Успеть до заката

Аннельхиф пребывал в ужаснейшем настроении. Как он и предполагал, работа с общественностью: тот ещё ад, пускай Фосфор и уверял, что это неправда и стоит просто привыкнуть. «Привыкнуть к чему? К десяткам бессмысленных обращений, к ответам на очевидные вопросы? К тому, что каждый считает своим правом спросить: «Не будет ли второго нашествия? Что говорят в Башне?» И это уже не говоря про ушат дерьма в почте». Аннельхиф даже не преступил толком к новым обязанностям, а уже вымотался. Прошло три часа, пока Фосфор максимально сухо и тактично представлял ему его первых подчинённых: обычные трудяги-работяги с запуганным взглядом. С такими даже шутить страшно, расплачутся ведь. Чтобы как-то себя взбодрить, Аннельхиф позвонил Калию – лучший способ несколько взбодриться. Повод, разумеется, весьма обстоятельный: без пропуска нельзя сходить даже в столовую. Да что там, уборную. А потому Калию пришлось прийти и сопровождать Аннельхифа по всем желаемым местам. Наш главный герой отошёл от бедолаги всего на пять минут – купить что-то в автомате. Но сразу же вернулся, со спины нежно провёл пальцами по краю уха Калия, заставив молодого человека вздрогнуть от неожиданности: – Угадай, кто? – нараспев спросил Аннельхиф, предвкушая реакцию. Калий, впрочем, вопреки ожиданиям не стал отстраняться, посмотрев на Аннеля почти что спокойно, даже серьёзно. «Так, нет, этого ещё не хватало». Аннельхиф вскинул обе руки в жесте "сдаюсь". – Шучу, шучу! Не смотри ты такой букой. Может будущий работник месяца хоть как-то развлечься, верно? – Несмешные у тебя шутки, Аннельхиф, – сказал Калий, возвращаясь к своему кофе. Но руки у него всё же потряхивало, поэтому, садясь напротив, его мучитель не мог не спросить: – Признай, тебе наш Светяшка что-то сказал, да? Калий кивнул, внимательно разглядывая кружку со сбитым краем (вернее, делая вид, что этим занимается): – Да. Он сказал не думать о глупостях, иначе ты так и будешь издеваться. Калий поднял прямой и как-то неестественно возмужавший взгляд: – Вот я и не думаю больше. Аннель про себя усмехнулся и подумал: «Думаешь, глупый, всё-то ты думаешь. Но молодец, что виду стараешься не подавать. Растёшь». А вслух уже примирительно сказал: – Ну и славно. Всем станет полегче, если так. Аннельхиф вскрыл пакет с чиабаттой. Им полагалась нормальная еда из столовой, даже получше, чем у обслуживающего персонала и медсестёр, но он брезговал питаться тем, что даже просто лежало в общем чане. Или рядом с ним. И никакое брокколи с обжаренной куриной грудкой его бы не переубедило: чиабатта явно выигрывала в привлекательности, даже если готовили её в одном цехе со всей остальной едой Башни. Она запечатана и этим фактом создавала идеальную иллюзию нетронутости, что Аннеля абсолютно устраивало. – Я рад, что ты по крайней мере не сказал, что так надо мной шутил по какому-нибудь заданию Аргона, – с грустным смешком сказал Калий, отпивая кофе. Аннельхиф замер. Да, разумеется. Аргон. Аргон, Аргон, Аргон, он пропитал своим присутствием даже бытовые мелочи. Даже собственные действия Аннеля не воспринимались без его молчаливого присутствия. К сожалению, на то были причины. Несколько заданий. Аннельхиф ими не гордился, но они имели место быть и по итогу неплохо так помогли в работе. "Соблазнение", назовут одни, "отвлечение", говорил Аргон. Аннель в самые мрачные периоды собственных мыслей предполагал, что именно поэтому Аргон его и взял под своё руководство. Из-за внешности, из-за не слишком высокой морали. Выходило очень удобно: ведь Аннелю ничего не стоило подойти, поболтать, легко коснуться руки указанного человека и отвести его в сторонку, подальше от любопытствующих глаз. В Башне не осуждали за подобное, пока оно прямо не мешало работе. Более того, по большому счёту всем было глубоко плевать, кто, где, с кем и в каких позах спит. Вернее... Нет, не плевать, ведь это была отличная тема для будничных сплетен – но только и