Выбор

Он стоял напротив кровати и смотрел прямо на меня. В комнате было темно, только уличный фонарь бросал бледный свет в незашторенное окно. За ним бушевал ливень, капли бились о стекло. Я сидел и глядел на него снизу вверх. Зачем он пришёл? Зачем разбудил? Чтобы снова поиздеваться? — Ты только посмотри на себя, — сказал Лу Фэн. — Ты такой жалкий. — И кто сделал меня таким? — не выдержал я. Возможно, это прозвучало слишком резко. Он изменился в лице, словно получил пощёчину, но сдержался и вернулся к прежнему облику — холодному и безучастному. — Не вини меня, — ответил он. — Я не единственный. А ты… Весь твой вид вызывает у меня отвращение. Слова ранили, в груди скрутился тугой комок. Я вскочил на кровати и сжал пальцы в кулаки. — Тогда зачем ты держишь меня здесь? — выкрикнул я. Он ухмыльнулся — лишь на секунду, — затем быстро подошёл, схватил за руку и дёрнул вниз. Я спрыгнул на пол, едва не потеряв равновесие. Лу Фэн удержал меня за талию, и мне почудилось, что в этом почти нежном прикосновении я вернулся на несколько лет назад, в те счастливые времена, когда мы заботились друг о друге. Но ощущение испарилось, так и не успев закрепиться. Лу Фэн прижался сзади, стиснул моё плечо, а другую руку положил на горло. — Действительно, зачем? — спросил он, и от его голоса по позвоночнику пробежали ледяные искры. — Может, ты мне ответишь? И расскажешь про свои чувства ко мне? — Как ты можешь говорить об этом, — почти прохрипел я, — когда так поступаешь со мной? — Тогда почему бы тебе не сбежать? — прошептал Лу Фэн в самое ухо и сжал горло. — Я никогда не запираю дверь в своей спальне. Крепко сплю. — Пальцы сжались сильнее. — Возьми мой телефон, позвони в полицию. Дыхание перехватило, я дёрнулся, но хватка только усилилась. — А на кухне есть ножи, — зашипел Лу Фэн, отпустив горло, и развернул меня к себе. — Один острее другого! Его глаза были так близко. Вспышка молнии на миг осветила комнату, и в его зрачках я увидел то, чего боялся больше всего — отчаянное безумие. — А ещё, — продолжил он, переведя взгляд на прикроватный столик, — можно сделать гораздо проще. Не отпуская меня, он взял из коробки ножницы и вложил их в мою руку. Холодный металл обжёг кожу. Но когда Лу Фэн поднёс мою кисть к своей шее, меня обуял страх. — Давай, это же так легко, — сказал он с вызовом. Моя рука дрожала, его пальцы миллиметр за миллиметром вели её вперёд. Острые концы ножниц упирались в шею Лу Фэна. — Только один точный удар, — говорил он. — И ты будешь свободен. И я буду свободен. Страх сковал меня, голова соображала плохо. Я никогда, никогда этого не сделал бы. Я не мог. Не решился. На глазах выступили слёзы, сердце неистово билось. Я как загипнотизированный смотрел на капельку крови, которая становилась всё больше. И тогда осознал, что сам держу ножницы. Лу Фэн только направлял мою кисть, а я… Поддавался. Я разжал пальцы, и ножницы упали на пол с громким ударом. Лу Фэн посмотрел на меня с разочарованием. Но что мне оставалось? Я ничего не мог сделать. Он прав. Я так жалок. Он отпустил меня и отстранился. Окинув презрительным взглядом, развернулся, чтобы уйти. — Лу Фэн, — сказал я дрожащим голосом. — Не уходи… — Что, хочешь ещё раз попытаться? — наигранно спросил он. — Это была единственная попытка. Он направился ко мне, взялся за низ моего свитера и стянул одним движением. Бросив одежду на пол, толкнул меня на кровать. Я попытался подняться, но он сел сверху на живот и прижал мои руки по обе стороны головы. — Не надо, — жалостливо попросил я, и от собственного голоса мне стало тошно. — Не надо что? — спросил Лу Фэн, нависая надо мной. — Ты же просил остаться. — А если я попрошу отпустить меня, ты отпустишь? — Много хочешь за один раз. Он приблизился и прикоснулся губами к шее. Я вздрогнул, но те притихшие чувства, что таились где-то глубоко, уже не вызывали трепета — лишь страх. Лу Фэн прикусил кожу, и я дёрнул головой. — Ты делаешь мне больно, — сказал я, не смея смотреть на него. — А разве ты не делал мне больно? — Его горячее дыхание обдало щёку. — Сколько раз? Когда бросал? Когда отказался от меня, в то время как я отказался от всего ради тебя? Ради одного тебя? Голос сорвался чуть ли не на крик, и я невольно глянул