Штиль

– Освоился?  Эзра достаёт голову из ящика полного запчастей, когда Каллус входит в гостиную. На лице парнишки размазано машинное масло, запах которого уже успел расползтись по всему коридору.  Рядом с ним стоял Зеб и незаинтересованно поглядывал в ящик. Делал вид что присматривает.  Каллус прислонился к железной панели за спиной и привычно скрестил руки. На призраке он стал реже закрываться, но привычки не уходят быстро.  Он здесь от силы — неделя. Скорее дня три — они все слились в один большой, сложно сказать наверняка. Ему нужно время, больше времени, сейчас всё непривычно и чуждо. Внутри эти ядовитые мысли - ты лишний, твоё место не здесь.  – Если ты про отсутствие распорядка, перепутанные каталоги и хлам в отсеке для груза, то да, – он смотрит как Эзра улыбается ему. Сегодня он выглядит расслабленным, но одновременно полным энергии.  Видно, как общая  каюта с Кэнаном на него действует. Эта заразная улыбка передаётся и Каллус сам приподнимает уголки губ.  – Система конечно не имперская, – он смотрит на Зеба, думая о своей шутке. Уместно ли? Но тот и бровью не ведёт, может на долю секунды. Но этого мало, чтобы сделать выводы, – вам бы поучиться, ребята.  – Ну вот, тогда сегодня ты за старшего, – хлопая в ладоши, резюмирует Эзра.  Каллус замирает, не моргает. Голова медленно поворачивается в сторону джедая, давая пару лишних секунды сообразить.  – Погоди, что? – а голос ровный, натренированное отсутствие эмоций, – Боюсь, твой энтузиазм не разделят, юный джедай.  Но под конец вырывается нервный смешок. Такой же издаёт Зеб.  – А вот и нет, это идея Геры, – Эзра дёргано отворачивается и машет куда-то вдаль.  Стоит проследить за этой траекторией и можно заметить в конце коридора Кэнана. Они о чем-то переглядываются, и, видимо придя к согласию, отворачиваются. Эзра снова смотрит на Каллуса, гордо улыбаясь, обнажая белые зубы.  На удивление - Эзра первый, с кем удалось поладить. Он шебутной, весёлый и сообразительный. Не удивительно, что к нему тянутся люди. Он показывал Каллусу как настроить шахматы, где запереть Чёпера, и, уступил свою койку. Под шумок перебрался к Кэнану, зная, что его выгородит почти вся команда. Да, он может и преследовал личные цели, только оказал такую услугу, за которую сложно будет расплатиться.  – Он правду говорит, – с тихим вздохом, Зеб открывается от своей точки опоры и выпрямляется, – Задание тяжелое, все нужны. Долго и нудно передвигать бочки.  – Вам нельзя доверить мне призрак, – он переключается на Зеба и смотрит прямо в глаза. Пытается сказать так же, как это выходит у джедаев. Но его видимо не понимают.  Их отношения ещё не такие. В них нет доверительной глубины.  – Ты не Хондо, – Зеб говорит чётко и уверенно, в его голосе нотка… Каллусу кажется, что это насмешка, но нет, может его дразнят, – хотя Эзра даже ему бы доверил, – повисает пауза, как будто он обдумывает сказать или нет, – Я за тебя поручился.  – Зачем? – одними губами спрашивает Каллус не отрывая взгляд.  Комната резко стала меньше или ему показалось? Как будто остались только они, он не слышал шорохов, никакого Эзры.  – Потому что кто-то должен был, а я в тебе уверен.  Он. Уверен в нём. В том, кто пару тройку месяцев назад рьяно бежал убивать. Бился до предела, выдавая свой максимум. А ему так буднично бросают об уверенности.  Зеб явно ненормальный. Может, он перегрелся?  – Успокоил, спасибо, – Каллус нарушает неловкое молчание, боясь, что иначе его нарушит Эзра и этот момент исчезнет, – Нихрена лучше не сделал.  – Увы, здесь как есть, – Зеб пожимает плечами.  Хочется что-то ответить, остроумное, колкое, но с губ слетает быстрее: – Карабаст.  Эзра смеётся, зачёсывая волосы назад. Смотрит на одного, потом на второго.  – Зеб плохо на тебя влияет, – заключает и убегает прочь.  Каллус поднимает бровь, обречённо качая головой.  – Ты на Кэнана тоже, – прикрикивает ему вслед, краем глаза подмечая реакцию Зеба.  В конце коридора снова вырисовывается Кэнан, он вольяжно кладёт руку на чужое плечо. Уводит за дверь. Каллус провожает их взглядом, пока силуэты не скрываются полностью.  – Ты не шутил? – спрашивает от неуверенно. Он не хочет слышать ответ. – А было похоже? – Зеб сделал шаг, присаживаясь за стол. Каллус последовал его примеру, присаживаясь рядом, но не двигаясь ближе положенного, – я же сказал тебе.  – Почему?  Зеб молчит. Обдумывает? Долго, кажется, что слов подходящих просто нет. На секунду Каллусу кажется, что тот пытается придумать. Нет. Так бы с ним не поступили.  – Потому что ты не имперец, как бы это не звучало, – он усмехается, смотря прямо в душу, – а к своим я привыкаю. И хочу показать остальным, что тебе верить можно.  – Я не заслуживаю такого доверия, даже авансом, – бессильно пытается спорить Каллус. Он убеждён в своей правоте. Ещё рано, он не успел выслужиться. Не успел показать. В империи не доверяли априори. Не обращали внимания на статус и стаж, поблажек не давали.  Это так странно.  – Ты заслуживаешь гораздо больше, чем думаешь.  Между ними тишина, где-то трескают провода. Чёпер старательно чинит термостаты.  Каллус долго ходил кругами, рассматривая корабль. Тихо, контролируя каждый шаг. Старался прислушиваться, не попадаться на глаза, не заглядывать в чужие каюты.  В сторону своей он не хотел даже смотреть. Он злился. На этот бескомпромиссный напор. Да, он сам мог вспылить, не подарок. Но, надо ловить границы.  Как они все – со своей правдой и твердолобостью могут быть такими… Тёплыми и родными друг другу. А в империи проведи вы вместе несколько лет – это ничего не значит. Общее дело ничего не значило, на войне там, на далёких звёздных разрушителях, друзей не было.  В каюту зайти пришлось, как бы он не оттягивал. Внутри темно, тусклые лампы горели в пол силы, их давно пора было выкинуть и найти новые на замену.  Зеб сидел сгорбившись, забравшись с ногами на свою кровать. Думал, тяжело и, видимо долго. Он оторвался от пустой стены не сразу, медленно поднял глаза на Каллуса. Молчал и ждал, что тот скажет первым.  – Вы не даёте вникнуть, – устало проводя рукой по шее начал он. Старался не смотреть в чужие глаза, но невольно всё возвращался к ним.  Зеб чуть наклонил голову, это Каллус успел выучить - жест непонимания, внутреннего отрицания. Чужие глаза щурились, а пальцы правой руки, что Каллус заметил не сразу - они отбивали ритм, сбивались и начинали заново.  Может Зеб сам не замечал.  – Знаешь когда проще понять работу? – спросил он отстранённо, как будто говорил с пустотой, с неживой проекцией, – В запару, окунёшься с головой.  Его хриплый смех сбивает с мыслей, Каллус трясёт головой и проходит внутрь, закрывая за собой дверь. Он не любит лишних слушателей. Так было всегда, но с Зебом обострилось.  Каллус выдыхает шумно, оказываясь напротив.  – Зеб, послушай меня, – он наконец заглядывает в чужие глаза без страха, это стоит ему усилия, – Я педант и исполнять обязанности с блеском моя стезя. Но нужно больше вводных.  Видит, как всё тело замирает, напрягаются мышцы плеч. Зеб перестаёт настукивать ритм, напряжение выступает на лице. Брови хмурятся, и он кажется, покусывает щёку изнутри.  