Кроличья нора

Бежать. Бежать. Бежать. Бежать. Ему нужно бежать. Ноги болят от слишком долгого бега, сердце колотится так бешено, что кажется скоро выпрыгнет из груди, лёгкие горят, тело покрыто тонким слоем пота, но ему необходимо продолжать бежать. Эти улицы Мустафу ему и подавно не знакомы, он никогда не заходил так далеко в своих отчаянных попытках оторваться от них, никогда ещё не сопротивлялся так долго, но он так устал и был настолько напуган перспективой того, что может с ним случиться после сегодняшнего, что этот ужас раз за разом разгонял адреналин по венам, заставляя его бежать ещё быстрее. В какой-то момент он и вовсе перестаёт осознавать происходящее, наблюдая за всем как в тумане, боль перестаёт иметь значение, а необъятная усталость поглощается отчаянием. Он слышит топот и громкие смешки, голоса почти у самого уха и кожей ощущает злость и ненависть, излучаемые ими, но он не останавливается, не останавливается, потому что чует, что на этот раз простым намордником и ударами всё не закончится, что на этот раз будет хуже, страшнее, унизительнее, отвратительнее, отвратительнее, отвратительнее. Он посмел дать отпор, посмел ответить, посмел использовать свою грязную злодейскую причуду, и конечно никому это не понравилось, это лишь подлило масла в огонь ненависти их глаз, рук и ртов. Они смотрели на него так, как смотрят на червей под ногами, били так, как бьют самых мерзких злодеев и говорили слова, которые въедались в его душу, будто яд в кровь. Ему нужно бежать. Он думает, в какую сторону повернуть, чтобы оттянуть время до неизбежного, когда его внезапно затаскивают в переулок с левой стороны, тащат вглубь и закрывают рот ладонью. Перед ним кто-то есть и он не видит кто, но этот кто-то тихо шепчет «ш-ш-ш» и Хитоши послушно молчит, в надежде, что его не найдут. Что угодно, лишь бы не они. Мимо переулка пробегает кучка подростков с громкими криками и призывами «найти этого мерзкого злодея», Шинсо ждёт, он прислушивается и понимает, что они ушли, они оставили его, они не нашли его. Облегчение разливается в груди, и он с тихим выдохом сползает по холодной кирпичной стене переулка, обхватывает колени руками и пытается восстановить дыхание, полностью осознать, что они по-настоящему ушли. Тот, кто его спас, садится напротив, и Хитоши слышит ещё одни шаги, вздрагивает, думая, что рано радовался, но понимает, что людей меньше — за ним гонялись целыми толпами, и он уже наизусть выучил, как они двигаются и с какой скоростью. Эти шаги медленнее, почти неторопливые, он слышит, как кто-то громко кричит «Деку! Беспричудная скотина, ты, блять, где?! Выходи по хорошему, иначе набью морду так, что мало не покажется!», и вжимается в стену со всей силы, когда небольшая группа подростков проходит мимо переулка, продолжая звать некоего «Деку»: прозвище кажется смутно знакомым и его глаза расширяются от шока, когда он понимает, что так звали Грина, а в следующую секунду узнаёт грубый голос Бакуго Кацуки, вызывающий табун мурашек. Хитоши пытается вглядеться в лицо своего спасителя, в лицо Грина, но темнота не даёт разглядеть многое, и ему остаётся только ждать, ждать, пока эти чудовища уйдут. Проходит минимум минуты три, прежде чем они выдыхают, и Хитоши хватает его за запястье, выводя из переулка. Они ушли, но это не значит, что они не вернутся, они всегда возвращаются. Шинсо не оглядывается, просто ведёт Грина за собой — времени на раздумья нет, нужно спрятаться. Незнакомые и чужие улицы сменяются привычными и родными закоулками, и Хитоши подходит к торговому автомату