всего. За пределами Башни таких, как Калий и Аннельхиф посчитали бы больными, что портят и без того угнетающую статистику рождаемости. Скорее всего, их бы упекли в тюрьму и на принудительные работы, предварительно собрав ценный генетический материал: людей катастрофически не хватало, и каждый половозрелый человек находился на счету и на учёте. Но Аннельхиф не родился настолько тупым, чтобы афишировать свои предпочтения, находясь в подобных условиях. Он дождался, пока закончит обучение, пока получит первую работу и пока его, наконец, пригласят в Башню. И уже в ней он смог вздохнуть несколько свободнее. Да, задиры и ненавистники таких, как он, никуда не делись. Но в строгих рамках уставов на подобные разборки не оставалось времени, а Аргон каким-то образом всегда знал, к кому именно подослать Аннельхифа, чтобы последний в процессе общения не получил по лицу. И смех, и грех, но порой Аннелю даже нравились порученные временные пассии. Конечно, себе он говорил, что поддерживает контакт только ради работы, но тихо в душе радовался возможности забежать к какому-либо выскочке с верхних этажей и развлечься. Но чаще попадались просто... Какие-то люди. И мерзкие в том числе, после которых требовалось несколько часов отмокать в ванне, тереть себя мочалкой чуть ли не до крови и продолжать утверждать самому себе в зеркало: «Это было для дела», – закусывая губу и стараясь унять дрожь отвращения в плечах. Аргон всегда знал, когда Аннельхифу задание даётся слишком тяжело. После них тому предоставлялся трёхдневный отгул, но он только усугблял состояние. В период отвращения к содеяному худшее, что можно сделать – сидеть и ничего не делать. И как назло, алкоголем Аннель не увлекался, чтобы благополучно залить им себе мозг. Но тот период остался позади. Аргон уезжает обратно в Башню, откуда больше не сможет фривольно командовать и учинять сомнительные интриги. И останется после него только Аннельхиф, успевший обзавестись как полезными знакомствами, так и некоторыми познаниями в махинациях с бумагами. Тщательно прожевав новый кусок чиабатты и пожалев, что не взял запивку, Аннель откинулся на стуле: – Да уж. Но, боюсь, Аргон твоего уровня персоной не заинтересуется, даже если сильно приспичит. Маловат для нашего ястреба птенчик. Калий смиренно принял этот выпад, уже давно пожалев, что вообще поднял тему. Чтобы сгладить обстановку, он сказал: – Может и так. Но главное, что он уходит, верно? Я вот тоже новое назначение получил. Приём гостей Башни. Буду отвечать за их размещение на гостевом этаже и всё такое прочее. Неплохо, да? – То есть ты... Как консьерж, получается? Или это портье называется? – Швейцар, возможно? – Калий задумчиво приподнял бровь. – В бумагах о переводе написали какое-то длинное название должности и что приступить к ней я должен вечером. Приедет некая важная женщина, нужно её разместить и убедиться, что ей у нас понравится. В Башню для людей существовало два входа. Для обычных трудяг и добровольцев: через железные ворота, кордон и бухгалтерию. Для посетителей из других Башен – вертолётная площадка. Вот именно для последних и существовал абсолютно бессмысленный гостевой этаж. Пошло пафосный, излишне золотистый и слишком красный и бархатный. На контрасте с остальными этажами он выглядел смешно, особенно с пышущими здоровьем фикусами да пальмами в каждом углу. Еду подавали, как на верхнем десятке этажей: не синтезированную, настоящую. Конечно, таковой называли всю еду в Башне. Но куриное мясо в наггетсках выходило подозрительно водянистым, а столько "мраморной говядины", сколько предлагали купить, просто не́где было вырастить, кроме как в пробирке. Аннель морщился и предпочитал по возможности брать рыбу. Не потому, что так сильно её любил. Просто исторически сложилось, что город располагался не так уж далеко от моря. Синтезирование рыбы нецелесообразно, когда дешевле её всё-таки выловить. Да и содержать выводок мутноглазых созданий