Их молчание порой ощущается тяжелее споров. Он не чувствует себя загнанным - как это было при Дарт Вейдере. Он не хочет затягивать эти приперания.  – Я не хочу наговаривать, – Зеб говорит медленно, видно с каким старанием подбирает слова, – но бывает в тебе эта замкнутость. Здесь по другому, мысли шире и всё будет.  В голове Каллуса - шум. Противный звон тянется из одного уха в другое красной нитью. Разрастается. Он не слышит, что ему продолжают доказывать.  Замкнутость, да? Он слышал это. Ещё кадетом на обучении. Им давали правила - и мир Каллуса делился на чёрное и белое. Он старался следовать до конца, а в победителях выходил тот, кто столкнет. Подставит под конец. О да, фантазия там была богата.  А он был, замкнут, да. И признаёт это без стыда. Только он подстроился под империю, соблюдая достаточную «профессиональную дистанцию», минуя острые углы.  Зеб не может винить его в том, какой он есть. Ведь по итогу они на одной стороне, стоят сейчас рядом друг с другом и дышат одним спёртым воздухом.  Ему хватило смелости сбежать из кабинета с напалированными панелями в корабль, где комната три на три, а на полах – пятна непонятного происхождения.  Он не знает, что ещё может услышать от Зеба. Боится честности и его мнения.  – Я боюсь тебя подвести, – срывается с кончика языка. Это не крик, это шипение, когда по телу идёт лёгкий мандраж.  Он заставляет себя не жалеть о сказанном. Но сожалеет. Все мысли бегут к империи. Он бы отрабатывал каждую букву, до крови и льющегося пота. Так, чтобы усвоил до конца жизни.  Вбил себе в голову намертво.  Но Зеб не имперец, да?  – Ты не сделаешь этого, я убежден в этом, – голос оглушает, обдаёт спокойствием и верой.  Лучше холодного душа. Каллус до смерти хочет узнать, на чём строится это убеждение, где эти невидимые точки опоры. Но не все ответы он готов принять.  – Джедаи вселяют ложные надежды, – выпаливает с колким смешком, вместо всего, что было в голове.  – Возможно, – пожимает плечами Зеб, хлопая рядом с собой, приглашая, – но говоря о Джедаях, на собрании Эзра поддержал эту идею. Он видит в тебе потенциал, – он делает паузу, – Даже больше Кэнана, слышал как они спорят.  Зеб, конечно видит каждую эмоцию на лице Каллуса. И этот жест, неужели жалость? Но он принимает и присаживается рядом.  Стоять не хочется, а сидеть рядом, смотря на Зеба в пол оборота - спокойнее и правильнее. Он резко становится на одном уровне, не выше – и смотрит в глаза.  Пытается понять, где же в этих словах шутка, а потом, зрачки расширяются от удивления. Он не ожидал. Эзра правда носил внутри себя гораздо больше, чем мог вместить. Его мысли, понятия, вера – не по возрасту. Но чтобы заступиться за врага?  Бывшего врага.  – Он ходячий талант, – говорит Каллус, переосмыслевая каждое слово, – и может в этом правда есть смысл.  Он не понимает что говорит не так. Не замечает изменений вовремя.  – То есть, – Зеб стопорится, чеканит по слогам, – мнение шкета тебе важнее моего?  Каллус опешил. Заторможенно моргнул. С чего разгорелся лес, он не бросал спички.  – Нет, Зеб, – он протягивает руку к чужому плечу, но не касается, замирает, – Не переворачивай. Не хочу чтобы ты ушёл на этой ноте.  Он не сможет объяснить, что это за нота. Но чувствует внутри – так нельзя. Это неправильно.  – Ничего, бывает, – он усмехается, но эта усмешка выходит агрессивной, раздражение сочится из его взгляда, – Это я обычный, тебе стоит привыкнуть.  