Сказка из латуни и крови

Алиса была необычной девочкой: копна черных волос, пронзительные зеленые глаза и тяжелый недуг — шизофрения. Она жила в мрачном портовом городе, улицы которого были населены безмолвными марионетками. Сбежав из детского дома, Алиса панически боялась людей и постоянно пряталась в тенях переулков. Но однажды ее внимание привлекли двое: пожилой мужчина и парень ее возраста. Девушка словно приросла к месту, засмотревшись на юношу. Пиноккио, или Карло, как звал его создатель Джеппетто, был механической марионеткой. Статный, стройный, он казался идеальным, если бы не один изъян — полностью механическая рука и абсолютное, глухое молчание. Девушка смотрела на него, чувствуя, как в груди разливается непривычное, живое тепло. Пиноккио обернулся. Его кукольное лицо, усыпанное веснушками, выражало легкое недоумение. Голубые глаза марионетки встретились со взглядом Алисы. Девушка робко помахала ему рукой и поспешила уйти. Всё изменилось в один миг. В системе марионеток произошел глобальный сбой, и город погрузился в кровавый хаос. Алиса чудом выбралась из-под обломков разрушенной больницы и в ужасе побежала куда глаза глядят. — Страшно… Страшно... Страшно! — исступленно кричала она, спотыкаясь. Девушка рухнула на брусчатку. Ее преследовала жуткая марионетка-медсестра. Чудовище нависло над Алисой, занося над ее головой смертоносное оружие. Девушка зажмурилась, приготовившись к неизбежному. Вдруг раздался резкий скрежет металла и глухой удар падения. Открыв глаза, Алиса увидела его — того самого парня из порта. Юноша протянул ей руку. Она ухватилась за нее и поднялась. — С-спасибо... Я Алиса, — едва переводя дух, прошептала она. Парень лишь молча кивнул. Взяв Алису за руку, он уверенно повел ее за собой по мрачным улицам. Вокруг царила разруха, в воздухе стоял тяжелый запах крови, а на мостовой лежали изувеченные тела тех, кто не успел спастись. — Что здесь происходит? — спросила Алиса, глядя в спину своего спасителя. — Может, ты уже скажешь ей что-нибудь, Пиноккио? — неожиданно раздался писклявый голос из фонаря, висевшего на поясе парня. Юноша остановился. Из фонарика снова послышалось: — Я Джимини, так сказать, его совесть. Прости, он у нас немногословен. Фонарь умолк. Пиноккио повернулся к Алисе и произнес неожиданно строгим голосом: — Нам пора. За мной. Они направлялись к отелю, когда земля под их ногами внезапно разверзлась. Пустота поглотила их. Спустя мгновение Алиса и Пиноккио упали на мягкую зеленую траву. — Ай! — вскрикнула девушка. Она огляделась по сторонам. — Страна чудес?.. Алиса изменилась. Теперь на ней было темно-синее платье с пышными короткими рукавами и расклешенной юбкой до середины икр. На талии красовался белый бант с лентой, удерживающий жутковатый череп — Пустой Ив. Наряд дополняли простой белый фартук, полосатые черно-белые чулки и черные сапоги до колен с массивными серебряными пряжками. Пиноккио очнулся неподалеку. Вместо прежних лохмотьев на нем теперь были строгая черная рубашка, черные брюки, а в руках он сжимал элегантную трость. — Страна чудес? — парень поднялся и отряхнулся. — А здесь красиво. Алиса округлила глаза от изумления и счастливо улыбнулась: — Ты разговариваешь… Разговариваешь! — Как и сказал Джимини, я обычно немногословен... — Пиноккио вдруг замер, оглядывая свои ладони. Осознание пришло не сразу. — Я... человек? Алиса радостно закивала и уверенно пошла вперед по поляне. Парень последовал за ней. Через несколько минут из воздуха соткался серый улыбающийся кот с блестящей серьгой в левом ухе. — Здравствуй, Алиса, — промурлыкал Чешир. — Ты кого-то привела с собой? — Он смерил Пиноккио оценивающим взглядом. — Неплохо, весьма неплохо. — Исчезни, кот, — фыркнула Алиса, недовольно сморщив нос. — Тебя никто не звал. И вообще, что мы здесь делаем? — Страна чудес впала в безумие, — Чешир хитро улыбнулся, переводя взгляд с одного на другого. — Впрочем... ты и сама прекрасно догадываешься, из-за кого. Пиноккио внимательно посмотрел на Алису, ожидая объяснений. Девушка лишь насупилась. — То есть... Алиса сама создала эту Страну чудес? — догадался юноша. — Именно, — подтвердил Чеширский кот, лениво опустившись на траву. Пиноккио отошел на несколько шагов, мягко опираясь на трость. Трава под его ногами приятно шелестела — ощущение, совершенно непривычное после глухого стука механических протезов по булыжникам портового города. Он наклонился, коснулся пальцами бледного бутона какого-то диковинного цветка и прислушался к собственному дыханию. В груди мелко и ровно стучало живое человеческое сердце. Чеширский кот лениво перевернулся на спину, не переставая ухмыляться. — Ищет ответы там, где их нет, — промурлыкал он, пуская из пасти маленькое колечко серого дыма. — Скажи ему правду, Алиса. Шизофрения — удобное слово для тех, кто заперт в чужих клетках. Но здесь твои мысли обретают плоть. И этот мальчик... как думаешь, почему он заговорил именно тут? Алиса сжала кулаки, так что побелели костяшки пальцев. Белый фартук едва заметно задрожал от гнева, а Пустой Ив на ее поясе, казалось, глухо застучал зубами. — Замолчи, — процедила она сквозь зубы, переводя взгляд на Пиноккио. Юноша тем временем забрел на самый край поляны, где сочные зеленые стебли внезапно сменялись серой, выжженной землей, от которой исходил едва уловимый запах гари и... больничных медикаментов. Красота Страны чудес прямо на глазах начинала трещать по швам, уступая место кошмарам, от которых Алиса так отчаянно бежала. Пиноккио обернулся к девочке. Его голубые глаза, теперь совершенно живые, смотрели строго и требовательно. Он ждал ответа. — Заткнись, кот! — вскрикнула Алиса, топнув сапогом по траве. Чешир лишь задорно хмыкнул, растворяясь в воздухе. Последней, как всегда, исчезла его широкая зубастая ухмылка, оставив после себя лишь легкий ветерок. Пиноккио, до этого изучавший границу выжженной земли, медленно повернулся. Его шаги по мягкой траве были легкими и уверенными — ни капли прежней механической тяжести. Подойдя к Алисе, он остановился почти вплотную. В его взгляде не было страха перед ее криками, только спокойное, глубокое любопытство человека, который впервые заново открывает для себя этот мир. Он перехватил свою элегантную трость поудобнее и негромко произнес: — Пошли. Покажешь мне свой мир. Алиса удивленно моргнула. Напряжение, сковавшее ее плечи, вдруг спало. Вместо того чтобы испугаться или осудить ее за безумие, этот странный парень из портового города просто принял все как есть. Она поправила подол темно-синего платья, на секунду коснулась черепа на поясе и слабо улыбнулась. — Ну... ладно, — Алиса шмыгнула носом и указала рукой на тропинку, ведущую сквозь заросли гигантских грибов и светящихся цветов. — Только держись поближе ко мне. Страна чудес бывает очень капризной, особенно когда у меня плохое настроение. Они пошли бок о бок. Пиноккио с интересом вертел головой, разглядывая причудливые деревья, чьи листья шелестели в такт какой-то неслышной музыке, а Алиса впервые за долгое время чувствовала себя не беглой сумасшедшей, а настоящей хозяйкой своего пускай и странного, но такого живого королевства. Алиса шла чуть впереди, но то и дело украдкой оглядывалась на Пиноккио. Сердце в ее груди билось непривычно быстро и тепло. Ей очень нравился этот статный, молчаливый парень с живыми голубыми глазами и веснушками на кукольном лице. Но где-то глубоко внутри, за глухими стенами ее шизофрении, бился леденящий страх. «Что, если всё это — лишь очередной приход? — думала она, сжимая пальцами ткань своего белого фартука. — Что, если я сейчас очнусь под завалами больницы или в сырой палате, а его... его никогда не существовало?» Пытаясь отогнать жуткие мысли и заглушить этот страх, Алиса решила нарушить тишину. — А ты... ты с самого рождения марионетка? — тихо спросила она, не смотря ему в глаза. Пиноккио на секунду остановился, перебирая пальцами набалдашник своей новой трости. Он посмотрел на свои ладони — теперь теплые, человеческие, без единого намека на шарниры или шестеренки. — Да, — спокойно