уже готова, — с почтением сказал рыцарь. – Уверяю вас, моя королева, принц Сириус будет в полной безопасности, пока я рядом. Вульбурга холодно кивнула и вернулась к светским беседам. — Это так волнительно! Сэр Люпин, вы спасли мой вечер! — воодушевленно воскликнул принц, цепляясь за предплечье мужчины, когда они отошли от беседки достаточно далеко. — Я рад быть полезен, мой принц. Но нам стоит поторопиться, чтобы успеть отплыть от берега и насладиться кульминацией вечера с самого идеального места. Они подошли к берегу. На водной глади плавала небольшая лодка, мягко покачиваясь на волнах. Первым в нее забрался сэр Люпин и, протянув руку принцу, помог тому устроиться поудобнее на деревянной скамье. — Вы в порядке, мой принц? — обеспокоено спросил Ремус, когда они отплыли от берега, люди на нем превратились в маленькие цветные пятнышки. Он обратил внимание на то, как подрагивали хрупкие плечи юного принца. — Здесь холоднее, чем я думал, — ответил Сириус, с интересом разглядывая все вокруг. — Вот, позвольте мне согреть вас, — Ремус немедленно стянул свой плащ и закутал в него дрожащее тело принца. — Может быть когда-нибудь вы станете более тщательно подбирать свои наряды под погоду, мой принц. Осенние ветра весьма суровы, — с мягким упреком сказал он. — Но мне нравится, когда вы заботитесь обо мне, сэр Люпин, — тихо сказал Сириус и щеки его покрылись нежным румянцем. Ремус удивленно посмотрел на него, но быстро отвел взгляд. Повисла неловкая тишина, ее разбавлял шум морских волн и отдаленный людской гул, доносящийся с берега. Сириус украдкой наблюдал за сэром Люпином, завороженно смотря на то, как его сильные руки управляли веслами, и они все дальше и дальше отплывали к голым скалам. Плащ был большим и мог окутать принца целиком, а еще он пах Ремусом: хвойным лесом, землей после дождя, отдаленными нотками шоколада, который Сириус тайно воровал для него с королевского стола и, возможно, сыростью — что естественно — одежду рыцарям стирали не так часто. Но все это казалось ужасно уютным и родным. За весь год, проведенный вместе, было глупо отрицать, что принц не влюблен в рыцаря — в его лохматые песочные кудри и янтарно-карие глаза, под взглядом которых внутри все переворачивается, и сердце обливается лавой. В эти уродливые шрамы, что Ремус так ненавидит. Он поклялся никогда не рассказывать Сириусу об их происхождении. В его массивное тело, широкие плечи и рост. Но даже при всем своем устрашающем виде рыцарь всегда оставался нежным и заботливым. Сириус действительно был по уши в него влюблен, и ему было глубоко плевать на "правильность" своих чувств. Музыка и людской гул на берегу постепенно стихли, и принц обернулся, чтобы увидеть, что происходит. Большая толпа собралась вокруг пылающего костра, а в руках у каждого по одному зажигался фонарик. Сириус задержал дыхание, наблюдая за сотней маленьких огоньков, сверкающих в ожидании момента, когда они взмоют в ночное небо. Ремус рядом неловко кашлянул и Сириус снова посмотрел на него, в руках мужчины был фонарик. — Это для вас, мой принц, — прошептал он. — Можем ли мы сделать это вместе? Я хочу разделить этот момент с особенным человеком… Ремус замер. Несколько секунд он нервно бегал глазами по бледному лицу принца, в котором читались лишь искренность и необузданная нежность. Он медленно кивнул и зажег фонарик с помощью факела, прикрепленного к лодке. Первый огонек взмыл в небо — королевский фонарик, самый величественный из всех, украшенный изящным рисунком семейного герба. Затем к нему один за другим присоединились другие огоньки поменьше, и вскоре все небо осыпалось их сиянием, превращаясь в мерцающее волшебство. Сириус завороженно всматривался в фонарик, который держал Ремус, наблюдая, как маленький огонек дрожит под порывами морского ветра, изо всех сил борясь, чтобы не угаснуть. И когда рыцарь собрался отпустить его, принц внезапно крепко сжал его запястья и встревоженно покачал головой. — Нет-нет, сначала нужно загадать желание! — воскликнул он, словно наивный ребенок, все еще верящий в детскую сказку. — Нужно загадать свое самое заветное и искренние желание и никому о нем не рассказывать, тогда оно обязательно сбудется! Нам с Реджи рассказывала об этом в детстве наша няня — Мэри. Если быть честным, Сириус всегда в итоге проговаривался о своих желании Регулусу, и, наверное, поэтому оно так никогда и не сбывалось. — Увы, мой принц, но мне нечего желать. Юноша опешил. — Не может быть! Сэр Люпин, должно же быть у вас хотя бы одно, самое сокровенное желание внутри? Ремус задумался. Его взгляд упал на пухлые губы принца, которые он нервно жевал. — Наверное, все же есть одно желание… — выдохнул мужчина и хватка Сириуса на его запястьях ослабла. — Тогда оно обязательно исполнится… «Прошу, пусть то, что я собираюсь сделать не оттолкнет Ремуса.» — подумал принц. Он послал Ремусу нежную улыбку и одобрительно кивнул. Фонарик элегантно взмыл ввысь, одиноко кружась в воздухе, пока не присоединился к своим друзьям в дивном танце. Маленький огонек не угасал, так же как и чувства принца к своему рыцарю. Сириус ласково провел кончиками изящных пальцев по щетинистому подбородку мужчины, ловя на себе теплый взгляд его медовых глаз. Зажмурившись, юноша в одно мгновение приблизился к лицу рыцаря и накрыл его губы своим невинным поцелуем – его самым первым поцелуем. Сириус двигался неопытно и быстро отпрянул, протягивая за собой серебряную струйку слюны, соединяющую их губы. Ремус не двинулся с места. Он слегка нахмурился, смотря на принца с недоверием. — Мой принц?.. — Я… — перебил его Сириуса. — Я люблю вас, сэр Люпин… Эти слова оказались достаточно сильными, чтобы Ремус вновь притянул его к себе, погружая в глубокий и страстный поцелуй. Его губы легким движением раздвинули губы принца, и он уверенно взял инициативу в свои руки. Язык настойчиво скользил по деснам и небу, оставляя на каждом сантиметре свою сладостную влажность. Сириус расслабился и с удовольствием отдался стремлению навсегда остаться во власти своего рыцаря. Его тонкие запястья нежно обвили шею Ремуса, а из уст сорвался тихий стон. Большие мазолистые ладони крепко сжали его талию, медленно опускаясь к изящным изгибам бедер. Воздуха катастрофически не хватало и им пришлось оторваться друг от друга, чтобы не потерять сознание. — Вы были правы, мой милый принц, мое желание действительно сбылось.