Обычный, да, конечно. Он помнит их прошлые встречи. Помнит ту грызню. Но Каллус не слепой, со стороны отношения Зеба с командой, его переживания, преданность и понимание – их не скроешь.  Но ему, он как будто кидает отмазку. Показывает, что многого ждать не стоит. Каллус не понимает, но начинает чувствовать: они как будто кричат друг другом об одном и том же. Но по разному.  – А тебе смягчиться, – устало говорит он. Тихо, не желая продолжать бессмысленный спор.  Зеб закатывает глаза и дёргает плечом.  – Какие мы нежные, агент, – его голос ровным и надменный. Он пропитан саркастичной едкостью.  Может, Каллус сам виноват? Это жизнь всё возвращает – его отношения к караульным, кадетам, ко всем кто ниже, некомпетентнее.  Зеб встаёт слишком резко, кровать под ним ещё не успела выпрямится, а он уже пересекает комнату до двери. Дёргает ручку. – Хорошей миссии, капитан, – бросает Каллус когда дверь открывается.  Зеб не оборачивается, но, как будто медлит. И всё же уходит, хлопая напоследок.  Каллус остаётся один и даже не встаёт. Не видит смысла, да и сил не находит. Только голову поворачивает и смотрит на то место, где сидел Зеб.  Он хочет догнать, развернуть к себе, может схватит за плечи и тряски. Кричать хочет, так, чтобы плеваться со злости. Высказать всё и успокоится.  Но он не двигается. В каюте становится темнее прежнего и ещё душнее. Где-то гулко гудят пробки.  – Карабаст, – шепчет он в пустоту, опуская голову в ладони.  Позже, Каллус вышел провожать команду, неуверенно встав подальше. Вверху трапа, облокачиваясь на холодную стену Призрака, он смотрел за последними приготовлениями. Так он не мешался, но и посторонним будто не был.  Пахло горелым и маслом. Масло стало преследовать его везде – здесь каждый был им пропитан. Может, поэтому Призрак пах по другому. Имперские корабли ощущались стерильными, обработанными, новыми.    Он думал о запаха, и смотрел как Гера, суетливо поправила жилетку Эзре, а следом воротник Кэнану. В пару движений, быстро и невзначай. Ей в ответ кивнули.  Это забота?  Ему нравилось это ощущение – причастность. Он сто раз мог бы поправить себе сам, но это чувство, когда подходят без просьбы, на опережение замечают – его не заменить. Он поймал себя за тем, как рассматривает собственный воротник. Подушечки пальцев покалывало. К нему поправить не подойдут. Сейчас он бы никого и не подпустил, отпрянул раньше, чем понял бы.  Ему машут все, кроме Зеба. Он не оборачивается и уходит дальше, быстрее остальных. Он злился и игнорировал. Обидно, но Каллус переживёт. Как всё, через что уже прошёл. Как всё, что предстоит пройти.  Эзра подпрыгивает, даёт пять. Желает удачи, и может это джедайский фокус, но будто правда в грудную клетку физически проникает лёгкость.  Его задача проста: взлететь, как все уйдут. Кружить по орбите отключив опознавательные знаки. По сигналу долететь до точки и забрать.  Они с Чёпером справятся.  – Ну что, взлетаем? – в ответ грохот и пиканье.  Чёпер проезжает мимо, недовольный и ворчливый. Специально пихает в ногу. Они не подгружаться, но это меньшая из проблем.  Дроиды всегда ворчливые. Но Каллус хотя бы попробует. Империя не научила его одному – отступать.  Корабль поднимается ввысь медленно и плавно – как его учили в имперских корпусах. Он не водил давно, но талант не пропьёшь.  – Фантом два, опознавательные знаки отключены.  – Молодец, фантом 7. Фантом 7. Это он. Непривычно. Каллус не считал, что заслуживает своего позывного. Особенно в команде Призрака. Отдали бы его во флот феникса. Но теперь он один из них.  