Жажда

Лини помнил тот день, когда всё началось. Он стоял перед зеркалом и рассматривал своё отражение — бледное, с тёмными кругами под глазами, которые не проходили уже неделю. Клыки стали длиннее. Не настолько, чтобы это бросалось в глаза посторонним, но он-то замечал. Каждый раз, проводя языком по зубам, он чувствовал эти острые кончики и думал: «Вот оно. Началось». — Ты плохо выглядишь, — сказала Линетт, заглядывая в дверь. Её уши были прижаты к голове — верный признак беспокойства. — Спасибо, сестра. Ты тоже прекрасна. — Я серьёзно. — Она вошла и села на край его кровати, подобрав хвост. — Ты почти не ешь. От света жмуришься. А вчера я видела, как ты смотрел на порез на моей руке. Лини отвернулся от зеркала. Его глаза — обычно яркие, искрящиеся — на мгновение стали серьёзными. — Ты не волнуйся. Я никогда не причиню тебе вред. — Я знаю. — Линетт чуть подалась вперёд. — Именно поэтому я и предлагаю: если тебе нужно... — Нет. — Он оборвал её резче, чем хотел. — Даже не думай. Она не обиделась. Просто кивнула и вышла, оставив его одного. «Отец» объяснила ему позже. Арлекино сидела в своём кабинете, спокойная и собранная, как всегда, и говорила о вампиризме так, будто объясняла правила новой карточной игры. — Это передаётся каждому, кто становится главой Дома Очага. Когда я приняла роль воспитателя, со мной происходило то же самое. Клыки, чувствительность к свету, обострённое обоняние. Жажда. — Жажда, — повторил Лини. — Крови. — Да. Поначалу тебя будет мутить от одной мысли. Но со временем ты привыкнешь. Более того тебе начнёт нравиться. Он поморщился. Первый пакетик с кровью он открыл в тот же вечер — по совету Арлекино, раз в день, чтобы организм привыкал. Вкус был отвратительным: горький, металлический, чужой. Его передёрнуло, и он с трудом подавил рвотный рефлекс. — И это мне пить постоянно? — спросил он в пустоту. Пустота не ответила. Но шли дни, и отвращение отступало. Кровь из больничных запасов — обработанная, холодная — стала казаться ему... сносной. А потом — почти вкусной. А потом он поймал себя на том, что ждёт этого момента: открыть пакетик, сделать глоток, почувствовать, как по телу разливается тепло. Это пугало его. Но ещё больше пугало другое. Запах Итера. --- Они встретились в порту Ли Юэ. Итер только вернулся из Нод-Края и выглядел так, словно пересёк половину континента пешком что, в общем-то, было недалеко от истины. Паймон кружила над его головой и трещала без умолку, но Лини почти не слышал её. Всё его внимание было приковано к Итеру. Запах. Раньше он был просто приятным — сладковатым, тёплым, как сушёные травы и мёд. Теперь же он стал... невыносимым. Лини чувствовал его за несколько метров, и каждый вдох отдавался где-то глубоко внутри пульсирующей жаждой. — Лини! — Итер помахал ему рукой. — Давно не виделись! — Да, — выдавил он, стараясь улыбнуться. — Ты загорел. — В Нод-Крае солнца нет, так что вряд ли. — Итер рассмеялся и сел рядом. — Хочешь послушать про моё путешествие? Он начал рассказывать. О том, как попал в Нод-Край — мрачный, холодный, с вечным туманом. О том, как встретил Коломбину — одну из Предвестников Фатуи. — Она была... странной, — говорил Итер. — Не враждебной, нет. Просто смотрела сквозь меня. А потом сказала: «Ты пахнешь звёздами. Это редкий запах». Лини слушал, сжимая кулаки на коленях. Запах Итера становился всё сильнее — жара делала его гуще, насыщеннее. И ещё эти раны. Итер не сказал о них ни слова, но Лини чувствовал их не зажившие до конца царапины на предплечье, спрятанные под рукавом. Они пахли острее, и от этого в клыках начинало ныть. — Что-то не так? — Итер вдруг замолчал и посмотрел на него с беспокойством. — А?.. Нет. — Лини