ответил он, и его голос прозвучал удивительно мягко. — Меня создал отец. И... оживил меня. Алиса замедлила шаг, внимательно слушая его. Ей казалось невероятным, что у кого-то может быть такая судьба: родиться из куска дерева и металла, а потом очнуться человеком в мире чужих фантазий. — Твой отец... Джеппетто? — Алиса вспомнила старика, которого видела с ним в порту. — Он, должно быть, очень сильно любит тебя, раз смог вдохнуть в тебя жизнь. Мой мир... он создан из боли и страха. А твой, получается, из любви? Пиноккио резко остановился. Трость в его руке замерла, упершись в землю. — Любовь?.. — тихо повторил он, словно пробуя это слово на вкус, и внимательно посмотрел на Алису. Для марионетки, пусть и ожившей, это понятие всё еще оставалось сложной, не до конца изученной формулой. — Любовь — странное чувство, да, Алиса? — внезапно разрезал тишину чужой, властный и неестественно звонкий голос. Пространство вокруг них вздрогнуло. Воздух мгновенно стал тяжелым, приторно-сладким и удушливым. Зеленая сочная трава под их ногами пошла судорожными волнами, цвет менялся на глазах — от сочного изумрудного к грязно-бурому, а затем к пугающе алому. Поляна прямо на глазах исказилась, превращаясь в жуткое, пульсирующее месиво из сырого, сочащегося кровью мяса и переплетенных жил. Карло отшатнулся. Его бледное лицо вытянулось от крайнего удивления и отвращения, а пальцы крепче сжали трость. Человеческие чувства, которые он только-только обрел, сейчас кричали ему об опасности. Из тумана, соткавшегося над мясной просекой, медленно выплыл силуэт Красной Королевы. — Любовь ослепляет, дитя мое, — продолжала правительница, высокомерно глядя на сжавшуюся Алису. — Она заставляет тебя верить в сказки о говорящих куклах и спасении, пока твой собственный разум гниет и задыхается от безумия! Пиноккио среагировал мгновенно. Человеческое сердце в его груди бешено забилось, но в движениях осталась прежняя боевая точность марионетки. Он резко шагнул вперед, выставив трость перед собой, и спрятал Алису за свою широкую спину, закрывая ее от жуткого зрелища и пугающей гостьи. Красная Королева прикрыла рот ладонью и фальшиво, приторно рассмеялась. Ее смех эхом разнесся над пульсирующей мясной поляной. — Как мило! — воскликнула она, хищно сузив глаза. — Кукольный мальчик и сумасшедшая девочка. Какая потрясающая, трагичная пара! Карло не дрогнул. Его строгий, чистый голос прозвучал на удивление холодно и уверенно: — А ты еще кто? Королева расправила свои пышные, багровые юбки, которые едва не касались сочащейся кровью земли, и гордо вскинула подбородок. — Я? Я Красная Королева, дитя, — властно ответила она, сделав шаг навстречу. — Законная правительница этого увядающего рая. И хозяйка каждого кошмара, который твоя маленькая подружка пытается здесь спрятать. Красная Королева двигалась неестественно быстро — смазанной багровой вспышкой она преодолела разделявшее их расстояние. Ее тонкие пальцы с силой сомкнулись на горле Пиноккио. — Марионетка с разумом мальчика... — прошипела она, пристально вглядываясь в его испуганные голубые глаза, словно пытаясь разглядеть шестеренки за живой оболочкой. С презрительным хмыканьем Королева резко взмахнула рукой и откинула парня в сторону. Карло пролетел несколько метров, но кукольное прошлое и механическая точность движений не подвели его даже в человеческом теле: он сгруппировался в воздухе и жестко приземлился на ноги, пропахав подошвами сапог податливую, жуткую поверхность поляны. Трость в его руке со свистом рассекла воздух. Понимая, что сила противника огромна, а Страна чудес окончательно взбесилась, Карло резко обернулся к застывшей в ступоре девочке. — Алиса, беги! — на всю поляну закричал он, приготовившись принять удар на себя. — А ты?! — в панике вскрикнула Алиса, вцепившись пальцами в свой белый фартук. Глаза ее расширились от ужаса: она не хотела бросать его, только не сейчас, когда наконец обрела родную душу. — Я найду тебя! — твердо крикнул Карло в ответ, перехватывая трость поудобнее и не сводя глаз с нависающей багровой фигуры. Красная Королева закинула голову и разразилась зловещим, издевательским смехом, от которого запульсировали мясные стены вокруг. — Ах, как мило! — пропела она, кривя губы в хищной усмешке. — Принц пытается спасти свою сумасшедшую возлюбленную! Какая трогательная глупость... Слова Королевы потонули в гуле, но Алиса уже не слушала. Страх, смешанный с инстинктом самосохранения, погнал ее вперед. Она развернулась и побежала так быстро, как только могли нести ее черные сапоги. Под ногами хлюпало и чавкало, но девушка не оглядывалась, мысленно умоляя Карло выжить. Она бежала сквозь багровый туман, пока пространство вокруг не начало резко меняться. Мясные заросли уступили место ржавым трубам, битому кирпичу и густому, пахнущему сухими травами и машинным маслом пару. Тяжело дыша, Алиса остановилась и огляделась. Она оказалась на мрачных, пустынных околицах Чайного завода. Огромные шестеренки старых конвейеров лениво вращались в вышине, а из высоких труб в серое небо струился темный дым. Здесь было тихо, но эта тишина казалась обманчивой и зловещей. — Шляпник! Точно, Шляпник! — вспыхнула надежда в голове Алисы. Трясущимися руками она поправила подол синего платья и бросилась к массивным дверям завода. Он должен был знать, как победить Безумие Королевы. Он обязан был помочь! Вбежав внутрь Чайного завода, Алиса бросилась вверх по ржавым металлическим лестницам. Вокруг грохотали огромные поршни, а конвейеры бесконечно крутили пустые заварочные чайники. Но все мысли девушки были заняты только им. «Пиноккио... Карло... Пожалуйста, будь жив. Ты обещал, что найдешь меня!» — как молитву, повторяла она про себя, пролетая этаж за этажом. Сердце колотилось от страха, подпитываемого ее болезнью: стены завода то сжимались, то превращались в решетки психиатрической лечебницы, но Алиса упрямо шла вперед. Пройдя несколько полутемных ярусов, она спустилась в самый низ — в мрачный, заброшенный мусорный отсек. Здесь пахло ржавчиной, старой заваркой и пылью. Посреди огромного помещения, подвешенный на толстых цепях и кожаных ремнях к потолку, раскачивался Шляпник. Его знаменитый цилиндр съехал набок, безумные глаза бегали из стороны в сторону, а сам он, не замечая ничего вокруг, без удержу бормотал что-то себе под нос: — Время пить чай... шестеренки трутся, кости гнутся... тик-так, королева дурак... налейте еще чашечку яда, так надо, так надо... От резких движений и безумной энергетики этого места ее наряд окончательно изменился, подстраиваясь под мрачную эстетику Чайного завода. Теперь Алиса была одета в строгое черное платье в викторианском стиле с пышными короткими рукавами-фонариками и белым плиссированным воротником-жабо. Ее тонкую талию туго стягивал широкий кожаный корсет-пояс с массивными металлическими пряжками. Поверх темной юбки, нижний подол которой был украшен контрастной белой кружевной оборкой, теперь вместо прежнего фартука красовался другой — темно-серый, потрепанный, исписанный загадочными астрономическими и алхимическими символами, среди которых отчетливо угадывался знак Юпитера. На руках девушки появились облегающие длинные нарукавники со шнуровкой, переходящие в плотные перчатки, а черно-белые полосатые чулки теперь были заправлены в высокие черные кожаные сапоги до колен со множеством ремешков и серебряных квадратных пряжек. С ее пояса, рядом с алхимическими знаками фартука, все так же глухо звякал череп Пустой Ив. Бледная кожа Алисы казалась почти прозрачной в полумраке отсека, а большие, выразительные зеленые глаза лихорадочно блестели. Длинные прямые черные волосы растрепались от бега. В правой руке она сжимала внезапно появившийся из глубин ее разума большой кухонный нож — Вострый нож, лезвие которого было покрыто зловещими брызгами свежей крови. С совершенно серьезным, отрешенным и решительным выражением лица она сделала еще шаг вперед. — Шляпник! — тяжело дыша, позвала Алиса, подбегая ближе к висящей фигуре. С пояса девушки глухо звякнул череп Пустой Ив. — Шляпник, очнись, мне