не так уж сложно, по сравнению с коровами или свиньями. На три этажа, посвящённые производству еды, у Аннеля допуска не было. Но он надеялся, что там удаётся вырастить хоть что-то. – Тогда будешь теперь Швейцар. Мне позывной Калий никогда не нравился, его и не сократить толком. – Я предлагал называть меня Кай! – горячо возразил Калий. – А будешь Швейцар, – настоял Аннельхиф. – Швейцар, Аннель и Светяшка – весёлая вышла компашка. Калий поджал губы и встал. Резче, чем следовало – он почти пролил остатки кофе. – Раз такой умный, то дальше сам без пропуска разбирайся! Нашёл себе швейцара, надо же. – И лифтёра тоже, попрошу, – крикнул Аннельхиф гневно удаляющейся спине. «Ах, растёт. Уже и огрызаться начал, ну как на него после этого злиться? Умилительно же». Прочистив горло и жестоко, даже беспощадно, прикончив чиабатту, Аннель бодрым шагом направился к лифту. Калия нигде не было. Уехал на первый попавшийся этаж, подальше от обидчика и поближе к новому месту работы. Аннельхиф про него тут же забыл, быстро набирая сообщение на "наручнике" – браслето-образном устройстве с экраном. [ Светяшка, ты – свет моей жизни, знаешь ли ты об этом? ] Ответ пришёл моментально: [ Что-то случилось? Или по поводу пропуска? ] [ Бинго, друг мой! Не зря работал в аналитике, схватываешь на лету ] [ Где ты? ] Аннельхиф почти ласково взглянул на последнее сообщение. Ну что за товарищ, стоило сказать – и сам предлагает помощь. Не надо унижаться или ещё чего, просто намекнуть. Как же обидно будет такого кадра потерять. [ В столовой! Хлеб сегодня менее чёрствый, чем вчера. Но более, чем позавчера. Идеальный баланс, я даже почти не подавился ] [ Кадмий. В какой именно вы столовой? ] «Ах, расстроился. Уже и на вы перешёл. И позывной этот... С моим-то шикарным именем такой использовать грешно». [ Не знаю никакого Кадмия. Мне начинать ревновать? ] [ Аннельхиф. ] Прислонившись к стеночке, чтобы удобнее было переписываться, Аннельхиф тихо хихикнул. Пусть Швейцар злится, сколько хочет, но на его стороне навсегда останется забавный в своём стоическом терпении Светяшка. И тут же скривил рот. «Который скоро свалит. Как же обидно». Он быстро набрал: [ Столовая 64-го этажа, северный лифт ] [ Скоро буду. ] [ Злишься? ] [ Нет, ничего плохого не происходило. К чему вопрос? ] [ Ты не убрал точку! ] [ ......скоро буду ] И действительно, по меркам расстояний Башни Фосфор пришёл быстро, минут через двадцать. Его несколько ссутулившаяся фигура показалась в подъехавшем лифте, куда Аннель зашёл вместе с несколькими другими сотрудниками, к тому моменту закончившими свой второй обед. Зная, как Фосфор терпеть не может панибратство на людях, Аннельхиф дождался, пока они доедут до этажа гражданской бухгалтерии, канцелярии и немного – типографии. А уже потом начал вести беседу: – Так... Когда именно тебя переводят? – Через два дня. Послезавтра не позднее полуночи мне нужно отметиться на новом месте, – спокойно отвечал ему Фосфор. – И куда же ты идёшь, если говоришь, что тебе нельзя будет с нами больше видеться? – Аннель, – уставшим, но мягким тоном сказал Фосфор, сжимая переносицу. – Я же не по своей воле прерываю с вами всеми общение. Аннель поджал нижнюю губу. – Очень даже по своей. Мог бы и не соглашаться, – прошипел он как можно тише. Фосфор на это просто несколько раз медленно моргнул, видимо, действие предыдущего кофе заканчивалось. – Я не мог отказаться от более важной и интересной должности, чисто физически. Да, дружба это чудо, но будь на моём месте ты, то тоже согласился бы без колебаний. Аннельхифа распирало от любопытства, но он понимал, что спрашивать в довольно людных и полнящихся очередями коридорах "бумажного" этажа бессмысленно. Он дождался своей очереди, получил пропуск и с большим облегчением сжал его в руке. Далее он ни от кого не зависел. Но и поводов позвать знакомых на встречу тоже не осталось, поэтому, стоило стуку клавиатур и каблуков остаться несколько позади, он