Фантом. Об этом ещё предстоит подумать.  Проходит минута и Каллус по настоящему ощущает, что остаётся один. Тишина. Это правда.  – Ну что, заменим лампы? – найдя Чёпера, спрашивает с энтузиазмом. Ему в ответ бухтят, Каллус слышит возмущённый писк.  Отправиться искать новые или, относительно новые лампы это ему не мешает. Он настроен принести хоть маленькую, но пользу.  Помогать ему, видимо не особо хотят, потому что Чёпер укатывается без объяснений.  Каллус вздыхает, цепляет ящик с инструментами и уходит в каюту. Работать в темноте непросто, всё так и норовит выпасть из рук, да и держаться на краю кровати – не самое лёгкое.  Пальцы выверено выкручивают старую лампу – имперская выучка никуда не пропадает. Она и не уйдёт.  А Зеб ушёл и не обернулся.  Каллус трясёт головой, отвлекается, роняет инструмент.  – Да, я может и замкнут, - он ворчит и встаёт на колени заглядывая под кровать, – он, Зеб не прям сахар.  Искать приходится наощупь, под кроватью царит кромешная темнота. Каллус отчаянно рычит под нос, а ему в ответ подают звуки.  Чёпер трещит и включает фонарик. Решил помочь?  Каллус благодарно улыбается. Дроиды способны распознавать детали? Если да, он умрёт от стыда. Сейчас кажется что мягкость собственных счастливых глаз – это новое явление, не для посторонних.  – Спасибо, – вздох облегчения. Процесс идёт быстрее, вдвоём они справляются в два счёта.  Чёпер знает своё дело, вовремя подаёт, спорит, но делает. Ворчит, пихает, а у Каллуса всё равно закрадывается мысль о том, что его принимают.  Подружиться с Чёпером сейчас ощущается реальнее, чем найти точки соприкосновения с Зебом.  Он складывает всё по местам, убирает, протирая заметный слой пыли на крышке. Уходит на кухню с желанием сесть, выпить чая и перестать думать.  – Опять эта груда, – вымучено запрокидывает голову и наружу просится нервный смешок, – Самим то приятно? Дело пяти минут, и уже опрятнее.  Каллус моет кружку, затем ещё одну. Замечает только под конец – она принадлежит Зебу. Трёт её ещё сильнее, с желанием оттереть старые разводы.  Ставит на полку, ровно, ручкой назад.  Потом обратно в мойку. Злится на себя, уходит. А Чёпер заталкивает на кухню. Бьёт по колену, насильно разворачивает к раковине.  – Я сам разберусь, что правильно, – ворчит Каллус, но достает кружку и ополаскивает её ещё раз.  Оставляет на полке, рядом со своей.  Они слышат сигнал одновременно, оборачиваются.  – Забирай нас, фантом 7, – в динамике громкий, чёткий голос Геры.  – Принято, – с облегчением отвечает Каллус и разворачивает корабль к месту встречи.  Звезды в небе неподвижны. А в нём кое что сдвинулось. И оно ощущается как хороший знак. Только мысли о том, что Зеб не обернулся, больно скребут черепную коробку.  Они поднимаются медленно, по очереди. Общая усталость сквозит из каждого действия. Эзра пихал свою бочку спиной, упирая трясущиеся ноги в металлический пол. Каждый шаг – борьба с самим с собой. Поиск второго дыхания, последнего рывка. Он был помят, весь в пятнах грязи, и от него несло потом.  Каллус порывается помочь, отталкивает джедая. Перехватывает в момент, когда Эзра почти сдаётся. Стенки бочки были шершавыми, все в старых царапинах, лак откалывался от металла.  Он суетится, но чётко, подход за подходом выравнивает ряды топлива. Напрягается, плечи сразу же твердеют и толкают выше.  Боковым взглядом цепляет и видит, как Эзра проходит внутрь и плюхается, практически падает сверху на бочки. Каллус следит за чужим взглядом, который как всегда направлен на Кэнана. Только на этот раз, в нём есть печаль, сожаление.  