на углу, дрожащими руками нащупывает и использует монету, набирает код и кое-как толкая открывает тяжёлую дверь, замаскированную под автомат с напитками. Бар встречает их запахами сигарет, алкоголя, джазом и громким смехом, — времени нет, времени не хватает — он толкает Грина вперёд, захлопывает за ними дверь и падает, только сейчас в полной мере ощущая боль, которую всё это время игнорировал. Перед ним кто-то садится, пытается что-то сделать, но Шинсо не слышит, он под водой, он задыхается. Он поднимает руки, желая показать жестами, что ему больно, больно, больно, но не успевает — его хватают, дёргают вверх и усаживают на стул за барной стойкой, он чувствует на спине руку, чувствует, как ему дают выпить что-то, слышит обеспокоенные голоса вокруг, но не может сосредоточиться. Пальцы смыкаются вокруг чего-то холодного, ему что-то говорят, он что-то слышит, но не может разобрать что именно, он слышит много голосов, мужские и женские, но смысл слов до него не доходит, он чувствует только боль, но сквозь эту пелену до него доходит, что рядом с ним кто-то стоит и показывает жесты. Да, жесты знакомые, они не знают жестовый язык, это не один из них, ему можно доверять. С трудом, но он понимает, что ему показывают — “Назови пять вещей, которые ты видишь”, Хитоши это кажется странным, но он слушается, смотрит по сторонам. Он не знает, показывает он это жестами или говорит, но другой человек показывает “продолжай” и Хитоши продолжает, замечает стоящую недалеко бутылку с чем-то, видит стакан и руки, шрамы у человека рядом с ним. Руки продолжают — “Назови четыре вещи, которые ты ощущаешь”. Ощущает? Что, что ощущает? Ощущает ли вообще что-то? Одежда? Это не ощущается как одежда, это ощущается как сползающая с мышц кожа, но он всё равно показывает, чувствует руку — точно ли руку? — на спине, холодное нечто и стул под собой. “Назови три вещи, которые ты слышишь”. Слышит дыхание, — своё, чужое? — слышит голоса, мужские и женские, слышит шум шагов. “Две вещи, запах которых ты чувствуешь”. Какой-то алкоголь, сигареты. “Одна вещь, вкус которой ты чувствуешь”. Виски. Виски? Он вздрагивает от слишком резкого вкуса и сгибается в хриплом кашле. — Блять! Кто-то похлопывает его по спине, пока он пытается не выблевать внутренности и прийти в себя. Шинсо знает, кто мог сделать нечто подобное и поднимает голову, ожидая встретится с насмешливыми бирюзовыми глазами Даби, но вместо этого натыкается на зелёный взгляд, который заставляет его отшатнуться. — Слышишь? — спрашивает Грин и Шинсо настолько приходит в себя, что понимает, что это именно Грин вытаскивал его из панической атаки — на руках помогающих ему были ожоги в виде звёзд. Он наконец-то перестаёт кашлять и просто смотрит на стоящего рядом зеленоволосого подростка, после чего переводит взгляд на Даби сидящего рядом, который, что неудивительно, очень внимательно смотрит на Грина — он долго твердил о том, что встреть того взрывного ублюдка, сжёг бы к чертям. Он снова дёргается от воспоминаний о том полном ненависти крике, адресованном не ему, делает глубокий вдох и просто опускает голову на стойку, в попытке успокоить сердцебиение. Бармен — Кодзима-сан — взъерошивает ему волосы и ставит рядом стакан с водой, который Хитоши тут же хватает и осушает в два глотка. Кодзима-сан привык, это не первая и не последняя паническая атака, которую Шинсо переживает здесь, но наверно впервые она настолько серьёзна. — М-да, парень, опять ты в передряги всякие попадаешь? — слышится над ним похожий на баранье блеяние голос Кодзимы-сан, — Что, опять