нужна твоя помощь! Шляпник резко дернулся на своих цепях, отчего ржавый металл надрывно заскрежетал на весь отсек. Его безумные, расширенные зрачки наконец сфокусировались на Алисе. Он окинул взглядом ее обновленный черный стимпанк-наряд, задержался на окровавленном Востром ноже и схватился намертво сплетенными пальцами за свой съехавший цилиндр. — Ох, Алиса! — истерически вскрикнул он, и на его бледном лице проступила гримаса панического ужаса. — Время пить чай с ядом... А я не готов! Не готов, понимаешь?! Чашки не мыты, чайник забит шестеренками, а сахар... сахар превратился в порох! Он заболтал ногами в воздухе, раскачивая цепи все сильнее и сильнее, словно пытаясь сбежать от собственного безумия. — Королева... она забрала мои часы! Механизм сломан, тик-так больше не делает «тик», только «так»! — Шляпник перешел на хриплый шепот, подавшись всем телом вперед, к Алисе. — Она сожрала время, Алиса. Если ты пришла за помощью, то опоздала на бесконечность! Или пришла слишком рано? Какая разница, если чай уже отравлен! Алиса крепче сжала рукоять Вострого ножа. Безумие ее старого друга давило на сознание, заставляя стены завода вокруг них снова сжиматься, словно стены тесной палаты. Ей нужно было вернуть его в реальность, ведь где-то там, на мясной поляне, Карло прямо сейчас сражался за ее жизнь. Спустя некоторое время тяжелые металлические двери отсека со скрежетом отворились. В клубах густого промышленного пара показался Карло. Страна чудес изменила и его облик, подстроив под стать мрачному заводу. Теперь на парне был элегантный стимпанк-костюм: приталенный кожаный жилет, украшенный медными шестеренками и заклепками, строгий темный сюртук с высокими лацканами и плотные брюки в тонкую полоску, заправленные в массивные кожаные сапоги. Однако этот мир, рожденный из безумия и боли, давался ему тяжело. Карло сильно, надрывно кашлял, прижимая ладонь к губам, словно его новые, человеческие легкие едва справлялись с ядовитым дымом и гарью завода. Забыв обо всем на свете — о безумных криках Шляпника, о висящих цепях и окровавленном ноже в руке — Алиса бросилась к нему. Она крепко, отчаянно обняла Карло, утыкаясь лицом в его плечо. В этот момент ей было все равно, реален он или является лишь плодом ее шизофрении. Главное — он выжил, он сдержал обещание и нашел ее. Карло мягко улыбнулся, и эта улыбка мгновенно преобразила его кукольное лицо с веснушками, сделав его удивительно теплым и живым. Он осторожно, но крепко обнял девушку в ответ, утыкаясь подбородком в ее растрепанные черные волосы. Одной рукой он все еще опирался на свою трость, а ладонью другой бережно поглаживал ее по спине, чувствуя, как сильно дрожат ее плечи под слоями черного стимпанк-платья. — Я думал, мы будем пить чай, — негромко, с легкой хрипотцой в голосе произнес Пиноккио, пытаясь разрядить обстановку и успокоить Алису. Этот простой, почти будничный вопрос в таком жутком месте прозвучал как настоящее спасение. На секунду Алисе показалось, что весь этот ржавый, грохочущий Чайный завод с его поршнями, цепями и безумным Шляпником отступил на задний план. Объятия Карло были осязаемыми, надежными и дарили то самое тепло, которое она так долго искала в своем холодном, пугающем мире. — Чай?! Кто сказал «чай»?! — надрывно завопил с потолка Шляпник, снова задергавшись на своих цепях. — Безумцы! Время вышло, я же говорю вам! Нельзя пить чай, когда часы идут задом наперед! Но Карло даже не посмотрел наверх. Он лишь сильнее прижал Алису к себе, давая ей понять, что теперь он рядом и никуда не исчезнет, как бы сильно ни бесновалась Страна чудес. Шляпник, несмотря на своё безумие, на удивление хорошо знал потайные ходы Чайного завода. Он ловко раскачивался на цепях и указывал им дорогу между грохочущими поршнями и конвейерами, что-то весело напевая себе под нос. Карло и Алиса шли следом, стараясь не отставать. Девушка крепко держала парня за руку, всё ещё не веря, что он смог спастись от Красной Королевы. — Как ты выбрался? — тихо спросила Алиса, заглядывая ему в глаза. — Чешир помог, — ответил Карло, нежно посмотрев на девушку. — Он отвлёк Королеву в самый последний момент. Но стоило ему договорить, как пространство вокруг них болезненно задрожало. Ржавые стены завода, шестерёнки и сам Шляпник начали стремительно блекнуть и таять, превращаясь в густой серый туман. Алиса испуганно закричала, чувствуя, как уходит почва из-под ног... И резко открыла глаза. Вместо грохота машин портового города или безумных криков Страны чудес вокруг царила мягкая, глухая тишина. Алиса тяжело дышала, сидя на кровати. Это был обычный, чистый номер отеля. — Что?.. Где я? — растерянно прошептала она, лихорадочно вертя head головой. Паника сжала грудь. — Карло? Карло! В этот момент дверь в комнату тихо скрипнула. — О, юная леди, вы проснулись, — в номер вошла марионетка. Она выглядела как безупречный, статный дворецкий: во фраке, с идеальной осанкой, но с характерными деревянными шарнирами. Кукла вежливо поклонилась. — Вот ваш завтрак. Алиса растерянно кивнула, едва взглянув на поднос с едой. Сейчас её волновало совсем другое. — А вы... вы не знаете, где Карло? — Господин Пиноккио сейчас внизу, со своим отцом и его товарищем, мисс, — мягко ответил дворецкий. — И ещё кое-что... Вам просили передать это. Марионетка указала рукой на аккуратно сложенную одежду, оставленную на кресле, после чего бесшумно удалилась. Алиса послушно кивнула. Наскоро поев, чтобы восстановить силы после пережитого кошмара, она переоделась. Весь её мрачный стимпанк-наряд исчез, словно его и не было. Теперь на ней было чистое, свежее платье нежного бирюзового цвета. Девушка глубоко вздохнула и вышла из номера, спустившись в просторный главный зал отеля. Там действительно стоял Карло вместе с Джеппетто. Заметив её, парень сразу же повернулся. Он внимательно посмотрел на Алису, оценил её новый спокойный образ и вежливо кивнул головой, делая шаг навстречу. — Я рад, что с тобой всё нормально, Алиса, — произнёс он. Его механический голос звучал строго, но в нём слышались те самые живые, тёплые нотки, которые она впервые узнала там, на мясной поляне в Стране чудес. И от этого звука на душе у Алисы наконец стало спокойно. Алиса сделала шаг ближе к парню, её взгляд опустился на его правую руку. В реальном мире она выглядела совсем иначе, чем в её воображении — это был сложный, искусно сработанный механизм из тёмного металла и шестерёнок. — Карло… твоя рука? — тихо спросила она и осторожно, едва ощутимо коснулась прохладного железа кончиками пальцев. — А это? Всё нормально, это рука со способностями, — спокойно ответил Пиноккио, глядя на девушку сверху вниз своим проницательным взором. Он даже не шелохнулся, позволяя ей изучить протез. — О, это та милая девушка, которую мы видели в порту? — раздался вдруг со стороны незнакомый, мягкий мужской голос. Алиса слегка вздрогнула от неожиданности и обернулась. Рядом с Джеппетто стоял мужчина лет сорока. Он выглядел очень ухоженным: дорогая, идеально скроенная одежда, аккуратная причёска и вежливая, располагающая к себе улыбка. Вспомнив о манерах, Алиса тут же перехватила пальцами подол своего бирюзового платья и изящно сделала лёгкий реверанс. — Простите, я Алиса Лиделл, — представилась она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Мужчина удивлённо приподнял брови, а в его глазах отразилось искреннее сочувствие. — О… Я знал вашего отца, — мягко произнёс он, сделав полшага вперёд. — Мне так жаль, мисс Лиделл. Потеря такого человека — огромная трагедия. Упоминание о прошлом и о пожаре отозвалось привычной тупой болью в груди, но Алиса лишь на мгновение опустила ресницы, а затем снова посмотрела на собеседника. — Всё нормально, — тихо улыбнулась девушка, давая понять, что справляется со своим горем. Карло мягко сделал шаг вперёд и положил свою тяжёлую механическую руку на плечо Алисы. Металл приятно холодил ткань её бирюзового платья, возвращая чувство реальности. Девушка подняла голову и внимательно посмотрела на Карло, ловя его спокойный, уверенный взгляд. — Мы