на него. — Я наверстаю всё то время, когда тебя не было рядом, — говорил он, а глаза горели ненавистью и безысходностью. — Я заставлю тебя почувствовать то, что чувствовал я… Он выпрямился и стал расстёгивать рубашку. Я смотрел на его руки, не смея пошевелиться. Я прекрасно знал, что последует дальше. Может, я наказывал себя так. За то, что бросил его тогда, когда он больше всего нуждался во мне. Сопротивляться я не мог — чувство вины оказалось сильнее. Резко перевернув меня на живот, он стал стаскивать с меня штаны. Я уткнулся лбом в одеяло и сжал пальцами ткань. Я знал, что в этот раз, как и в предыдущие в этом доме, не будет никакой подготовки — только боль, слёзы и чувство абсолютного опустошения. Это происходило. Снова происходило… *** Я открываю глаза. Сердце колотится, но дыхание на удивление восстанавливается быстро. Я вздыхаю. Опять этот кошмар. Опять воспоминание, от которого ладони покрываются испариной. Как же я устал от этих снов. Я всё так же сижу в кресле. В палате светло. Окно приоткрыто. Аромат весеннего ветра. Тишина. Иногда доносятся приглушённые голоса из-за закрытой двери. Лу Фэн лежит на кровати, глаза закрыты. Интересно, ему снятся сны? Я встаю, подхожу к напольной вешалке и достаю из сумки пластиковый пакет. Какое-то время подержав его в руках, возвращаюсь к креслу и выкладываю содержимое на столик: заранее вымытое яблоко, тарелку, нож для фруктов и доску. — Сегодня тепло, — говорю я. — По прогнозу — солнце на целую неделю. Представь, что мы гуляем по улице. На вишнях уже набухли почки, я сам видел. Лу Фэн молчит. Но я знаю, что он всё слышит. Так доктор сказал. И ещё он говорил, что если разговаривать и вести себя как обычно, Лу Фэн сможет быстрее очнуться. Я кладу яблоко на доску и начинаю нарезать на дольки. Сок пачкает пальцы. — Готовлю тебе десерт, — продолжаю я. — Наверное, ты бы предпочёл что-то посущественней, но тебе нужны витамины. Нужно поправляться. Надрезаю у каждой дольки шкурку так, чтобы получились два забавных заячьих уха. Детская глупость, конечно, но Лу Фэну всегда нравилась такая нарезка. Может, она казалась ему милой. А может, ему льстило, что я старался для него. Закончив, я кладу яблоко на тарелку и подхожу к кровати. Присаживаюсь, медленно подношу тарелку к лицу Лу Фэна. — Попробуй, — говорю я, глядя в его закрытые глаза. — Правда, сладкое? Хороший сорт. Он молчит. Сердце сжимается, и я откладываю тарелку в сторону. — Лу Фэн, — почти шепчу я. — Просыпайся. Прошу тебя. Я больше не брошу тебя. Ты мне нужен. Я накрываю ладонью его руку. Она прохладная, в отличие от моей горячей. Смотрю на него, такого уязвимого сейчас. В памяти проносятся события прошлого: как Чжо Лань направила пистолет на его грудь. Тогда я бросился к нему, чтобы закрыть собой. Зачем я это сделал? Зачем пытался защитить его? После всего, что он делал со мной? Я должен был ненавидеть его, но никогда не желал смерти. Однако я не смог защитить его — моя реакция оказалась слишком медленной. Он упал мне под ноги, истекая кровью. Его полуоткрытые глаза уже закрывались, когда я держал его голову. Он говорил, что заслужил это. Говорил, что так станет легче. Но кому? Ему? Или мне? И как я буду жить дальше? Теперь он здесь. Прооперированный и в полной безопасности. Я прихожу к нему каждый день. Разговариваю, делюсь новостями. Протираю кожу влажной губкой. Ухаживаю, как могу. Смотрю на его лицо и вспоминаю нашу первую встречу в старшей школе, нашу первую песню, прослушанную в наушниках на двоих. Воспоминания плывут кадрами киноплёнки: мы случайно встречаемся в одной комнате общежития при университете. Наш первый поцелуй, первый опыт. Затем вынужденное расставание на годы и новая встреча в фирме, ставшей его. Наши тайные отношения, которые наконец были раскрыты, и последовавшая катастрофа. И вновь — несколько лет вдали друг от друга, без звонков и надежды. А потом он появился снова, и я оказался в клетке: закрытые двери, его холодная отчуждённость утром, моё одиночество в большом пустом доме и ночи, наполненные ненавистью, болью и ранами на моём теле. Но теперь всё закончилось. Все эти воспоминания о радости и горечи перемешались, оставив лишь тревогу за дальнейшую жизнь. — А помнишь, — говорю