они? — Они, — сипло отвечает он, и в груди расползается остаточный страх от напоминания о них, — кто же ещё. — А кого ты с собой привёл? Друг, что-ли? — Это… — Хитоши оглядывается на неловко осматривающегося Грина. Тот стоит почти позади, видно, что пытается не обращать внимание на взгляды небольшого количества постояльцев бара, направленных на них — днём тут не особо много людей, так что ему ещё повезло, но Шинсо понимает — он ведь так же выглядел, когда только-только попал в это место. Но его хотя бы спросили перед тем как привести, а бедного Грина просто взяли и притащили абы куда. Он повернулся на стуле к нему всем корпусом и немного поклонился, выражая благодарность. — Спасибо за то, что помог уйти от них и вытащил из панички. И прости, что вот так внезапно привёл тебя сюда. — он правда благодарен — настолько серьёзные панические атаки, когда он не осознаёт вообще ничего, случаются редко, и вытаскивает он из них себя сам, но сейчас страх был настолько сильный, что он не смог бы один выбраться из неё. Грин выглядит застигнутым врасплох — смотрит в одну сторону, в другую, будто не ожидал, что такое скажут ему, и от этого тоже больно, — Шинсо будто в зеркало смотрит. — Тебе не нужно меня благодарить, — в конце-концов отвечает Грин, поправляя рукава гакурана, и взгляд Хитоши неосознанно падает на звездообразные шрамы, — любой адекватный человек на моём месте поступил бы так же. Хитоши поднимает бровь — Грин пока единственный такой. — Значит я пока что адекватных людей не встречал. В этот момент Даби — этот придурок — хватает его за ухо и тянет. — Не встречал, значит? А кто твою жопу тогда спас, а, мелкий? — Ладно-ладно, встречал! — шипит он, ударяя его по руке, и Даби отпускает, цокая. Хитоши буркает: — Ты не в счёт, шашлык ходячий. Только проблем прибавил. — Ах ты… — но Даби не успевает дать ему подзатыльник, потому что Грин подаёт голос. — Ну так… где я? — А, точно. Ещё раз извини за такую внезапность, — Шинсо неловко чешет затылок и отводит взгляд, — он сам был бы в ужасе, даже со своей причудой, если бы такое случилось, и не может представить, как себя чувствует беспричудный в такой ситуации. Не поймите неправильно — он не считает беспричудных слабыми или жалкими, но очевидно, что у причудливых есть явное преимущество перед ними. — Нет, я же говорю, не нужно, у тебя паника была, да и… — голос Грина становится приглушённым, — мне всё равно тоже нужно было убежать. Хитоши кивает и его внимание снова привлекает сосредоточенный взгляд Даби, который пялится на Грина. Он толкает его локтём в бок, но Даби только отмахивается. Шинсо знает, что старший смотрел видео Усы-чан и наверняка оставил комментарий — ну не мог этот повёрнутый на ненависти к героям человек оставить подобное без внимания, — поэтому точно знает, кто такой Грин. Когда он уж было хотел снова ударить его локтём, Даби поворачивается к нему и указывает пальцем на Грина, будто последнего и нет рядом. — Ты где его нашёл? — Что? — Хитоши смотрит на него с замешательством. К чему этот вопрос вообще? Только не говорите, что… — Я его везде искал, — подтверждает его мысли Даби и Шинсо почти ударяет себя по лбу, — я не следил за ним, не смотри на меня так. Просто искал, чтоб знать, что с ним всё в порядке. — Эм, я вообще-то тут? — напоминает о себе Грин. Хитоши снова вздыхает — сначала бегство, потом паничка, теперь ещё и с этим разбираться. Первые два были бы приемлемыми, если бы он никого не притащил с собой. — Извини снова, он немного неадекватный и не понимающий социальные нормы придурок. — Просто