в безопасном месте, — негромко сказал парень, и в его механическом голосе прозвучала надёжная защита. — В отеле «Крат». Тут нас не достанут марионетки. Алиса облегчённо выдохнула. После бесконечного бегства по туманным околицам, Чайному заводу и жутким мясным полянам Страны чудес, эти слова звучали как самая желанная музыка. Отель «Крат» казался настоящей крепостью, отрезанной от всего того безумия, что творилось снаружи, и теперь, когда Карло был рядом, она наконец-то могла чувствовать себя защищённой. Карло повёл Алису по коридорам отеля «Крат», показывая ей просторные залы, викторианские гостиные и массивные бронированные двери, которые надёжно защищали это место. Девушка с любопытством осматривала всё вокруг: сверкающие хрустальные люстры, тяжёлые портьеры и удивительные механизмы, которые поддерживали порядок в отеле. После кошмаров Страны чудес это место казалось ей прекрасным сном. Но затишье длилось недолго. Завершив экскурсию, Карло остановился у парадного входа. Его лицо снова стало серьёзным и сосредоточенным. — Мне нужно идти, Алиса, — тихо, но твёрдо произнёс он, проверяя крепления на своей механической руке. Девушка тревожно взглянула на него. За порогом отеля начинался опасный мир, погружённый в безумие кукольного восстания. Там, на туманных и залитых кровью улицах города Крата, его подстерегала смертельная опасность — обезумевшие марионетки, готовые разорвать любого человека. Несмотря на все риски, Карло решительно шагнул за двери, оставляя Алису в безопасности отеля, и скрылся в опасной неизвестности. — Будь осторожен, — тихо сказала она вслед, когда тяжёлые двери отеля закрылись за Карло, отсекая его фигуру от безопасного тепла холла. Алиса ещё какое-то время всматривалась в матовое стекло, чувствуя, как внутри снова начинает шевелиться привычная тревога. Но внезапно это гнетущее чувство прервало чьё-то мягкое присутствие. К ней неслышно подошла девушка с необыкновенными голубыми волосами, отливающими лазурью в свете хрустальных люстр. На ней было строгое, но элегантное тёмное платье, а её бледное, почти кукольное лицо лучилось невероятным спокойствием и печальной мудростью. — Не беспокойтесь за него, мисс Алиса, — тихо и певуче произнесла незнакомка, заглядывая девушке в глаза. — Отель «Крат» хранит тех, кто в нём нуждается, а Карло... Карло сильнее, чем кажется. Его ведёт долг и зов сердца. Алиса удивленно моргнула, разглядывая прекрасную девушку. Атмосфера вокруг неё была такой чистой и безмятежной, что даже безумные голоса в голове Алисы на мгновение затихли, уступая место долгожданному покою. Алиса молча кивнула, принимая эти утешительные слова, и медленным шагом направилась обратно к себе в номер. Каждые несколько шагов она поправляла подол своего нового бирюзового платья, погруженная в глубокие, путаные мысли. Заперев за собой дверь, она подошла к окну и прижалась лбом к прохладному стеклу, за которым расстилался объятый туманом Крат. Где-то там, среди темных переулков, сейчас пробирался Карло. Алиса ни на секунду не сомневалась в его силе — она прекрасно понимала, что он умеет сражаться и легко справится с безумными марионетками. Его железная рука со способностями и холодная решимость делали его идеальным защитником. Но её пугало другое. Гораздо сильнее, чем восстание кукол, её тревожило собственное сердце. Она никак не могла понять — как? Как это случилось? Как она, сломленная, запутавшаяся в собственном безумии девушка, которая видела мир через призму кошмаров и психиатрических лечебниц, умудрилась влюбиться в него? В этого странного, молчаливого парня с механическим голосом, который соединял в себе черты живого человека и идеальной куклы. Вспоминались его глаза, его редкая, но такая теплая улыбка, то, как бережно он обнимал её на жутком Чайном заводе, спасая от наплыва шизофрении. Он стал её якорем. И от этой внезапной, вспыхнувшей внутри любви Алисе становилось и тепло, и одновременно жутко, ведь в этом мире ни в чём нельзя было быть уверенной до конца. — Если мы опять там будем? — тихо сказала она про себя, глядя на то, как капли дождя медленно стекают по стеклу. — Ты будешь со мной? В том безумном мире? Приведешь в порядок мои мысли? Ее собственный шепот показался ей слишком громким в пустой комнате отеля. Алиса отошла от окна и опустилась на край мягкой кровати. В голове все еще кружились образы Чайного завода, зловещие шестеренки, застрявшие во времени часы и безумный, раскачивающийся на цепях Шляпник. Тот мир Страны чудес, подпитанный ее болезнью, всегда был готов утащить ее обратно в свои мрачные объятия. Но теперь мысль об этом не вызывала прежнего парализующего ужаса. Она вспомнила, как Карло обнимал ее там, в самом низу заброшенного мусорного отсека, среди ржавчины и пыли. Его механический голос, его спокойствие и тяжелая, надежная рука на ее плече — все это действовало как самое сильное лекарство от шизофрении. Он не боялся ее безумия. Он просто шел сквозь него, чтобы найти ее. Алиса обхватила себя руками за плечи, сминая ткань бирюзового платья, и прикрыла глаза. Она знала, что когда Карло вернется с опасных улиц Крата, она обязательно спросит его об этом вслух. И почему-то внутри росла твердая, глухая уверенность: что бы ни случилось, в какую бы пучину иллюзий и кошмаров она ни провалилась снова, он придет. Протянет свою железную руку и соберет ее осколки воедино. Иллюзия безопасности отеля «Крат» лопнула так же внезапно, как мыльный пузырь. Реальность вокруг Алисы качнулась, подернулась рябью, и плотные стены комнаты растаяли, уступая место давящей, глухой прохладе. Она очнулась опять в безумной Стране чудес. Девушка растерянно осмотрелась по сторонам, но вместо ржавого Чайного завода или привычных серых палат теперь она находилась в подводном мире. Вокруг нее лениво колыхались гигантские фосфоресцирующие водоросли, сквозь толщу зеленоватой воды пробивались блеклые лучи неведомого солнца, а на дне покоились обломки затонувших кораблей, переплетенные с механическими деталями. Бирюзовое платье плавно покачивалось в такт подводному течению, словно она сама превратилась в морскую нимфу. Внезапно прямо перед её лицом из ниоткуда соткалась парящая в воде зубастая ухмылка, а вслед за ней проявился и сам Чеширский кот. Его худое тело медленно изгибалось, а безумные глаза светились во тьме глубин. — Твоё безумие смешается с реальностью, Алиса, — широко улыбнулся кот, обнажая острые зубы, и сделал плавный кувырок в воде. — Не смешается… Он спасет, — твердо ответила Алиса. Она посмотрела на кота с явной брезгливостью и раздражением. Ей надоели его вечные загадки и пророчества, подрывающие веру в собственную вменяемость. Теперь у неё был тот, ради кого стоило цепляться за настоящий мир. — Любовь, любовь… — протянул Чешир, ничуть не обидевшись, и пошел рядом с ней, забавно перебирая лапами по песчаному дну, словно подводное давление вообще не имело для него значения. — Самая сильная иллюзия из всех существующих, милочка. Посмотрим, выдержит ли её твоя кукла. — Он не кукла, а человек! — строго отрезала Алиса, и в её зелёных глазах вспыхнул опасный огонь. Она упрямо пошла вперёд, рассекая бёдрами толщу воды, а её бирюзовое платье шлейфом тянулось следом среди колышущихся водорослей. — Надо его найти. Он где-то здесь, я чувствую. Чеширский кот издал тихий, хриплый смешок, который прозвучал под водой как бульканье лопающихся пузырей воздуха. Он легко обогнал её, перевернулся на спину и поплыл задом наперёд прямо перед её лицом, лениво подёргивая облезлым хвостом. — Любовь — она безумна и беззуба, Алиса, — промурлыкал кот, вытягивая свою жуткую, широкую улыбку, в которой вопреки его словам блеснул ряд острых, как иглы, зубов. — Она ослепляет сильнее, чем туман в Крате, и лишает воли быстрее, чем приказы Великого Ковенанта. Ты уверена, что ищешь человека, а не собственное желание быть спасённой? Алиса даже не замедлила шаг. Мысли о Карло, о его тихом механическом голосе и о том, как бережно он держал её за плечо в отеле, помогали ей дышать здесь, на самом дне её собственного