я Лу Фэну, всё ещё держа ладонь на его руке, — тот день, когда пошёл дождь? Мы возвращались в общагу и вдруг встретили на дороге щенка. Он весь промок и скулил, и ты предложил поделиться с ним зонтиком. Ты взял его на руки, я держал над нами зонт, и мы дошли до ближайшего магазина. Хозяйка оказалась доброй, она решила приютить щенка на время. Ты обещал позвонить ей и дать объявление о пропаже. Я прекрасно знал, что никто не будет искать этого бездомного щенка, но я видел, как ты беспокоился. Так же, как всегда беспокоился обо мне. Я убираю руку, опускаю голову и смотрю себе под ноги. — Ты всегда был таким. Заботливым. Ты очень расстраивался, когда не мог видеть меня, но надеялся на следующую встречу. Но чем дольше длилось расставание, тем яростней ты хватался за меня при новой встрече. Словно не желал отпускать никогда. Расставание казалось для тебя маленькой смертью — это я понял позже. Раньше я не задумывался об этом. Раньше я думал, что твоя симпатия ко мне — не более чем наша странная особенность, которую осуждали остальные. Я не сразу понял, что твоя одержимость мной начнёт сводить тебя с ума, и ты начнёшь причинять мне боль, только бы никогда не расставаться. А я всё терпел и принимал. Наверное, я тоже болен. Ты хотел, чтобы мы всегда были единым целым, и, уходя от тебя, я забирал часть твоей души. А ты не мог этого перенести. Знаешь, Лу Фэн, любовь — она для двоих. Возможно, ты был неправ. Возможно, и я был неправ. Мы оба ошибались, но мы оба заслуживаем счастья. Я замолкаю. Стало немного легче от того, что я только что сказал. Надеюсь, Лу Фэн тоже услышал. Если бы он услышал, он бы понял. Он бы успокоился. Он бы… — И Чень… — доносится тихий голос. Я вздрагиваю и смотрю на него. Глаза всё ещё закрыты, но губы, кажется, шевельнулись. Наклоняюсь ближе, чувствуя, как пульсирует в висках. — И Чень… — снова шепчет Лу Фэн, а я не могу поверить. — Лу Фэн! Ты слышишь меня? Ответа нет. Я кидаюсь к двери и зову врачей. Вскоре они приходят, окружают кровать, медсестра выпроваживает меня в коридор. Я отсчитываю шаги, бесцельно хожу туда-сюда и поглядываю на закрытую дверь. Я не знаю, что происходит там, но врачам доверяю полностью. Хоть бы всё было хорошо. Проходит бесконечное время. Дверь открывается, меня приглашают войти. Я бросаюсь к кровати, не обращая ни на кого внимания. Он лежит с закрытыми глазами, от запястья тянется какой-то датчик. Я зову его по имени. Он приоткрывает глаза и смотрит на меня. Внутри всё замирает, кончики пальцев начинает покалывать. Я улыбаюсь, но от волнения, наверное, выглядит это жутко нелепо. — Сяо Чень, — тихо говорит он. — Ты здесь. Ты не ушёл. — Да, я здесь, — отвечаю я так же тихо. — И я не уйду. Лу Фэн пытается улыбнуться в ответ, но не выходит. — Почему… — начинает он и останавливается. — Почему ты здесь? Почему не ушёл? После всего, что я делал с тобой… Я оглядываюсь. Позади — врачи. Они здесь, чтобы проверить реакцию вышедшего из комы пациента, но о нашей личной жизни им знать не обязательно. Впрочем, стоит ли сейчас об этом волноваться? Плевать. Мы слишком много потеряли, дорожа нашей секретностью. Мы уже не наивные юнцы десятилетней давности. Если мои слова смогут исцелить Лу Фэна — я скажу их. — Я не ушёл, потому что не могу бросить тебя, — говорю я. — Мне не нужно было делать это с самого начала. Тогда ничего бы не случилось. Но раз это случилось… Давай будем двигаться дальше. Вместе. Он молчит, только неотрывно смотрит на меня. Взгляд становится чище, яснее, хотя лицо всё ещё бледное. Нужно время. Оно обязательно будет. — Я не оставлю тебя, — повторяю я. — Ты слишком дорог для меня. Я всегда буду рядом. Произнося всё это, я и сам не уверен. Что будет дальше? Продолжим ли мы так, как вначале, или однажды Лу Фэн сорвётся, причинит боль и заставит страдать обоих? И будем ли мы счастливы после всего? Неужели такие отношения можно назвать счастливыми? Сейчас, соглашаясь быть рядом с ним, я решаю свою судьбу. И его — тоже. Но судьбы строим мы сами, не так ли? Поэтому я должен постараться, чтобы наши жизни изменились. Я не знаю, как это сделаю, но уверен в одном: Лу Фэн обязательно поддержит меня. Я кладу ладонь на его уже тёплую руку. Мы справимся. Обязательно.