скажи где я, пожалуйста. — Ты в подпольном сообществе людей, подвергшихся дискриминации, — вмешивается Аосима-сан, и Шинсо чувствует облегчение, потому что Даби бы не дал ему ответить нормально. Аосима-сан — высокая и мускулистая женщина лет сорока, с полу-мутационной причудой рыжего волка. Она здесь с самого его появления и в основном предпочитает не вмешиваться ни в какие конфликты, но если подвыпит, то рассказывает самые разные истории со времён своей службы в армии. У неё даже есть шрам с тех времён — длинный, пересекающий правую бровь тянущийся до левого человеческого уха, из-за которого правый глаз у неё не видит. Аосима-сан довольно грозная, но Шинсо нравится слушать её — некоторые его видео даже сняты в местах, о которых она говорила. Она никогда не рассказывала о том, почему ушла со службы, но он предполагает, что с укреплением власти Комиссии, все с “неугодными” и “уродливыми” причудами были убраны не только из геройской индустрии, но и из армии. — Что? — вздрагивает Грин, не ожидавший появления женщины, — его можно понять, Аосима-сан двигается очень бесшумно, несмотря на своё крупное телосложение. — Тут собираются те, кого общество отвергло, — повторила она иными словами, — люди-мутанты, люди с “злодейскими” причудами, беспричудные, люди пострадавшие от причуд и ставшие неприятными большинству. Весь сброд тут собирается. Грин дёргается, слыша о беспричудных, и сглатывает, похоже, осознавая, где находится. — Садись, парень, — Аосима-сан подталкивает его к стулу рядом с Шинсо, — можешь остаться тут сколько хочешь, тебя не тронут. Она салютует Грину, и Хитоши смотрит ей вслед, пока та уходит в отдалённую часть бара, допивать свой напиток и читать газету. — Можно спросить кое-что? — обращается он к Грину. Тот немного сжато кивает, — Это же был Бакуго? Грин снова вздрагивает и горбится, пытаясь казаться меньше. Кивает ещё раз. Шинсо сжимает кулаки и видит, как рядом с ним Даби начинает играться с огнём в руках — он часто так делает, когда чувствует злость и нервное возбуждение. — Что он сделал? — нарочито любезным тоном спрашивает Даби. — Тебе нельзя сжигать его, Даби, предупреждаю в первый и последний раз. — вмешивается он, отталкивая старшего. Даби поднимает руки в знак капитуляции, мол, «ладно-ладно, как скажешь», но Шинсо не верит ему, — на руках всё полыхают синие огоньки. — Но откуда вы его знаете? — спрашивает Грин, и его губы дрожат. Шинсо поворачивается к стоящему за стойкой Кодзиме-сан. Тот смотрит своими горизонтальными бараньими зрачками, склоняет голову в бок, будто и не знает, чего он попросит. Хитоши тихо буркает «да принеси ты уже воды», и он, посмеиваясь, наконец-то уходит. — Ты не видел видео Усы-чан? — спрашивает он Грина, вновь поворачиваясь спиной к стойке. — Видео… а, вы про то? — Грин отводит взгляд, — Честно говоря, не думал, что это будет настолько популярно, и что уж тем более меня кто-то поддержит. Сначала я… не знаю. Это вызвало страх. Я думал, что ещё больше людей начнут ненавидеть меня, а в итоге… — он делает неопределённый жест рукой. Шинсо понимающе кивает, — он чувствовал то же самое, когда выкладывал своё первое видео, думал, что только жалуется и это приведёт к бо́льшим проблемам, но у него появилась своя небольшая, но поддерживающая аудитория, что приносит в его довольно унылую жизнь больше красок. Кодзима-сан ставит на стойку стакан, но он не успевает потянутся к нему — Даби уже берёт его и даёт Грину. Тот благодарно кивает и делает глоток, оставляет стакан в руке, начав проводить пальцем по его краю. — Бакуго