перехватил своего товарища под локоть. Не грубо, но крепко, чтобы точно не сбежал без боя. – Фос, а, Фос. Может, пешочком? Аннельхиф кивнул в сторону служебной лестницы. На неё, разумеется, тоже был необходим пропуск, как и в каждую дверь на каждый этаж, но у обоих он теперь имелся. – Издеваешься? У меня ещё полно работы. – Но у тебя всегда полно работы! – обиженно воскликнул Аннельхиф. – Как и у тебя. – Да, но это не я тут навсегда прощаюсь. Знаешь ли, вдруг, мы после этих двух дней никогда не встретимся? И что мне делать, сидеть и тупить в комп теперь? Давай, небольшой крюк, пройдёмся. С твоей сидячей работой это полезно. Фосфор ну очень глубоко вздохнул, но всё таки на его лице появилась тень улыбки. Отдалённая, но всё же. – Хорошо. Мне нужно на пять этажей ниже. А тебе? – А мне как раз туда же! – Да ну? – Ну да! Фосфор хотел было спросить, что же забыл его товарищ на этаже ремонтных работ, где он планировал забрать свои старенькие часы, но передумал. – А почему не спрашиваешь, зачем мне туда надо? Две тяжёлые металлические двери с писком открылись, впуская их на пустынную лестницу, увешанную камерами не хуже новогодней ёлки. – Потому что знаю, что ты ответишь. – Ого! И что бы я ответил? – Что "соскучился" и что "не хочешь возвращаться в свой кабинет". Классика, я бы сказал. Если не это, то придумал бы другое: что тебе нужно провести диагностику "наручника", чтобы "сообщения от начальства автоматически поступали в корзину". Аннель был глубоко оскорблён. Да, они знали друг друга достаточно давно, но так заучить каждое его слово? Немыслимо. Неужели паттерны диалогов настолько идентичны? Ведь что-то подобное он и собирался сказать! Пару пролётов они прошли молча. Наш герой скрестил руки и погрузился в мрачные думы, как бы обратить неловкую социальную ситуацию себе на пользу. – А вот и нет! – вдруг сказал он, идя позади Фосфора. – Я собирался поднять совершенно другую тему! – Господи, Аннель. Я уже забыл, о чём вообще шла речь. Аннельхиф обогнал товарища и встал перед ним на пролёте. – Я хотел сказать, что наша прогулка – акт снятия стресса! – Снятие... Стресса? Аннельхиф метнулся взглядом по окружности, подбирая слова получше, и уверенно кивнул: – Именно! Я же теперь глава отдела по связям с общественностью, психология хоть в какой-то степени в этом деле необходима. И ты не поверишь, как важно снятие стресса при переработках! Фосфор растерянно стоял, сунув руки в карманы. – Почему у меня подозрение, что ты ведёшь к какой-то проказе? – О, нет, нет! Мы же "снимаем стресс", чтобы лучше работать! Это ключевой момент, не забывай. – Но тогда зачем ты остановился? Это уже не прогулка, если мы просто болтаем на площадке. – Ага, ага, ты улавливаешь! Но Фосфор абсолютно не улавливал. Он с огромным сомнением смотрел на товарища, ожидая, когда же они наконец пойдут дальше. – Смотри, снятие стресса – это целый комплекс мер. Но ванну мы можем принять только рано утром или поздно вечером, а на сеанс массажа приходится записываться в очередь. Прогулка действительно не слишком снимает стресс, но можно попробовать более действенный метод, чтобы её усовершенствовать! – И этот метод?.. – Нужно поцеловаться! – авторитетно заявил Аннельхиф, подняв высоко вверх указательный палец. Площадка была на тот момент слишком пуста, а камер, как посчитал Фосфор, можно было бы установить и побольше – хотя даже ещё десяток записывающих устройств едва ли как-либо повлиял бы на сумасбродные речи его товарища. На данное заявление он только покачал головой и постарался обойти преграду, однако Аннель прыгнул на новое место, вновь перекрывая проход. – Нет, нет, Фос! Ты не понимаешь, это для твоего же блага. Посмотри, какие у тебя мешки под глазами. А руки? У тебя даже руки потряхивает. Ты работаешь день и ночь, а на новом месте станешь работать вдвое больше. Так почему бы нам маленьким поцелуем не получить немного бесплатного серотонина? Это лучшая профилактика