Сын Астории

Миссис Харрис пришла без предупреждения. Астория открыла дверь и замерла. На пороге стояла женщина средних лет, в строгом пальто, с портфелем в руке и лицом, которое ничего не выражало. — Миссис Гринграсс? Меня зовут миссис Харрис, я инспектор совета графства. Мне нужно осмотреть условия проживания ребёнка. Астория кивнула, отступила в сторону, пропуская её. Сердце колотилось, но она не подала виду. — Проходите. Том в своей комнате. Том сидел на кровати, обхватив колени руками. Услышав шаги, выпрямился, сложил руки на коленях, замер — прямая спина, каменное лицо, пустой взгляд. Мипси спряталась в кладовке, и Астория мысленно молилась, чтобы домовиха не выскочила с воплем «Мипси не прячется, Мипси помогает!». Миссис Харрис прошла по комнатам, заглянула в углы, открыла шкафы. Проверила, есть ли у мальчика отдельная кровать, чистое бельё, место для занятий. Задавала вопросы ровным, спокойным голосом, будто читала лекцию. — Как давно Том живёт у вас? — Две недели. — Он хорошо питается? — Да. Мипси, наша помощница по дому, готовит ему отдельно. Миссис Харрис кивнула, записала что-то в блокнот. Потом подошла к Тому, села напротив. — Ты как, мальчик? Нравится тебе здесь? Том смотрел на неё холодным, пустым взглядом. — Да, — сказал он. — Не скучаешь по приюту? — Нет. — Тебя здесь никто не обижает? Том перевёл взгляд на Асторию. Она стояла в дверях, бледная, скрестив руки на груди. — Нет, — сказал Том. Инспектор прошла в гостиную и остановилась у стола. На нём лежала раскрытая книга по магическим существам. Астория замерла — она забыла спрятать её. Харрис взяла книгу, пролистала и наткнулась на рисунок гриндилоу. Существо с рогами, длинными когтями и пустыми глазами смотрело со страницы. — Что это? — спросила она, нахмурившись. Том шагнул вперёд, спокойно взял книгу из рук Харрис и с лёгкой улыбкой закрыл её. — Это моё, — сказал он. — Мы раньше проходили мифы. Я нарисовал гриндилоу. Это чудовище из старой сказки. Вам не кажется, что он похож на ту рыбу, которую показывали в газете? Инспектор на секунду задумалась. Том улыбнулся, так открыто, почти по-детски. — Я хотел, чтобы мама испугалась, — добавил он. — Но она не боится. Зато сказала, что я хорошо рисую. Харрис натянула кривую улыбку и положила книгу на стол. — Талантливый мальчик, — сказала женщина. Астория выдохнула так, будто всё это время не дышала вовсе. Миссис Харрис отступила на шаг и едва заметным жестом пригласила Асторию в угол комнаты. Её голос, до этого сухой и официальный, понизился до делового полушепота, в котором, впрочем, не было ни тени участия. — Что ж, миссис Гринграсс, у меня нет претензий. Мальчик ухожен, в доме чисто, и он, кажется, вполне освоился. Однако, — она сделала паузу и посмотрела на Асторию с выражением, в котором не было ни злобы, ни тепла — только холодное беспристрастие чиновника, привыкшего видеть чужие судьбы как строчки в отчётах, — прошло уже достаточно времени. Мальчику пора в школу. И вам было бы разумно начать регулярно посещать церковь. Это произведёт благоприятное впечатление на судью, если до этого дойдёт. Астория кивнула, лицо её оставалось непроницаемым. — Я понимаю. — Вот и хорошо. — Миссис Харрис взяла сумку. — Я вернусь через несколько месяцев для контрольной проверки перед судом. Продолжайте в том же духе. Она кивнула Астории, бросила взгляд на Тома, который уже вернулся на своё место у окна, и вышла. Дверь за ней щёлкнула, закрываясь. Когда они остались вдвоем, Астория посмотрела на Тома. — Откуда ты знаешь, что такое гриндилоу? — Я читал, — сказал он просто. — Я много читаю. — Ты только что спас нас. Он пожал плечами и посмотрел в окно.