В грузовом отсеке становится тесно после загруженной парти. Она пыльная, на ощупь неприятная. Каллус не замечает, как обтирается угольно чёрной штаниной о песчаный край, перемешанный с чем-то липким.  Зеб проходит мимо. Его шаги быстрые, как будто всем телом пытается сбежать. Осознанно или нет? Руки сжаты в кулаки, на костяшках видны кровавые подтёки и мелкие царапины.  Вокруг него – колючий щит. Выставленные шипы как у морских ежей, попадавшихся Каллусу пару раз в жизни.  – Мог бы поздороваться, – без агрессии, но с напором начинает он. Встаёт рядом, практически прислоняться к чужому плечу.  Зеб не отстранился, но и не приблизился.  – Я не заметил, – врёт Зеб машинально, – как ты вошёл.  Ему некомфортно. Видно, как много накопилось. Он весь напряжён, это давит физически, сжимая помещение ещё сильнее.  В комнате осталась только Гера – она повернута спиной, нумерует бочки белым маркером. Трясёт его, внутри стержень бьется о стенки со звонким стуком. Остальные поднялись, где-то наверху включилась вода.  – А я не входил, – Каллус прощупывает почву, не знает какую стратегию применить. Это не дипломатические переговоры, а Зеб не посланник. Но регламента дружеских бесед ему никогда не выдавали, – всё время здесь стоял.  Он хочет сказать больше.  – Я не видел.  Зеб не даёт. Пресекает любые попытки раскрыть беседу. Сдержанно, сухо.  – Да я уже понял, – начинает заводиться Каллус, шипение выходит самое собой, – что пустое место. Не в первый раз.  Он зажимается, скрещивает руки. Замечает, что Гера замирает. Она прислушивается. – Ты о чём?  – Прощаясь, меня тоже не видел? – он кидает с вызовом, ему в ответ скалятся.  Ничего не поменялось. Он всё ещё враг? Тогда, как расценивать то, зарождающееся доверие? Он его придумал себе?  Каллус ничего не понимает, трясёт головой, плохоуложеные волосы падают на лицо.  – Хватит цепляться, – Зеб наступает, наоборот, сокращает расстояние, – я не настроен сейчас извиняться за каждый шаг.  – Я не просил извинений, обычного «привет» было бы достаточно.  – Привет, – сказал как плюнул, –Доволен?  Зеб разворачивается грузно, его ноги налиты свинцом. Он стыдится сам себя, с первой секунды. Но знает – сказанного не поменять. Слова вылетели и врезались, он знает тот звук, когда ног входит в цель. Жёстко, если потянуть – разрезать рану глубже.  Он боится и рушит всё, что между ними было. Испуганно отступает.  У лестницы он задерживается на секунду. Сердце грохочет в ушах. Каждый удар оповещает о сбое системы. Зеб понимает – бежать надо раньше, чем руки затрясутся. Он перехватывается за поручни, как за единственную опору и одним движением взмахивает наверх.  Скрывается за железным перекрытием и спиной падает на стену. Впитывает леденящий металл. В груди – пустота. Его тянет вниз, но с ношей на плечах он не справляется и, ввалившись в каюту, обессилено падает.  А Каллус остался там, внизу, что ему остаётся думать? Он предпочитает ничего, ловит границу между плохо и похрен. Пытается занять себя делом, перехватывая маркер у Геры.  Заканчивает медленно, когда Чёпер намеренно гасит свет. Бухтение выводит из состояние бурлящего негодования.  Он разыскивает Геру на кухне.  – Ты починил лампы, – Гера обвела взглядом потолок. По комнате разливалось мягкое, тёплое освещение, – Да, Чёпер, я поняла, что это вы, – она хлопнула дроида по крышке и повернулась обратно к Каллусу, – И пыль протёр, спасибо.  