безумия. — Поговори мне ещё, — процедила она сквозь зубы, оглядывая темные подводные рифы в поисках знакомого силуэта в стимпанк-костюме. — Алиса! Алиса! — раздался сквозь толщу воды до боли знакомый, громкий зов. Девушка резко обернулась. Разгоняя испуганные косяки светящихся рыб, к ней бежал Пиноккио. В этом странном подводном пространстве на нём снова был тот самый стимпанк-костюм с кожаным жилетом и латунными шестерёнками. Его тяжёлые сапоги поднимали со дна облачка золотистого песка. — Пиноккио! — выдохнула Алиса. Она рванулась навстречу и крепко обняла его, прижимаясь всем телом и чувствуя прохладу его металлической руки со способностями. — Ты тут... Ты действительно здесь, — шептала она, утыкаясь лицом в его плечо. Чеширский кот над их головами разочарованно фыркнул и растворился в зеленоватой воде, оставив после себя лишь тающую улыбку. Карло нежно прижал девушку к себе, давая ей безмолвное обещание защитить от любых иллюзий. Теперь они были вместе в этом очередном витке её безумия. Путешествуя по подводному миру, они держались за руки. Вокруг них то и дело возникали странные морские жители Страны чудес — механические рыбы с часовыми механизмами вместо чешуи и испуганные русалки. Помогая местным жителям справляться с наплывом порчи и шестерёнок, которые загрязняли их дома, Алиса и Карло уверенно продвигались вперёд. Парень использовал скрытые возможности своей железной руки, расчищая путь, а Алиса направляла их сквозь путаные лабиринты рифов. Постепенно вода вокруг них начала отступать, становясь всё более прозрачной и лёгкой, пока подводное давление окончательно не исчезло. Сделав последний шаг сквозь пелену тумана, они вышли на залитую странным светом поляну, полностью сложенную из огромных игральных карт. Перевернутые тузы и короли шуршали под ногами, словно сухая осенняя листва, а впереди простирались новые, ещё неизведанные владения Королевы. Оказавшись на шуршащей поляне, Алиса и Карло замерли, разглядывая друг друга. Карточные владения Королевы мгновенно переписали их облик, соткав новые наряды прямо из атмосферы этого готического безумия. Алиса удивленно опустила взгляд на свое изменившееся платье. Корсаж теперь был выполнен в глубоких коричневых и ярко-красных тонах, а по самому центру шла вертикальная вставка, украшенная рядами маленьких красных сердец. Короткие пышные рукава-фонарики в красно-коричневую полоску плотно облегали плечи, подчеркивая ее хрупкость. На шее аккуратно сидел темный воротничок, из-под которого по-прежнему поблескивал ее неизменный кулон в виде греческой буквы Омега. Руки девушки скрывали длинные изящные перчатки-митенки без пальцев: они начинались темно-коричневым цветом у локтей, плавно перетекали в ярко-красный у запястий и заканчивались легкими оборками. Пышная, насыщенно-красная основная юбка тихо шуршала по картам. Поверх нее был повязан белый фартук с золотистой каймой, на самом верху которого красовался крупный черный символ пики — словно перевернутое сердце. Внизу фартука проступили загадочные алхимические знаки: слева отчетливо виднелось красное зеркало Венеры, а справа — загадочный черный астрологический символ. На пояснице же был завязан огромный, тяжелый бант коричневого цвета, покрытый узорами из золотистых сердец. Одежда Пиноккио тоже изменилась до неузнаваемости. Основой его нового образа стал длинный приталенный сюртюк насыщенного бордово-красного цвета в тонкую вертикальную полоску. Его воротник и лацканы были отделаны объемным черным мехом, добавляя наряду роскоши, а на рукавах поблескивали золотистые пуговицы. Под сюртуком виднелся двубортный черный жилет с замысловатым узорчатым тиснением и глянцевой кожаной текстурой внизу. Строгая белая рубашка с широким черным шелковым галстуком и элегантным зажимом завершала верх, а из правого рукава аккуратно выступал белый манжет. Нижняя часть его костюма состояла из строгих, зауженных черных брюк в едва заметную вертикальную полоску. Талию парня подчеркивал широкий ремень из потертой темной кожи с двойной латунной пряжкой, от которого к карману тянулась изящная серебристая цепочка для карманных часов. На лице Карло появились аккуратные круглые очки в тонкой оправе, придавшие ему вид ученого или изобретателя, а его правая рука была скрыта плотной черной кожаной перчаткой. Но главным акцентом оставалась его левая рука — сложнейший механический протез. Он состоял из массивных металлических пластин, трубок, поршней и золотистых латунных деталей. На плече закрепился крупный декоративный элемент, напоминающий круглый компас или циферблат с остроконечной звездой внутри, а на предплечье хищно поблескивало острое механическое острие-гарпун. Карло окинул взглядом бескрайние просторы из шелестящих тузов и джокеров. Его механический голос прозвучал тихо, но отчетливо: — Мы в самом сердце этого безумия. — Карты?.. — Алиса огляделась, крепче сжав кулаки. Перчатки приятно облегали пальцы, а новое платье словно придавало ей уверенности перед финальной битвой. Они сделали всего несколько шагов по шуршащим картам, когда Карло резко остановился. Его механический протез со скрежетом замер, а круглые очки тускло блеснули в полумраке Страны чудес. — Алиса, мне надо тебе кое-что сказать... — его голос прозвучал как-то иначе, сквозь привычные кукольные нотки пробилось глухое, человеческое волнение. — Я узнал, что случилось тогда. В тот день, когда сгорел твой дом. Девушка замерла на месте, словно пригвожденная к земле. Подол ее красно-коричневого платья задел край огромного туза, и этот звук показался оглушительным в наступившей тишине. Всё её существо, каждая клеточка тела, измученная годами лечебниц и кошмаров, закричали от ужаса и любопытства одновременно. — Что?! — Алиса резко обернулась и посмотрела на Карло. Её зеленые глаза расширились, а пальцы в митенках судорожно сжались. — Карло, что ты узнал?! О моем отце? О пожаре?! Но стоило ей задать этот вопрос, как пространство вокруг них болезненно за Пульсировало. Внутри её собственного разума воздвиглась глухая, непреодолимая стена. Сама её психика, глубоко запрятанная шизофрении и подсознание, словно взбунтовались — само сознание девушки не хотело, панически боялось узнать правду, которая могла окончательно разрушить её хрупкий мир. Голова Алисы взорвалась дикой болью. И в этот же миг реальность Страны чудес снова треснула. — Али... — Карло не успел договорить. Его глаза-линзы внезапно погасли, колесики внутри механической руки заклинило, и он, потеряв опору, тяжело рухнул прямо перед ней. Но упал он уже не на карты. Поляна Червонной Королевы мгновенно исчезла, переписывая окружение под воздействием нового приступа паники. Теперь Карло неподвижно лежал на огромной, уходящей в бесконечную темноту шахматной доске, чьи строгие черно-белые клетки символизировали новый, еще более опасный порядок её безумия. — Опять припадок, — Карло тяжело поднялся на ноги, глухо выругавшись. Он отряхнул свой бордово-красный сюртюк от невидимой пыли шахматной доски. — Чёрт... Алиса снова исчезла, провалившись в очередной слой своего затуманенного разума, а сам парень оказался посреди мрачных, бесконечных коридоров какого-то жуткого замка. Стены здесь были выложены из огромного серого камня, а из швов со свистом вырывался холодный пар, напоминающий выхлопы машин на улицах Крата. Тяжёлые сапоги Карло эхом отзывались в пустоте, пока он шёл вперёд, судорожно сжимая свою механическую руку. Он должен был найти её, пробиться сквозь любой заслон её подсознания. — Вот как, — внезапно раздался из темноты под потолком вкрадчивый, парящий голос. Пространство исказилось, и перед парнем соткалась жуткая, широкая ухмылка. — Пиноккио... Чеширский кот медленно проявился целиком, лениво покачиваясь в воздухе, словно лежал на невидимой подушке. Его фосфоресцирующие глаза с явным любопытством разглядывали круглые очки Карло и его начищенный протез. — Кот, — Карло резко остановился и холодно посмотрел на него из-под стекол очков. Механическое острие на его левом предплечье с тихим щелчком выдвинулся вперёд, готовое