Любовь на троих

Хан ходил нервный и недовольный уже несколько дней. Его всё раздражало, и он постоянно ныл. Чан это замечал и старался находиться всё время рядом. Приносил воду на тренировках, готовил вкусную еду или водил в кафе. В общем, заботился как мог, но младший всё равно капризничал. Чан понимал, почему он такой: их Минхо не было эти несколько дней, у него было личное расписание в Европе. Такие редкие контракты и продвижение именно его очень радовали, но находиться порознь было очень тяжело. В один из вечеров, когда Чан находился дома, а не в студии (парни ругали его, когда тот там долго пропадает), к нему в комнату постучался Хан. — Можно? — как-то устало и неуверенно спросил младший. — Конечно, солнце, иди ко мне. — Чан быстро закрыл какие-то вкладки и, отложив на стол ноутбук, на котором работал, протянул руки для объятий. Хан быстро в них забрался, ложась на старшего целиком и укладывая голову тому на грудь. Он закрыл глаза и вдыхал запах родного тела. Большие нежные руки поглаживали Хана по спине, а губы целовали макушку. Чан не хотел рушить уютную атмосферу в комнате, но подсознательно чувствовал, что что-то не так. — Ты покушал? — тихо спросил он. — Угу, — промычал Джисон, всё ещё с закрытыми глазами. — Устал? — Немного. — Хочешь, пойдём в ванную? — Я уже помылся. — Хан наконец открыл глаза и взглянул в эти прекрасные глаза любимого парня. Но что-то скреблось внутри. — Тогда хочешь… — Я хочу тебя, — перебил его Джисон, начиная ёрзать и поглаживать голое тело старшего. Чан, как всегда, ходил без одежды, но хоть штаны надел. Хотя сейчас они точно были лишними. — Как скажешь, любовь моя. — Чан улыбнулся своей очаровательной улыбкой и наконец поцеловал своего парня. Они целовались нежно, но Джисон быстро перенял инициативу, углубляя поцелуй, делая его нетерпеливым. Чан попытался сбавить обороты, но Джисон буквально зажал его, начал ёрзать и тереться своим возбуждением о нарастающее возбуждение своего парня. Чан быстро сдался под напором, оглаживал младшего, спускаясь ладонями к ягодицам и сжимая их. — Наш бельчонок сегодня такой нетерпеливый. Джисон что-то промычал в ответ и спустился руками к спортивным штанам Чана и начал стягивать их. Чан отстранился и стянул их самостоятельно, затем принялся помогать стянуть одежду с младшего. Когда они оба оказались голыми, Джисон окончательно оседлал старшего и, получив ещё пару поцелуев, завёл руку назад, чтобы направить возбуждённый член Чана в себя. — Милый, погоди, тебя надо растянуть. — Чан непонимающе перехватил руку младшего, а другую положил на бедро, придерживая. — А ты думаешь, чем я занимался в душе? — фыркнул Джисон. — Чани, пожалуйста, мне это очень нужно. — Звучало как-то то ли жалобно, то ли раздражённо. Чан нахмурился, потянул руку младшего на себя, укладывая того на свою грудь. — Я понимаю, милый, но я так не могу. Позволь убедиться. — Он нежно начал расцеловывать шею и лицо младшего, а затем увлёк того в горячий поцелуй. Джисон недовольно что-то промычал, но позволил Чану сделать так, как тот хочет. Чан притянул его ближе и, огладив ягодицы ладонью, прикоснулся пальцами к влажному от смазки колечку мышц. Он аккуратно вставил один палец и, не встретив ни малейшего сопротивления, сразу ввёл второй. Всё ещё было свободно. Настолько Джисон был нетерпелив? Чан добавил третий палец и начал сам его растягивать, подготавливая к себе — всё-таки он был не маленький. Это не заняло