его не видел? — продолжает он, отводя взгляд от шрамов. — Просто, если бы видел, то по логике не должен был продолжать это, нет? — Не видел. — качает головой Грин, — Но им начинают угрозы приходить, насколько я знаю. — Угрозы? — он краем глаза смотрит на ехидно ухмыляющегося Даби. — Ага. Недавно они всей семьёй в гости пришли. Тётя Мицуки говорила, что Бакуго всё чаще отправляют письма с угрозами расправы. Не понимает почему. — Подожди, — брови Шинсо ползят вверх, — так ваши семьи знакомы? — А, да. Наши мамы типо лучшие подруги. «Какой пиздец» протяжно вздыхает Даби рядом с ним, хватаясь за голову, с чем Хитоши молча соглашается. — Каким тогда… почему она ничего не сделала? Изуку поднимает бровь и закатывает глаза, смотря на него взглядом «ты серьёзно?». — Матери наплевать, — констатирует он, и Хитоши чувствует себя идиотом из-за того, что не догадался, сам ведь в той же ситуации, хотя родители и не родные, — а тётя Мицуки вообще не в курсе. — В смысле «не в курсе»? — Ну, в прямом. Она думает, что мы с Каччаном… Бакуго — поправляет себя Грин и Хитоши решает запомнить это прозвище, — всё ещё друзья детства. Хитоши кажется, что у него плавится мозг. — Вы ещё и были друзьями детства. Грин пожимает плечами, дескать, что есть, то есть. Молчат. Даби шепчет проклятия под нос, которые Шинсо успешно игнорирует, раздумывая над услышанным. Каково это, когда твой друг начинает издеваться над тобой, а окружающие продолжают думать, что вы друзья. И не расскажешь ведь никому — не поверят. И не помогут. — А… — слышится неуверенный голос Грина, — Как тебя зовут? Шинсо сначала моргает, а потом до него доходит суть вопроса. — Шинсо Хитоши. Называть собственное имя кому-то всё ещё кажется странным — никто никогда не спрашивает, все избегают, как только узнают о его причуде. Скорее всего и Грин будет таким, но сейчас можно хотя бы на секунду поверить в иллюзию появления кого-то, кому не плевать. — Приятно познакомиться, я Мидория Изуку. — Мидория? — переспрашивает он, не веря и проводя взглядом по его волосам, — Серьёзно? — Ага. — Очень… подходящая фамилия. — Так, зеленушка, — снова вклинивается Даби, — Ты сейчас со своей мамашей живёшь? Мидория выглядит удивлённым этим вопросом, вздрагивает и дрожащим голосом отвечает: — Да? — Тогда слушай, если будет нужно, можешь у меня побыть. Уже держу при себе двух таких беженцев, третий особо не помешает. Даби и вправду иногда напоминал владельца приюта для бездомных — выглядит так, будто готов сжечь весь Мустафу забавы ради, а на деле держит в своей убогой квартирке подростков с проблемами. Химико весёлая девчушка, хоть Хитоши иногда и побаивается её. Она энергичная и хорошо владеет ножами, даже обещала его научить для вступительных экзаменов. Второй беженец, это собственно он и есть, хоть он и не остаётся у Даби надолго, как Тога. Просто иногда нужно отдохнуть от мерзких и липких взглядов приёмной семьи, вот и всё. Они и не замечают, что он уходит, так что проблем нет. Он прерывает раздумья, когда видит, что на глазах Мидории собираются слёзы, и уже хочет вдарить Даби за то, что он довёл его до слёз, когда зеленоволосый вытирает слёзы и улыбается такой яркой улыбкой, что, кажется, ослепнуть можно. — Спасибо. *** Мидория уходит двадцать минут спустя. Не говорит ничего, просто ставит стакан на стойку и идёт к двери, но перед выходом оборачивается и машет рукой. — Надеюсь, ещё увидимся. У Хитоши в груди остаётся приятный осадок от этой встречи, который он не может понять, но одно он знает точно — Шинсо очень хочет снова встретиться с ним.