моргнул, возвращаясь в реальность. — Просто задумался. Ты столько всего поведал и испытал — даже завидно. — Фатуи ведь тоже путешествуют. — Это да. — Лини чуть улыбнулся. — Но в отличие от путешественников, у нас планы. И не всегда удаётся выйти из них. — Это печально. Подул ветерок лёгкий, тёплый и он принёс с собой новую волну запаха. Лини резко вскочил на ноги. — Прости, мне надо... идти. — А? — Итер удивлённо поднял брови. — До скорого! Он уже бежал. Через площадь, мимо прилавков, едва не опрокинув лоток с фруктами. Запах всё ещё стоял в носу — сладкий, дразнящий, невыносимый. Лини вбежал в дом, захлопнул дверь и достал пакетик крови. Руки дрожали. Сегодняшнюю норму он уже выпил. Пить ещё — опасно. Отец говорил ему: «Нельзя пить больше одной порции в день. Это вызывает привыкание. Ладно, если кровь разных людей. Но если ты будешь пить одного и того же человека — ты не сможешь пить другую. Только этого человека. Ты станешь одержим им». Лини смотрел на пакетик. Потом отложил его. Дошёл до кровати, рухнул лицом в подушку и зажмурился, пытаясь заглушить запах, который, казалось, пропитал всю комнату. Если он не сдержится он потеряет то, что у них есть. А если выпьет слишком много станет одержим Итером. Он уткнулся в подушку, пытаясь перебить обоняние запахом ткани. Вскоре темнота сомкнулась. --- Следующая их встреча произошла спустя неделю уже в Фонтейне. Лини выступал на сцене — его пальцы порхали, карты исчезали и появлялись в самых неожиданных местах. Он улыбался зрителям, шутил, кланялся, и никто не замечал, как сильно он напряжён. Линетт, его верная ассистентка, подавала ему то платок, то чашку, то кота. Кот — чёрный, с белыми лапками, — сидел на столе и смотрел на них с выражением глубочайшего превосходства. Линетт и кот обменялись взглядами и синхронно повели хвостами. — Кошки, — прошептал Лини. — Они нечто. Осматривая зал, он вдруг заметил знакомую золотую макушку. Итер. И рядом Паймон, которая хлопала в ладоши и что-то восторженно пищала. Рука Лини дрогнула. Башня из карт, которую он как раз выстраивал, покачнулась. Лини задержал дыхание и медленно, очень медленно вернул равновесие. Никто не заметил. Кроме Линетт. Когда шоу закончилось и зрители начали расходиться, Лини быстрым шагом направился в гримёрную. Ему нужно было выпить свою норму. Срочно. Пакетик лежал в ящике стола — нужно только дойти. — Это было великолепно! — раздался за спиной голос Паймон. Лини замер. — Правда, Итер? Скажи ему! — Правда, — подтвердил Итер, подходя ближе. Его голос звучал искренне, тепло. — Я знаю, что такое магия — настоящая, я видел её сотни раз. Но фокусы — это другое. Здесь важна ловкость рук, обаяние, умение запудрить мозги. Умение врать красиво это твой талант, Лини. Мне это всегда нравилось. — Спасибо, — ответил Лини, стараясь дышать через раз. Запах уже достиг его ноздрей. Сладкий. Тёплый. С кровяными нотками — Итер снова где-то поранился. — Ты в порядке? — Паймон подлетела ближе и всмотрелась в его лицо. — Ты побледнел. — Просто устал после шоу. — Тогда вам нужно отдохнуть, — сказала Паймон. — Тебе и Линетт. Лини кивнул — медленно, почти механически и, сжимая кулак так, что ногти вонзились в ладонь, скрылся в гримёрной. Паймон проводила его взглядом. — Надеюсь, он скоро придёт в норму, — пробормотала она, всё ещё глядя на дверь. — Он справится, — раздался спокойный голос за их спинами. К ним подошла Линетт. Её хвост плавно покачивался, но уши были чуть напряжены. Она посмотрела на Итера. — Привет, Линетт! — Паймон радостно подлетела к ней. — Привет, — кивнула она. — Привет, Линетт, — сказал Итер. — Итер, мне нужна твоя помощь, — сказала она без предисловий. — Да? Говори. Её уши дрогнули. Она