много времени: Хан себя хорошо подготовил, к тому же нетерпеливо ёрзал и ныл, что уже можно. Когда Чан убедился, что действительно можно, он аккуратно ввёл свой член в парня. Когда он полностью вошёл, оба простонали в голос. Хан сразу же начал нетерпеливо двигаться. А Чана, как бы ему ни было приятно, не отпускало чувство, что что-то не так. Он хорошо знал своих ребят, изучил их от и до за все эти годы, и да, Джисон часто был нетерпелив и очень возбуждён, часто хотел секса и внимания и часто сам набрасывался на своих парней, но всё-таки сейчас что-то было иначе. Он то закрывал, то открывал глаза, немного хмурился и как-то слишком сильно старался. Чан попробовал отвести эти мысли: может, он надумал. Тем более становилось сложнее думать, когда такой горячий парень насаживается на твой член. Чан сжал ягодицы младшего и начал двигаться навстречу, входя глубже. Хан стонал, пытался сам ускориться, но что-то сломалось в нём, и он упал на старшего, утыкаясь носом в его шею, и начал плакать. Чан жутко испугался. Он остановился, быстро взял в ладони лицо Джисона и поднял его, пытаясь взглянуть в глаза. Чёрт, ну чувствовал же. — Хани, малыш, что не так? Что случилось? Я сделал тебе больно? Любовь моя, посмотри на меня, прошу. Прости, прости. — Сердце разрывалось, накатывала паника. — Нет, ты… ты не… — сквозь рыдания пытался сказать Джисон. — Это не ты… Это всё я. Прости, прости, Чани. Чан начал его гладить по волосам, плечам и целовать в розовые мокрые щёки. — Малыш, прошу, не извиняйся, всё хорошо. Прошу, скажи, что случилось. Хан закрывал глаза, прятал взгляд. Ему было стыдно. — Прости, я… Я скучаю по Минхо. Мне его так не хватает, Чани, очень. И я только об этом и думаю, и я так хочу к нему и… хочу его. И я… — Он пытался дышать, но новая волна рыданий накатывала на него. — Прости, я думал, если займусь с тобой сексом, я смогу представить, что ты — это он, и мне станет легче, но это неправильно, неправильно по отношению к тебе. Я будто использую тебя. Прости, прости, прости, мне так стыдно. Слёзы текли из глаз, и Чан поспешно вытирал их большими пальцами с щёк. И это всё? Из-за этого его мальчик так переживает? — Милый, любимый мой Хани, посмотри на меня, прошу. Я не злюсь на тебя, я всё прекрасно понимаю. Я тоже очень скучаю. Всё хорошо, правда. Я даже не против: если тебе станет легче, ты можешь использовать меня как хочешь. — У него всё-таки получилось встретиться глазами с младшим. — Нет… Нет… я… я же люблю тебя. — Хан смотрел так тоскливо. Чан нежно улыбнулся и, поцеловав его в губы, уложил его на свою грудь и принялся поглаживать его волосы и спину, успокаивая. — Бельчонок наш, любой, милый, родной, я тоже тебя люблю. Всё хорошо, правда, всё хорошо. — Постепенно рыдания начали прекращаться, и всхлипы слышались реже. — Ты не сделал ничего плохого, скучать — это нормально, слышишь? — Чан пытался успокоить любимого как мог, и вроде это работало. — Хочешь, мы позвоним Минхо? Вместе, прямо сейчас? Джисон быстро поднял свои заплаканные глаза и взглянул в глаза напротив. — Правда?  