Нас больше нет.

Пульс бьет под кожу с новой силой, а руки сжимают воротник рубашки, смотря в карие глаза и замахиваясь рукой, готовясь нанести удар с новой силой, но не получается, руки опускаются, а воротник выпускается из рук, смотря в глаза напротив. Три часа до этого. Майкл сидел за столом, читая очередную книгу, и подмечая какую-то важную информацию которая поможет сдать экзамен по важному предмету, все он был юристом, и учился отлично. Он не сам стал юристом, его родители, которые были как раз таки важными личностями в юриспруденции, заставили идти его по стопам родителей, зато среднего брата не заставляли, Майкл ненавидел своих родителей, и было ясно почему. Сколько бы отношений он не заводил. Родители были против. И они расставались благодаря давлению отца, или папы, было два варианта, они ростили его либо чтобы тот жил ради того чтобы помогать родителям с братьями, у них был один омежка, а второй средний брат, был альфой. Ему разрешали все. Что бесило старшего настолько сильно, до боли в голове, но он не мог пойти против родителей. Он не боялся их. Нет. Просто хотел отплатить, за то что они его ростили в некой любви и заботе. Зевнув, и закрыв книгу закладкой, поправил очки, которые съехало на нос, доставая телефон, и чуть улыбаясь, у Майкла были очередные отношения, и он был готов идти против родителей если это понадобился, и уже был готов план, поэтому осталось совсем немного, лишь бы, не случилось чего похуже. И все же, Родителей он ненавидел с новой силой, за все дерьмо что они делали, особенно папу. Там было за что, а отца подавно. Они должны были развестись! Папа сам говорил что не может жить с тираном, так почему... Почему он жил с ним до сих пор? Почему? Ведь должны были же развестись! Майкл Сален, ненавидел родителей, и своих братьев. Братьев было за что. Особенно среднего, этому было все разрешено, и не было тех ограничений, которые были у старшего и у младшего. Ему разрешали все. Потому что на старшем учились, а на среднем нет. Родители уже пережили тот опыт, который был у них. Поэтому средний жил припеваючи, бухал и не появлялся дома в свои 18 лет. В то время как Майкл работал и учился. И слава богу он от туда съехал! И не видел их рожи. До поры до времени, все хорошее заканчивается. Вот и наступил конец. Сегодня. С колледжа его встретил отец, и посмотрев на отца, он не понимал, а что случилось. —Я и сам мог доехать до дома. —Отвечает Альфа, переводя взгляд на главу семьи и несильно морщит нос от запаха. Нет, это не алкоголь, это более терпкий запах феромонов альфы, который подавлял всю суть и сопротивление младшего, он был старше него, и выше и шире в плечах. Как бы Майкл не старался пережить этот период. Качался, и делал многое. Но не выходило. От слова совсем. Саймон — отец, и глава семьи,альфа, всегда показывал, преимущество, через силу и феромону, с детства он учил старшего тому же... Но Майкл, делал все по своему, показывая свое недовольно, на то как отец обращается с омегой, а то есть с его папой, Оливером. Оливер — Делал вид что ему все равно на альфу, но он все же в некотором плане ухаживал за ним, после родов самым старший, альфенком, к того случилась после родовая депрессия, из-за чего, как бы отец, плохо с ним не обращался, не бил супруга, но он помог ему выкарабкаться. Как смог. И все вырвавшись из своих мыслей, альфа перевел взгляд на главу семьи, смотря на него, и тяжело вздыхая. —Я знаю что ты задумал, отец. Даже не думай что я буду свататься с тем кого ты мне посоветуешь. —Рычит Майкл, и складывает руки на грудной клетке, тяжело вздыхая, и отводя взгляд в сторону. —Посмотрим. Скажи мне. У тебя появился омежка? —Саймон, говорит спокойно, карие глаза, смотрят вдаль, за дорогой, пока он выруливает руль к дачному домику... Как отец узнал. И главное откуда. Он уже давно уехал от них... Как такое возможно. Глаза забегали, а руки сжались в кулаки так сильно, что побелели костяшки, и Майкл пытается скрыть что ему как-то плохо, или он волнуется, показывая полное безразличие, на все подряд. —Нет. Не появился. А к чему вопрос? —Альфа переводит взгляд не отца, смотря ему в глаза, а Саймон, усмехается и вырулив к воротам, ключом открывает их, заезжая и паркуясь, смотрит уже на сына. —Проходи в дом. —Саймон выходит из машины, и думает о своем, открывая пачку дорогих сигарет и закуривая, смотря на небо, и зажимая сигарету между своих губ, достает зажигался, поднося ее к губам, и поджигая кончик сигареты, закуривает, делая затяжку и выдыхая через нос. Майкл с детства не любил именно эти сигареты, потому что их курил отец, а он не хотел курить то что курил отец, он не хотел быть похожим на него, не хотел чтобы их считали копиями, поэтому избегал как мог, стараясь вообще не смотреть на отца, и подходит к двери, разувшись и проходя внутрь, оцепеняя. Больше его интересовало другое. Брат. Милан. Смотревший на него с улыбкой, Зачем этот весь цирк? Что тут забыл брат? И почему его забрали из колледжа? Столько вопросов, но ответов ноль, ими даже не светило. Садясь напротив Милана и дождавшись отца. Он тяжело вздыхает, смотря на этих двоих. —Что вам нужно? —Чуть ли не раздраженно рычит тот, и смотрит на этих двоих так, будто готов сорваться. И самое страшное было бы, если бы он сказал. Я знаю что у тебя есть омежка. Это было бы страшно. Дос в конверт, Саймон, кидает его прямо перед старшим, из-за чего Майкл, вздрагивает и взяв конверт открывает, как из него падают на стол фотографии его и омеги. Они знают. Это хуже. —Зачем врать было сынок. Мы бы узнали. —Рычит старший, и смотрит на сына, а тот сжимает руки в кулаки под столом, готовый что если они скажут опять что-то не так. То он будет драться за него, за счтего истинного омежку —У тебя дел нет? Как следить за мной и моим омегой! Меня это достало! Вот у тебя есть дети помимо меня. Так и следи за ними. —Майкл на грани, и смотря на этих двоих, встает уже уйти, как останавливается, а руки сжимаются в кулаки, тот молчит, и слушает. Речь брата. Этого подонка, он отбил один раз омегу. В этот раз он не даст. —Да что ты... Майкл. Не беспокойся, скоро и этого омеги не будет. Он мне уж сильно понрав...—Договорить не дали, последовал резкий удар в лицо, и взяв его за воротник рубашки, он смотрит ему в глаза, тихо рыча, и тяжело дыша. —Даже не смей. Трогать то что принадлежит мне. —Тихо рыкнул Майкл, ударив его под дых, и ушел, Молча, больше не отвечая и не реагируя. Он ненавидит их, но он переживет, Майкл истинный супруг этого омеги, он не отдаст просто так омегу. Даже если придется идти против семьи. И убивать. Он не отступит.он будет с ним.