к бою. — Ты крутишься здесь слишком часто. Где Алиса? Что это за замок? — О, это замок воспоминаний, деревянный мальчик, — Чешир перевернулся в воздухе, забавно поджав лапы. — Самое охраняемое место в её голове. Она так отчаянно защищает свою ложь от твоей правды... Ты ведь принёс ей огонь истины, верно? Но её разум предпочитает сгореть в безумии, лишь бы не видеть то, что ты узнал. Карло проигнорировал кота и пошёл дальше по гулким, мрачным коридорам замка воспоминаний. Шаг за шагом, слушая ритмичный стук своих сапог и тихое жужжание шестерёнок в левой руке, он думал только об Алисе. О её хрупкости в том красно-коричневом платье, о её безумном мире и о том, как отчаянно она цепляется за него, Карло, чтобы окончательно не сойти с ума. — Думаешь о ней, — Чеширский кот лениво перебирал лапами, бесшумно шагая прямо по вертикальной каменной стене, переворачиваясь то вверх тормашками, то на бок. — Твои мысли такие громкие, Пиноккио. Они так забавно тикают. — Не твоё дело, — отрезал Карло, даже не повернув головы. Из-под круглых очков его взгляд оставался холодным и сосредоточенным. — Я просто кукла. Но для неё я мальчик. Живой человек, понимаешь? И я не оставлю её здесь. Кот издал долгий, вибрирующий мурлыкающий звук, в котором сквозила снисходительная издёвка. Он плавно перетек со стены на потолок, зависнув прямо над головой парня. — Любовь — это сложно, мой деревянный друг, — прошептал Чешир, и его жуткая улыбка стала ещё шире. — Сложно даже для тех, у кого бьётся настоящее сердце. А для того, в ком крутятся шестерёнки и течёт Эрго... это может стать смертельной поломкой. Она разрушит твой механизм, Карло. Зачем тебе это? — Ну и пусть это так и будет, — твёрдо произнёс Карло, упрямо глядя вперёд, в темноту бесконечного коридора. Механический голос парня прозвучал как никогда человечно, без малейшего кукольного безразличия. — Я её спасу от этого. Я люблю её. Стены замка воспоминаний на мгновение замерли, словно само безумие Страны чудес удивилось этой искренней, непоколебимой вспышке чувств со стороны того, кого считали лишь созданием из металла и Эрго. Вдруг из глубин туманного коридора, лениво взмахивая светящимися крыльями, вылетела хрупкая неоновая бабочка. Сделав пару кругов вокруг его растрёпанных тёмных волос, она плавно опустилась на плечо Карло, прямо на пушистый чёрный мех его бордового сюртука. Её блеклый свет мягко отразился в стёклах его круглых очков. — Надежда… — тихо промурлыкал Чеширский кот. Он лениво вытянулся на невидимой полке под потолком, и в его безумных глазах впервые промелькнуло что-то похожее на уважение. Кот посмотрел на бабочку, затем на сосредоточенное лицо Карло. — Самый редкий гость в этих краях, Пиноккио. Обычно её сжирают кошмары ещё на подлёте. Раз она выбрала тебя, значит, у твоей сказки всё ещё есть шанс на хороший конец. Иди, деревянный мальчик. Замок воспоминаний не любит тех, кто не сомневается в своём пути. Она ждёт тебя в тронном зале. Карло сорвался на бег. Бабочка надежды испуганно взлетела с его плеча и закружилась впереди, указывая путь сквозь мрачные своды замка. Но стоило ему добежать до массивных дверей, как из тени колонн с оглушительным шуршанием выросли карточные стражи. Огромные живые карты Червонной Королевы, вооружённые пиками, мгновенно окружили парня, перекрывая все выходы. Скрестив копья перед его грудью, они заставили Карло подчиниться и грубо повели его внутрь огромного тронного зала. В самом конце зала, на высоком троне, восседала Красная Королева, источающая властную и жуткую ауру. Светящаяся неоновая бабочка, порхавшая рядом с Карло, подлетела слишком близко к трону. Королева лениво взмахнула рукой и с жестокой улыбкой мгновенно раздавила хрупкое насекомое в своём кулаке. Искорки света безвозвратно растаяли в воздухе. — О как, — Красная Королева брезгливо стряхнула остатки светящейся пыльцы. — Надежда? Мой деревянный друг, ты глуп. В этом замке нет места для таких глупых иллюзий. Карло даже не посмотрел на Королеву. Его взгляд был прикован к фигуре, стоявшей подле трона. Это была Алиса. Но её новое красно-коричневое платье казалось теперь зловещим саваном. Девушка смотрела на Карло абсолютно пустыми, безжизненными глазами, в которых больше не было прежнего зелёного огня, а по её бледным щекам катились тёмные, пугающие потёки крови. Её разум полностью сдался кошмару, уходя от страшной правды о пожаре. Стражи с силой толкнули Карло в спину, заставляя его упасть. Парень стоял перед ней на коленях на холодном каменном полу, тяжело дыша. Его круглые очки едва не слетели, а механическая рука бессильно упёрлась в плиты зала. Он поднял голову и с непередаваемой человеческой болью посмотрел на потерявшую себя девушку. — Алиса! Очнись! Алиса! — отчаянно закричал он, и его голос, сорвавшись на громкий металлический отзвук, эхом разнёсся по всему тронному залу. — Посмотри на меня! Это я, Карло! Не сдавайся этому безумию! Карточные стражи мёртвой хваткой вцепились в плечи Карло. Двое тяжёлых пиковых валетов навалились сверху, удерживая его, но парень отчаянно вырывался вперёд, к Алисе. Колёсики в его левом механическом протезе бешено зажужжали, латунные поршни задвигались на пределе возможностей, а острие-гарпун со скрежетом царапало каменные плиты пола. — Алиса! — снова закричал он, пытаясь дотянуться до неё хотя бы взглядом сквозь стёкла своих круглых очков. Его бордово-красный сюртюк помялся, а воротник с чёрным мехом съехал набок, но Карло не обращал на это внимания. — Слышишь меня?! Очнись! Красная Королева лениво подпёрла подбородок рукой и с искренней скукой посмотрела на бьющегося в путах парня. Её взгляд скользнул по его узорчатому жилету, кожаной перчатке и, наконец, остановился на его искажённом от боли лице. — Какое шумное создание, — брезгливо протянула Королева, и её голос эхом разнёсся под сводами тронного зала. Она медленно поднялась со своего места, шурша пышными юбками, и сделала шаг к коленопреклонённому Карло. — Давай я превращу тебя в марионетку, чтобы не визжал как поросёнок? Безвольной куклой без капли Эрго ты мне нравишься куда больше. Никаких глупых чувств, никакой любви. Только тишина и послушание. Она протянула к нему свою бледную руку с острыми ногтями. Алиса же продолжала стоять рядом с троном, неподвижная и чужая, а тёмные потёки крови на её щеках казались чёрными в холодном свете замка. Разум девушки окончательно засыпал, утягивая её в бездну, пока её единственного защитника пытались лишить самой души. Ярость и отчаяние придали Карло невиданную силу. Издав громкий механический рык, он резко рванулся вперед, и металлическая рука со способностями сработала на полную мощность. Поршни и шестеренки закрутились с бешеной скоростью: одним мощным ударом прочного протеза он буквально разнес удерживавших его карточных стражей, заставив их разлететься ворохом порванных игральных карт. Красная Королева не успела даже вскрикнуть. Карло в один прыжок преодолел расстояние до трона и, взмахнув левой рукой, точным ударом острого механического острия-гарпуна сокрушил правительницу этого безумного мира. Иллюзорное величие Королевы лопнуло, и она с глухим стоном растворилась в воздухе, оставив после себя лишь облако черного дыма. Не теряя ни секунды, парень бросился к своей возлюбленной. — Алиса! — выдохнул он, падая перед ней на колени и крепко, отчаянно прижимая её к своему бордово-красному сюртуку. Он обнял её обеими руками — и мягкой кожаной перчаткой, и тяжелым металлическим протезом, наплевав на то, что стальные детали могли показаться слишком холодными. Карло бережно уткнулся лицом в её плечо, сминая ткань её королевского платья, и прижал девушку к себе так сильно, словно пытался своим телом закрыть её от всех кошмаров Страны чудес. Алиса оставалась неподвижной, но от этого объятия, наполненного искренней человеческой любовью и теплом, потёки крови на её бледных щеках начали медленно исчезать, а в глубине пустых глаз едва заметно дрогнул первый, пока еще слабый зеленый огонек. Карло держал её, шепча слова утешения и зная, что теперь, когда