оглянулась на дверь гримёрной и снова повернулась к Итеру. — Это касается Лини. Только... не здесь. Идём. --- Лини сидел на стуле перед зеркалом, сжимая в руке пустой пакетик. Кровь он выпил. Но жажда не утихала. — Чёрт, — выдохнул он, проводя рукой по лицу. — Придётся в следующий раз с ним встречаться. — А почему не сейчас? Лини обернулся. В дверях стоял Итер — явно только что вошедший, но уже заполнивший собой всё пространство маленькой комнаты. Запах разлился мгновенно — сладкий, густой, дурманящий. — Ты чего? — Линетт сказала, что тебе нужна помощь. — Мне? — Ну да. Итер сделал шаг вперёд. В гримёрной было душно — запах усилился, сгустился, стал почти осязаемым. Лини почувствовал, как клыки начинают ныть. — Покажи свои зубы, — сказал Итер. Лини уставился на него. Сердце пропустило удар. Он не может знать. Не может. — Зубки? — Лини попытался изобразить обычную усмешку. — Интересные у тебя желания. С чего это? — Мне всё интересно, что связано с тобой. Лини моргнул. Это был его собственный приём — флирт, очарование, лёгкая игра. Итер использовал его же оружие против него. — Решил флиртом на меня напасть? — выдавил он, чувствуя, как горят щёки. — Возможно. — Итер чуть улыбнулся. — Но так. Зубки покажи. Лини медлил. Потом, понимая, что выхода нет, слегка приоткрыл рот. Итер подошёл ближе и заглянул внутрь. Лини прикрыл глаза. Он не мог на это смотреть. Не мог чувствовать его дыхание так близко. Не мог... А потом до его клыков дотронулся палец и капнула кровь. Сладкая. До безумия сладкая. Лини подпрыгнул на месте. Глаза вспыхнули красным. Сердце забилось где-то в горле. Он отскочил, и капля крови упала на пол. — Итер! — выдохнул он. Итер смотрел на него с интересом. Спокойно. — Линетт говорила, что тебе нужна помощь, — повторил он. — Чёртова Линетт... Итер шагнул ближе. Лини попятился, упёрся спиной в стену. — Стой. Не надо. Я не хочу тебе навредить. — Навредить? Мне? — Итер мягко рассмеялся. В его голосе не было ни страха, ни презрения. Только лёгкое удивление. — Я с богами умудрялся сражаться. Ты-то что сделаешь? Тем более в таком состоянии. Лини трясло. От страха. От волнения. От жажды. Привкус крови всё ещё был на языке — слишком вкусный, слишком желанный. Он не пробовал такой раньше. Не знал, что кровь может быть такой. — Так что не бойся, — тихо сказал Итер. Он взял Лини за затылок и привлёк ближе. К своей шее. — Пей. Лини закрыл глаза. Он больше не мог сдерживаться. Он провёл языком по шее, чувствуя, как кожа под ним подрагивает. А потом прокусил. Кровь хлынула ему в рот — горячая, сладкая. Лини застонал от наслаждения. Он прильнул ближе, кусая увереннее, чувствуя, как жажда наконец-то, наконец-то утихает. Итер гладил его по голове, и от этого было ещё лучше. Ноги Итера подогнулись. Они оба пошатнулись — Лини прижал его к стене, не прерываясь. Их тела оказались прижаты друг к другу, сердца колотились в унисон, дыхание смешивалось. Вскоре Лини отстранился. Провёл языком по ранке, зализывая её, пока кровь не остановилась. Он поднял взгляд. Итер смотрел на него — красный, тяжело дышащий, с приоткрытыми губами. — Как же хорошо, — выдохнул Лини. — Я рад, — прошептал Итер. Они обнялись прямо там, в гримёрной, прижимаясь друг к другу. Сердца всё ещё колотились, дыхание было сбивчивым, но это было... правильно. За дверью стояла Линетт, скрестив руки на груди. Кот сидел у её ног, и оба они смотрели на дверь с одинаковым выражением. — Иногда им нужно просто дать возможность, — сказала Линетт коту. Кот мяукнул. — Вот именно. И она продолжила стоять на страже, пока её брат и путешественник, пересёкший половину мира, сидели в гримёрной и молчали. Потому что слова им сейчас были не нужны.