Звучало так радостно, что Чан не сдержал нежной улыбки. — Конечно правда, бельчонок. Ты расскажешь ему, что чувствуешь, и что произошло. Может, он нам поможет. Думаю, он тоже очень соскучился. Хан кивнул. Он почувствовал такую сильную любовь к этому человеку. Чан не оттолкнул, не разозлился и не стал осуждать. Он его успокоил и исполнил каприз. Хан прильнул к губам старшего. Поцелуй был очень влажный от слёз, но мягкий и очень тёплый. Опухшие искусанные губы были очень нежными и податливыми и так правильно целовали такие же пухлые губы напротив. Они целовались долго, и возбуждение снова накатывало на обоих. Хан заёрзал на Чане, чувствуя его возбуждение своим. — Садись, сейчас мы позвоним Хо. Чан привстал, чтобы сесть, облокотившись к изголовью кровати, а младшего подтянул спиной к себе. Он взял телефон с прикроватной тумбочки и, набрав номер, включил громкую связь. У Минхо должно было быть уже утро, Чан только надеялся, что тот не ушёл на расписание. Он очень был им нужен. Послышались гудки. Довольно долгие, но затем трубку подняли. — Чанни? — голос был немного низкий, будто он недавно проснулся. И интонация была такой удивлённой, будто Чан ему никогда не звонил, что неправда. — Привет, любимый. — Так приятно было слышать родной голос. — Мы тебя не отвлекаем? — Эм, нет, я недавно проснулся, сходил в душ и собираюсь на расписание. Но у меня есть время. Всё хорошо? — Как будто я тебе звоню только когда что-то случается, — фыркнул старший, но улыбнулся. — Нет, всё хорошо. Просто очень соскучился. И не я один. Малыш, поздоровайся с хёном. Джисон заёрзал и придвинулся ближе к Чану и телефону. — Хо-я… — Бельчонок наш, привет! — Хён, я так скучаю.- Голос задрожал, новый всхлип чуть не вырвался из него. — Хани, ты что, плачешь? Что случилось? — голос начал звучать встревоженно. — Нет, я просто… — Наш малыш очень разнежился и тоскует по тебе. И… очень хочет. И мы думали, может, ты бы мог нам помочь с этим? Послышалась тишина, а затем какое-то копошение. — Малыш, я тоже по тебе скучаю. Очень-очень. Как тебе помочь, любовь? — Я… я не знаю. — Хан был так рад слышать голос Минхо, что растерялся. — Старший хён не заботится о тебе? — Нет-нет! — поспешил убедить его младший. — Чани заботится, всегда рядом и очень хочет помочь, просто… мне сейчас нужен… ты… очень. Минхо задумался на секунду. — Он сейчас обнимает тебя? — Да. — А если я попрошу обнять тебя сильнее? Так, как бы я обнял тебя, он обнимет? Чан хитро улыбнулся. Он понял, к чему вёл Минхо, и был очень благодарен, что тот быстро сообразил и не был против. Чан обнял Джисона крепче, прижимая к себе. — Да… — Джисон выдохнул. — Замечательно. А если я скажу, что хотел бы сейчас поцеловать тебя? Чан аккуратно повернул за подбородок голову Хана к себе и нежно его поцеловал. Младший закрыл глаза, представил, что это Минхо. Они целовались по-разному, и он легко мог их определить, но чувствовал, что Чан старался подражать поцелуям Хо. Это заводило. Словно ты целуешь обоих своих парней одновременно, и Хан простонал от этого. — Вот так, умница. — Минхо улыбался. — Просто слушай мой голос и позволь Чану побыть моими руками… и не только руками. Я ведь прямо здесь. Чувствуешь меня? Чувствуешь, как я тебя глажу руками по твоему прекрасному телу? Вы же уже голые, да, любимые? — Да… — выдохнул Хан, чувствуя нежные прикосновения по всему телу. — Отлично. Я так люблю тебя, Хани, люблю твоё тело и как оно на меня реагирует. Люблю, как ты твердеешь от моих прикосновений и покусываний. Люблю брать твой член в руку и ласкать его, слушая твои сладкие постанывания. Чан идеально повторял каждое действие, описываемое Ли. Его самого это жутко заводило. Таким образом он и подчинялся голосу одного своего парня, и владел, и доставлял удовольствие второму. Это было сумасшествие. А Минхо не