Королева повержена, он ни за что не отпустит её разум обратно во тьму. Тихий скрежет разлетающихся карт и эхо поверженной Королевы сменились новым, зловещим звуком. Карло услышал странный шум, доносившийся из самой чащи оживающих теней. Этот глухой, размеренный стук каблуков никак не вязался со сказочным безумием Страны чудес — он был слишком реальным, холодным и пугающим. Парень по-прежнему крепко прижимал к себе Алису, но теперь он настороженно поднял голову и посмотрел вглубь темного, полуразрушенного зала замка. Из густого серого тумана медленно вышел человек в строгом, безупречно отутюженном костюме. Его лицо выражало абсолютное, леденящее душу спокойствие. Алиса в руках Карло вздрогнула — это был её психиатр, доктор доктор Ангсворт (главный врач психиатрической лечебницы). Человек, который годами внушал ей, что её воспоминания — лишь плод больной фантазии, и заставлял забыть всё, что произошло в ночь пожара. Это он был истинным кукловодом, прячущимся за изломанными стенами её разума. Вся злость, всё Эрго и человеческая решимость закипели внутри Карло. Его механическая левая рука с тихим угрожающим щелчком направила острие-гарпун прямо в сторону вошедшего. Стёкла круглых очков парня яростно блеснули в полумраке тронного зала. — Я знаю правду! — во весь голос крикнул Пиноккио, и его отчаянный, сильный крик заставил содрогнуться каменные своды замка воспоминаний. — Я знаю, что случилось тогда! Ты больше не сможешь прятать от неё её прошлое и пичкать её своей ложью! Психиатр лишь снисходительно улыбнулся, сделав ещё один шаг вперёд, а Алиса в объятиях Карло судорожно вздохнула, словно это имя и этот крик наконец-то начали пробивать глухую стену её затянувшегося припадка. Психиатр остановился посреди полуразрушенного тронного зала. Его холодный, размеренный голос прозвучал с пугающей, гипнотической уверенностью, от которой стены замка воспоминаний жалобно затрещали. — Ты знаешь правду? — тихо спросил доктор, снисходительно глядя на Карло сквозь призму своего абсолютного превосходства. — Правда в том, деревянный мальчик, что её разум сломался не просто так. Она сама подожгла свой особняк. Это её вина. Её безумие унесло жизни её семьи, и теперь она прячется здесь, за картами и сказками, потому что не может вынести собственной трезвости. От этих слов Алиса в руках Карло судорожно вздохнула, её тело задрожало, а из глаз снова готовы были хлынуть пугающие капли. Доктор пытался вернуть её в то ужасное состояние покорности и вечной вины, в котором удерживал годами. — Нет! — яростно выкрикнул Карло, и его механический голос сорвался на оглушительный, чистый металлический звон. Он ещё крепче прижал к себе дрожащую девушку, закрывая её своим бордово-красным сюртуком. — Это ложь! Я видел её воспоминания! Я знаю всё до единого кусочка! Парень резко вскинул левую руку, и его мощный протез-гарпун с хищным жужжанием шестерёнок нацелился прямо в грудь доктора. — Это ты! Ты! — обвиняюще крикнул Пиноккио, и в его глазах-линзах зажглась настоящая, человеческая ненависть к кукловоду. — Ты устроил тот пожар, чтобы забрать её, запереть в лечебнице и переписать её память! Ты годами внушал ей эту вину, чтобы скрыть своё собственное преступление! Но твоя власть закончилась, доктор. Я верну ей её настоящее прошлое! — Карло… — тихо сказала Алиса. Её голос, поначалу едва различимый, прозвучал чище и яснее, чем когда-либо за всё время их блужданий по осколкам Страны чудес. Тёмные потёки крови на бледных щеках окончательно растаяли, уступая место живому румянцу, а в глубине зелёных глаз ярким, ровным пламенем зажёгся прежний огонь разума. Внушённая доктором ложь о её вине, разбившись о непоколебимую веру Карло, больше не имела над ней власти. Она медленно подняла руку в красно-черной перчатке-митенке и коснулась плеча его бордового сюртука, убеждаясь, что он настоящий. — Алиса, — Карло мгновенно перевёл взгляд с застывшего в тени психиатра на неё. В его глазах-линзах за стёклами круглых очков отразилось такое облегчение, на какое только способна живая, любящая душа. Он ослабил хватку своей массивной левой руки, чтобы ненароком не причинить ей боль стальными деталями, и бережно, но крепко сжал её ладонь своей правой рукой в плотной кожаной перчатке. — Всё хорошо, — мягко, без единой фальшивой механической нотки произнёс он, закрывая её собой от замершего доктора. — Всё уже хорошо. Я здесь, и я не позволю ему больше ранить тебя. Мы пройдём сквозь это вместе. Психиатр сделал ещё один неторопливый шаг вперёд, и на его лице заиграла холодная, язвительная усмешка. Он окинул взглядом стоящих на коленях влюблённых — Алису в её пышном королевском платье с алхимическими знаками и Карло в его изящном бордовом сюртуке с массивным стальным протезом. — Как мило... — с наигранным умилением протянул доктор, и в его голосе зазвучал яд, способный отравлять самые светлые воспоминания. — Безумная девочка и деревянный мальчик. Идеал твой, да, Алиса? Сломанная кукла, которая прячется в мире фантазий от суровой реальности, и бездушная марионетка, возомнившая себя человеком. Вы так отчаянно цепляетесь друг за друга, словно этот мусор из шестерёнок и окровавленных карт может заменить вам настоящую жизнь! Он резко перевёл свой леденящий взгляд прямо на Алису, пытаясь вновь пробиться сквозь её защиту: — Посмотри на него! Ты заменила живой мир деревянной игрушкой, которая потакает твоему безумию! Неужели ты думаешь, что его фальшивое сердце сможет спасти тебя от правды? Но Карло лишь сильнее сжал ладонь Алисы, чувствуя, как внутри его груди, где горело Эрго, разгорается самое настоящее, живое пламя, готовое раз и навсегда уничтожить этого кукловода. — Заткнись! Заткнись! — вскрикнула Алиса, зажимая уши руками в красно-черных митенках. Слова доктора жалили, но её разум больше не поддавался гипнозу. Из последних сил она прижалась к Карло, прячась от леденящего голоса психиатра. Парень резко поднялся на ноги. Его зауженные черные брюки и бордовый сюртюк расправились, когда он встал в полный рост, полностью закрыв собой девушку. Круглые очки хищно блеснули, а левый механический протез угрожающе зажужжал, выпуская струи раскаленного пара. Карло заслонил Алису от кукловода, готовый уничтожить любого, кто посмеет причинить ей пользу. Видя, что контроль утерян, психиатр жутко оскалился. Пространство вокруг него деформировалось. Его безупречный костюм начал плавиться и раздуваться, превращаясь в мерзкую, гигантскую массу из гротескных кукольных лиц, шприцев, колючей проволоки и дымящегося черного мазута. Психиатр принял облик самого ненавистного кошмара Алисы — Кукольника, главного виновника её страданий. Чудовище взревело и бросилось на них, обрушивая всю мощь подавленной боли. Начался жестокий, яростный бой. Карло действовал на пределе своих кукольных возможностей. Монстр крушил всё вокруг, но парень непоколебимо защищал Алису, принимая каждый удар на себя. Латунные поршни в его левой руке бешено ходили ходуном, металл скрежетал, а острое механическое острие-гарпун раз за разом вонзалось в плоть кошмара. Карло закрывал девушку своим телом от летящих обломков, его бордовый фрак покрылся копотью, а синее сияние Эрго внутри его груди горело так ярко, что грозило сжечь внутренние механизмы. Собрав всю оставшуюся человеческую волю, Карло совершил финальный рывок. Механический протез на максимальной мощности пробил насквозь сердцевину чудовища. Монстр издал оглушительный предсмертный вопль и взорвался, рассыпавшись прахом и черным дымом. Иллюзия замка воспоминаний начала медленно рушиться. Вокруг воцарилась оглушительная тишина. Карло тяжело, прерывисто задышал. Из стыков его левой руки повалил густой белый пар, шестеренки внутри заклинило со страшным треском, а правое стекло круглых очков треснуло. Силы и энергия Эрго полностью покинули его тело. Не удержавшись на ногах, после боя он тяжело упал на колени прямо перед Алисой, бессильно опустив голову. Каждая деталь его наряда была повреждена, но он выполнил свое обещание — кошмар был мертв. — Карло? Карло! — вскрикнула