депрессивных состояний, между прочим. – Насколько я знаю, в таких ситуациях обычно предлагают просто обняться, если хотят поддержать, – заметил Фосфор. Пытаться обходить энергичного, да ещё и поевшего коллегу сил у него не было. Аннель незамедлительно согласился: – И действительно! Так, иди-ка сюда. Он крепко обнял растерянного Фоса. Сначала – за предплечья. Потом ему не понравился результат, и он переместил руки тому на плечи, прижимаясь бедром, но отстраняясь туловищем, чтобы разглядеть лицо подопытного: – Ну как? Меньше стресса стало? – очень аналитическим и научным тоном, как он сам посчитал, спросил Аннель. – Пока что сложно сказать, – Фосфор усмехнулся краешком губ. – Но и хуже явно не стало. – Это хорошо. Но чтобы работало лучше – ты тоже должен меня обнять, иначе мозг не сосчитает объятия. Да какие плечи? Талия, друг мой, та-ли-я, туда надо руки класть. Фосфор, несколько расслабившись, так и сделал, выжидающе смотря на Аннеля. Что ещё тот учудит, лишь бы не работать? – А теперь, с твоего великодушного позволения, я тебя слегка чмокну. Нужно убедиться, что эффект закрепится хотя бы на часик. – А без этого никак? – Абсолютно никак! Как иначе серотонина в тебе будет достаточно до вечера? Я забочусь о своих друзьях, знаешь ли. Фосфор в сомнении приподнял бровь, но осторожно кивнул. Аннель потянулся и аккуратно, словно боясь спугнуть, чмокнул Фосфора в губы. Тут же отстранился, проверяя реакцию: – Ну как? Снимается стресс? – тихо спросил он. – Хм... Кажется, этого действия маловато. Правда, признаться, я и целоваться толком не умею. Так что, даже если попытаемся, я вряд ли что хорошего выдам. Фосфор хотел отстраниться, посчитав взаимодействие оконченным, но Аннельхиф был так потрясён услышанным, что вцепился тому в плечи. – Что-что, прости? Я не ослышался? Ты не разу не целовался? Ну прямо... Вообще? Тебе же на вид практически тридцать! Чем ты вообще занимался? – Работал, – Фосфор неуверено пожал одним плечом, ибо второе крепко держали. – Но если ты даже не целовался, то получается, что и се– – Аннельхиф. – Но как же так! Ты ведь вроде не урод, да и жопа у тебя– – Анельхиф, пожалуйста. Но Аннельхиф просто отказывался верить, что оба его товарища (а Швейцара он заочно записал именно в эту категорию) оказались настолько зелёными. Категорическое невезение, а ведь он надеялся, что хотя бы Фосфор понимает все его жалобы на порученцев Аргона. Что же выходило, он кивал, но не до конца понимал весь ужас некоторых ситуаций?.. Как, например, порванный носок или луковый обед. – Фос, но это же совершенно не дело! – заявил Аннель. – Ты потому и выглядишь таким замученным, что не получаешь совершенно никакой разрядки. Это же попросту вредно для здоровья! Фосфор прищурился: – Ты же просто потерял жертву своих шуток в лице Калия и переключился на меня, да?.. – А что, чмок от меня это неприятно?! – Да нет, – Фосфор слабо улыбнулся и совершенно новой интонацией, которую эта вселенная ещё не слышала, практически мурлыкнул, – можем ещё попробовать на досуге. Аннельхиф кашлянул, понижая голос на пару интонаций для пущего эффекта: – Так у нас сейчас как раз досуг, дорогой друг. Зачем тянуть?.. Охранник, отвечающий за камеры на том участке, подавился кофе, увидев двух неторопливо целующихся сотрудников на лестнице 6N этажа. Вольготно прислонив брюнета к стена, блондин скрывал своим затылком их лица, но, судя по движениям рук, обоих происходящее абсолютно устраивало. – Чёрт те что, а не корпорация, – проворчал охранник, надкусывая пончик. Клубничный, с кондитерской посыпкой в виде сердечек. – Ладно уж, пусть развлекаются, – благосклонно пробурчал он себе в густые усы, переключаясь на другие этажи. – Надо же как-то людям снимать стресс. У Аннельхифа и Фосфора до долгой разлуки оставалось два дня, а точнее – два прекрасных вечера. Они провели их в компании друг друга, взаимно снижая уровень кортизола и повышая – серотонина. Порадуемся же за них!