останавливался. — Ты такой приятный, Хани. Я прям чувствую каждый сантиметр кожи своими пальцами. Твой прекрасный животик, невероятная грудь, эти прекрасные горошины сосков, которые так и хочется прикусить зубами, твоя прекрасная шея… Я знаю, как ты любишь, когда мы её сжимаем. Прямо вот так: сначала легонько, а затем чуть сильнее. Хан простонал. Одна рука Чана надрачивала ему, а вторая сжимала шею. Недостаточно сильно, чтобы начать задыхаться, но достаточно, чтобы почувствовать силу. Джисон очень это любил. Он не знал, куда деть свои руки, поэтому одной схватился за плечо старшего, а вторую запустил ему в волосы. Голос Минхо так приятно обволакивал и так сладко говорил, что Хан был готов кончить уже от этого, но хотелось большего, ему было мало. — Минхо, пожалуйста… — Что такое, сладость? Хочется кончить? Какой нетерпеливый. — Я хочу тебя… очень… — Ну как такой сладости можно отказать? Наш волчонок уже растянул тебя? — Да. — звучало плаксиво. — Отлично. Тогда ложись на животик и приподними свои сладкие бёдра. Я хочу войти в тебя сзади, крепко держа за них. И не сдерживай свои стоны, детка, я хочу слышать, как я делаю тебе приятно. Чан с Ханом поменяли позу. Хан вцепился в простыни и поднял бёдра, подставляя всего себя. Его глаза всё это время были закрыты, воображение играло на максимум, и Чан прекрасно справлялся со своей работой. Хан так сильно доверял им обоим, что полностью погрузился в эти чувства. — Вот так, малыш, какой ты молодец, такой красивый с этой стороны. — Хан таял от похвалы, он знал, что Минхо наизусть выучил его и его тело и буквально видит, как тот выглядит. — Чанни, любовь, всё в порядке? — чуть тише добавил Минхо. Ему надо было точно убедиться, что старший не против всего происходящего. Ли догадывался, что тому тоже нравится, иначе бы он не позвонил, но убедиться очень хотелось, всё-таки ему очень важны чувства обоих. — Да, зайчонок, всё отлично. — Чан огладил аппетитные половинки, так любезно ему подставленные. — Ты бы видел этот прекрасный вид передо мной. — А ты покажи. — А вот приезжай скорее и сам всё увидишь. Минхо зарычал и хотел сказать что-то вредное, но послышался недовольный стон. — Хёны… прошу… Обоим сложно было устоять перед мольбой младшего, и они продолжили, переводя на него всё своё внимание. — Я тут, Хани, бельчонок мой. Готов принять меня? Я очень-очень постараюсь быть нежным, но я так соскучился, что могу не удержаться. — Минхо, войди в меня, прошу… — Возьми его, Чанни. Чан одним движением входит в младшего и начинает двигаться, придерживая за бёдра. Минхо продолжает говорить пошлости и хвалить, будто это он берёт Хана, который выстанывает его имя. Чану очень непривычно не контролировать процесс полностью, хочется сорваться на свой темп, взять по-своему, самому говорить грязные вещи младшему. Но при этом он замечает за собой, что ему приятно. Приятно это лёгкое чувство подчинения, немного отпустить контроль и доверить что-то другому, хоть и не полностью. Может, стоит что-то такое попробовать, когда их Минхо вернётся? Эта мысль заводит. А ещё сильнее заводит скулящее нечто под собой. Какой же Хан прекрасный, когда такой нуждающийся. Чан не сдерживается и рычит. — Я знаю, чего ты хочешь, волчонок, — слышится голос из трубки. — Возьми его за волосы и ускорься. Чан ни секунды не медлит, а Джисон скулит от резкой, но не сильной боли. — Мне так нравится твоя новая причёска, Хани, — продолжает Минхо. — Твои волосы