Алиса, и этот крик, полный неподдельного ужаса, эхом разнёсся по рушащемуся залу. Она мгновенно подбежала к упавшему мальчику, шурша пышной красной юбкой по остаткам каменных плит. Падая перед ним на колени, она бережно обхватила его лицо руками в красно-черных митенках. Правое стёклышко его круглых очков было разбито, а из-под растрёпанных тёмных волос на бледный лоб ложилась тень. — Очнись, пожалуйста! — взмолилась она, и из её зелёных глаз, теперь совершенно чистых от пелены безумия, хлынули горячие слёзы. Они капали на его повреждённый бордово-красный сюртюк, оставляя тёмные следы на пушистом чёрном мехе воротника. Девушка прижала его голову к своей груди, прямо к корсажу с маленькими сердцами, и горько заплакала. Её хрупкие плечи вздрагивали. Больше не было доктора, не было Королевы и лживого чувства вины — остался только он, её деревянный мальчик, который отдал все свои силы, всё своё Эрго, чтобы вытащить её из этой вечной тьмы. — Пожалуйста, Карло, не оставляй меня… Ты ведь обещал, что мы пройдём через это вместе! — шептала Алиса, умываясь слезами и отчаянно пытаясь нащупать хотя бы слабое, едва заметное тиканье шестерёнок в его груди. Сквозь оглушительную тишину рушащегося замка до Алисы донеслось едва уловимое, слабое, но такое родное тихое тиканье шестерёнок в груди Карло. Его внутренние механизмы, сплавившиеся от перегрузки, немного зашевелились, заставляя парня сделать глубокий, судорожный вдох. Медленно, преодолевая сопротивление заклинивших латунных деталей, он поднял руку в плотной кожаной перчатке и бережно коснулся мокрой от слёз щеки девушки. Его взгляд сквозь уцелевшее стёклышко круглых очков был наполнен безграничным теплом. — Алиса… — едва слышно, но с невероятной нежностью произнёс он. — Я защитил тебя. Собрав последние остатки угасающего сияния Эрго, Карло подался вперёд и прижал её к себе, утыкаясь лицом в её плечо. — Я люблю тебя, — прошептал деревянный мальчик, и в этот момент его механическое сердце билось точно так же, как настоящее человеческое. Вокруг них окончательно рассыпались в прах остатки жуткого замка Кукольника. Кошмары отступали, уступая место чистому, спокойному свету её возвращающегося разума, где они наконец-то были свободны и были вместе. Яркий, болезненный свет заставил Алису зажмуриться. Прошло мгновение, прежде чем она смогла полностью прийти в себя и понять, что кошмар Страны чудес остался позади. Девушка очнулась в комнате, но это была не палата лечебницы Ангсворта, а мрачноватая, пахнущая машинным маслом и старым деревом мастерская в Крате. Алиса попыталась пошевелиться, но грубые веревки больно врезались в запястья. Она была заплаканная и связанная — очевидно, во время её очередного буйного припадка, когда разум блуждал в замке воспоминаний, её пришлось зафиксировать, чтобы она не навредила себе. На щеках ещё не высохли дорожки от недавних слёз. Рядом, прямо на полу у её ног, тяжело дыша, сидел Пиноккио. Он только что вернулся с задания — опасной вылазки на разрушенные улицы города. Его бордово-красный сюртюк был покрыт свежей копотью и каплями вражеского мазута, пушистый чёрный мех на воротнике помялся, а на латунных деталях механического протеза виднелись новые вмятины и царапины. Круглые очки со сломанной дужкой лежали на столе неподалёку. Парень сидел, устало откинув голову назад и бессильно опустив руки. Его внутренний механизм тихо, надсадно гудел, остывая после тяжелого боя в реальном мире. Но услышав её прерывистый вздох, Карло резко вздрогнул и повернул голову. Его уставшие глаза-линзы сфокусировались на лице Алисы. — Алиса?.. — его механический голос прозвучал глухо и хрипло от усталости. — Ты вернулась. Наконец-то... Глядя на твои слёзы, я думал, что потерял тебя там, в твоей голове. — Карло… прости… прости, прости… — сквозь горькие, удушающие слёзы зашептала Алиса, судорожно пытаясь высвободить руки из тугих узлов. Вся боль, весь тот страх, который она пережила в замке воспоминаний, столкнувшись лицом к лицу с Кукольником, теперь выходили наружу в этой тихой, полумрачной комнате Крата. Карло, несмотря на жуткую усталость после задания и гудящие от перегрузки шестерёнки, мгновенно поднялся на ноги. Он подошёл к ней, опустился на одно колено и своими сильными руками — живой ладонью в кожаной перчатке и тяжёлым стальным протезом — аккуратно, но быстро развязал грубые верёвки. Едва путы ослабли и упали на пол, Алиса с порывом бросилась вперёд. Она крепко, отчаянно обняла своего деревянного мальчика, утыкаясь лицом в его испачканный копотью бордово-красный сюртюк. Её пальцы судорожно вцепились в пушистый чёрный мех на его воротнике, и она заплакала — на этот раз не от ужаса или вины, а от огромного, принёсшего долгожданное облегчение очищения. Карло замер на мгновение, а затем бережно прижал её к себе, слушая, как в его груди ровно и спокойно тикает Эрго. Наконец-то этот кошмар закончился. Настоящая правда была спасена, доктор Ангсворт больше не имел власти над её разумом, и впереди их ждал долгий, но уже совершенно чистый путь — вместе. После того как самый страшный кошмар остался позади, для них началась новая, тихая жизнь. Они остались жить в Крате, среди заснеженных улиц, старинных часовых башен и мастерских. Этот мрачный, но ставший родным город принял Алису. Вместо того чтобы запираться в своих мыслях, девушка начала активно помогать Пиноккио и его немногочисленным друзьям, которые пытались восстановить порядок в разрушенном городе. Её острый ум и необычный взгляд на вещи не раз выручали их в повседневных делах и планировании. Но больше всего на свете она ждала Карло с каждой его опасной вылазки. Каждый раз, когда он уходил на зачистку улиц от обезумевших марионеток или заражённых, Алиса не находила себе места, вглядываясь в окно мастерской. А когда он возвращался — уставший, покрытый копотью и мазутом, — она всегда была рядом. Девушка бережно помогала ему восстанавливаться: подавала инструменты, помогала очищать бордовый сюртук от грязи и терпеливо ждала, пока Джеппетто или другие мастера перебирали заклинившие шестерёнки в его механическом протезе. Её тёплое присутствие и забота согревали его холодное тело лучше любого источника Эрго. Благодаря этой новой жизни, наполненной смыслом и искренней любовью, её шизофрения постепенно отступала. Безжалостный Кукольник больше не шептал ей на ухо свою ложь, и пелена безумия почти полностью спала с её зелёных глаз. Конечно, бесследно такие травмы не проходят: иногда у неё всё ещё случались приступы. Временами реальность Крата снова начинала казаться ей зловещей сказкой, а в углах комнаты чудились карточные стражи. Но эти припадки были уже далеко не такими сильными, какими они были раньше, когда всё это только начиналось. Теперь они длились недолго, ведь рядом всегда был Карло. Он крепко держал её за руку, своим тихим тиканьем шестерёнок возвращая её в реальный мир, где она была в полной безопасности. Когда в Крате наконец всё закончилось, для них началась по-настоящему новая, семейная глава. Карло и Алиса начали жить вместе, но не одни — они делили дом и мастерскую с создателем парня, старым Джеппетто. Старик, поначалу настороженно относившийся к эксцентричной и ранимой девушке, вскоре увидел, как сильно её присутствие меняет Карло, делая его по-настоящему человечным. Алиса быстро стала неотъемлемой частью их маленькой семьи. Она активно помогала Джеппетто и Карло в мастерской: наводила порядок среди бесконечных чертежей, раскладывала латунные инструменты и ухаживала за домом, привнося в суровый мужской быт капельку уюта и тепла Страны чудес. Когда Карло возвращался с редких оставшихся вылазок, они с Джеппетто вместе осматривали его механизмы. Старик занимался сложным ремонтом поршней и шестерёнок, а Алиса всегда была на подхвате — подавала нужные детали, смазочные масла и протирала испачканный мазутом бордовый сюртук парня. В этой заботе, окружённая поддержкой любимого человека и мудрого старца, Алиса обрела дом, которого лишилась много лет назад, а её израненный разум наконец-то нашёл долгожданный покой.