***

В первые дни после визита миссис Харрис Том вёл себя как обычно: молчал, как всегда раскладывал носки по цветам, следил, чтобы его кружка стояла на нужной полке, а тот самый крючок был занят только его вещами. Но на третий день она зашла в его комнату, чтобы позвать ужинать, и замерла в дверях. Том сидел на кровати, обхватив колени руками, и раскачивался. Вперёд-назад. Вперёд-назад. Медленно, ритмично, как маятник. — Том? — позвала она. Он не услышал. Или сделал вид. Она подошла ближе, села рядом. — Том? Он остановился. Посмотрел на неё пустыми глазами. — Что-то случилось? — спросила Астория. — Нет, — ответил он. Она не поверила, но спрашивать не стала. Просто сидела рядом, пока он не заговорил сам. — Она спросила, нравится ли мне здесь, — сказал Том. — Миссис Харрис? — Да. Том промолчал. Потом сказал: — Если ей не понравится что-то, что я скажу, меня заберут? — Нет, — ответила Астория. — Мы этого не допустим. Он поднял на неё глаза. — Ты не врёшь? — Никогда. Том кивнул. Она обняла его. Он не отстранился. Вечером, когда она укладывала его спать, он снова начал раскачиваться. Тихо, почти незаметно. Астория не понимала. Днём он был спокоен, отвечал на вопросы. А ночью — это. Она не стала спрашивать. Просто села рядом, взяла его за руку и стала гладить пальцы. — Всё хорошо, Том, — сказала она. — Ты дома. Раскачивание замедлилось. Потом прекратилось. Когда она выходила из комнаты, он прошептал: — Ты завтра будешь здесь? — Да, Том. Всегда. Она закрыла дверь и прислонилась к стене. «Что с ним? Почему он раскачивается?»

***

Астория не спала вторую ночь. Раскачивание не прекращалось. Том делал это всё чаще: после прогулок, перед сном, иногда даже за завтраком, если что-то шло не так. Она не выдержала. На следующий день, когда Том ещё спал, Астория аппарировала к приюту Вула и попросила миссис Коул о разговоре. Заведующая встретила её в своём кабинете, пахнущем виски и старыми бумагами. Её улыбка была какой-то злорадной. — Я знала, что вы придёте, — сказала она. — Ну что, вы убедились теперь в странности своего подопечного? — Он… Он раскачивается, — подавленно сказала Астория. — Иногда подолгу. Я не понимаю, почему. Я… Я не знаю, что это. С ним что-то не так. Что мне делать? Миссис Коул удивлённо захлопала глазами. Она ожидала, что причина прихода будет иного рода. Заведущая не усмехнулась, но в её голосе звучала усталость. — Миссис Гринграсс, вы слишком много переживаете. Раскачиваются многие. И не только у нас. В любом приюте найдётся куча таких детей. — Но почему? — Потому что таким детям не хватает того, что есть у домашних. Объятий, укачивания. Ласки. — Она помолчала. — Они находят способ успокоиться сами. Кто-то раскачивается, кто-то головой об стенку стучит. Это не болезнь. Это привычка. Пройдёт. — Вы уверены? — Ни в чём нельзя быть уверенной, — сказала Коул. — Но я видела такое много раз. Дети перерастают, когда чувствуют себя в безопасности. Если он раскачивается у вас — значит, начал чувствовать. Нервная система понемногу расслабляется. Я удивлена, что Том тоже стал так делать. — Почему? — Думаю, он контролировал себя. Не позволял расслабиться. Или боялся, что накажут. Астория замолчала. — Не лезьте к нему с расспросами, — посоветовала Коул. — Не запрещайте. Просто будьте рядом. Само пройдёт. — Спасибо, — тихо сказала Астория. — Не за что, — ответила Коул и потянулась к пачке бумаг. — Вы не первая, кто приходит с этим. И не последняя. Астория вышла из кабинета. На душе стало легче. Не намного, но она хотя бы знала, что это не её вина и что с её Томом всё в порядке.