так сильно отросли, что за них можно хвататься и так удобно оттягивать. Они уже такие влажные… Я делаю тебе приятно? Хан не может ответить, он скулит и кажется погрузился куда-то глубоко, пытаясь впитывать в себя каждое ощущение. Возбуждение всё сильнее скручивается под животом. Крупная ладонь резко опускается на ягодицу, распаляя её громким шлепком. Хан вскрикивает. — Хён задал тебе вопрос, милый. — Чан наклоняется, обжигая горячим дыханием ухо. Он не сдержался, позволил себе такую вольность. — Да, да, хён, приятно, очень приятно… я близко, прошу. Минхо усмехнулся. — Отлично. Чувствуешь, как глубоко я вхожу в тебя? Как насаживаю на свой член? Ты так прекрасно принимаешь меня. Как я беру в руки твой прекрасный член и ласкаю его в такт своим толчкам? Как целую в шею? Хочешь, чтоб я кончил в тебя? Наполнил тебя полностью? Чан трахал, ласкал, кусал. Он был уже близко и чувствовал, что Джисон тоже. Да и Минхо наверняка ласкал себя — не мог не. Хан схватился за простыни. — Да, да, Минхо, Чанни… умоляю, кончи в меня… я так хочу… — он уже не знал, кого просит. — Кончайте, любимые. Хан застонал и излился, пачкая простынь и свой живот. От оргазма закружилась голова и ослабло тело — его держали только сильные руки Чана. Через пару движений кончил и он, изливаясь глубоко в нутро своего парня. Придя немного в себя, он вышел и аккуратно уложил младшего на бок, не давая упасть в грязь, которую они развели. Оба тяжело дышали, выравнивая дыхание. Чан обнимал и мягко целовал Джисона в шею, а Хана жутко клонило в сон, хоть и было не так поздно. Глаза закрывались, и было так хорошо и тепло в объятиях… Спустя пару минут он всё-таки открыл глаза и заговорил первый: — Минхо, ты ещё здесь? — Всегда здесь, бельчонок мой. Ты как? — Хорошо… спасибо. Правда, спасибо… Мне было это очень нужно… и я правда скучаю. Возвращайся скорее. — Всегда пожалуйста, любовь моя. Я рад, что помог, и я тоже очень скучаю. Мой самолёт через пару дней. Пара дней — и буду с вами. Дождёшься, бельчонок? — Угу. — Чанни-хён о тебе позаботится. А потом я приеду и позабочусь о вас обоих, хорошо? — Хорошо, — очень тихо сказал Джисон, вжимаясь в объятия Чана. — Чанни, милый, поцелуешь нашего мальчика от меня? — Конечно, Хо~я. — Отлично. Целую вас. Вас обоих. Мне надо идти, но завтра вам позвоню, хорошо? Люблю вас. — Пока, зайчонок. Минхо сбросил вызов, и комната погрузилась в тишину. Джисон тяжело вздохнул, и Чан развернул его к себе лицом, прижимая ближе. — Милый, ты как? — Хорошо. Правда, очень хорошо. Спасибо тебе, Чанни, правда. Мне было так хорошо. Не только потому, что я думал о Минхо, но и потому, что это был ты. Я так люблю тебя. Чан улыбнулся своей самой нежной улыбкой и поцеловал младшего в макушку. — Я очень рад. Мне тоже было хорошо, ты чудесно справился. Джисон посмотрел в его глаза, наполненные такой любовью, и сам смотрел так же. Он потянулся за поцелуем, и Чан с радостью на него ответил. Они целовались долго и лениво, никуда не спешили и наслаждались теплом друг друга и разморенным состоянием. Чан оторвался первым, поглаживая младшего по спине. — Сходи в душ первый, я пока поменяю постель. Потом можем посмотреть фильм вместе, идёт? Хану очень понравилась идея. И он снова поцеловал старшего, прежде чем отправиться в ванную. Как же ему повезло с ними. Хан нереально любил своих парней, они самые лучшие, нежные, добрые и заботливые, и у него всегда будет хватать любви на обоих. Всегда.