Он ещё не умел читать, что у Геры было написано на лице. Кажется - слишком много. Ему пока что не даются эти эмоции, эти сравнения. Он просто рад что пилот призрака не другой человек. Без него, душа команды пропала бы. Эти лампочки – такая малость, капля в море. В империи их меняли каждый месяц, не потому что они моргают и скоро отключатся – потому что устав, правила, ГОСТы. Каждому действию есть своё указание.  А здесь – он рад быть полезным.  – Мне не сложно, – он улыбнулся, вышло слишком застенчиво, – дел особо не нашлось. Это правда была идея Чёпера.  Он толкнул вперёд дроида и тот победно затарахтел. Быстро быстро что-то говорил Гере, совершенно неразборчиво, но, по крайней мере весьма гордо. Он укатился счастливым.  Каллус переглянулся с пилотом и без слов улыбнулся. Им были довольны, впервые для этого не пришлось пролить кровь и поступить вразрез со своей совестью.  Время близилось к вечеру, но за окном ничего не менялось – такая же чернота и мириады звёзд. Они стекались в созвездия – Каллус бы с радостью дал названия парочке. Одно из них похоже на ракушку, подобную он видел на Лотале в день ареста фермеров.  Не лучшие воспоминания. Но от них не скроешься.  Из глубин сознания, из далёкой галактики засасывающей внутрь, его выдернул Зеб.  Мощная фигура посреди крохоткого подобия кухни. Его силуэт заслоняет собой коридор, а длинна тень создаёт впечатление, что он ещё больше. Лампы, которые Каллус вкрутил пару часов назад, бледнели рядом с ним.  Он выглядел до боли уставшим, круги под глазами выглядели ещё темнее и глубже. Такое состояние обычно называют «помятым», Зеба отчаянно хочется обнять и помочь глаза закрыть. Провести руками по спине, размять плечи, под лопатками, сильным движениям вдоль позвоночника. Каллус бы отдал что угодно, лишь бы Зеб отдохнул.  – Ты трогал мою кружку? – чужой голос выбивает почву из под ног.  Он уже настроен враждебно. Каллус знает этот тон. Так говорят с провинившимися. С теми, кто плюёт в устав и обязанности, берёт на себя слишком много и не справляется.  У Зеба грудь выпячена, ноги чуть согнуты, а в глазах усталая злостью. Она бурлит, как вода в чайнике перед закипанием.  – Да, – с опаской начинает Каллус. Ему нечего скрывать, но чужой настрой рассеивает уверенность, – как и всю остальную посуду.  Он обводит глазами чистую кухню. На столешнице больше нет жирных брызгов, в углу не воткнуты старые пакеты. Всё разобрано, аккуратно сложено и приведено в порядок.  Эзра оценил. Когда тот увидел, сначала охнул, затем дёрнул Кэнана за рукав, тыкая в чистую чашку, сверкающую белыми бликами. Сунул в руки учителю его, и кинув напоследок «ты красавчик», скрылся в их каюте.  Но Зеб не казался довольным. Он разрастался высоченной горой, за которой уже собирался шторм.  – В ней оставался чай, – голос ледяной и ровный. Как наточенное лезвие, он резал боевой настрой Каллуса.  Глаза хищные, дикие. Он зверь, чующий свежую кровь. Он идёт медленно, ждёт в засаде. Мышцы напряжены, вены выступают. На шее выступает желвак.  Но Каллус не добыча, никогда ей не был. И роль эту - примерять не намерен.  – Он был старый, – наступает сам, делая шаг на Зеба, задирая вверх подборок, – с коркой сверху.  Они дышали нос в нос, междну ними вряд ли отмерить и пяти миллиметров. Протискивает разве что воздух – накалённый до предела. Это была не иска, это целый костёр, разгорающийся вокруг. Две пары глаз, а в них – свирепый ураган, закручивающий вихрь обиды.  На льу выступают капельки пота.  Для каждого это – не просто недопонимание. Это твёрдая уверенность, проигравший – слабак. Неправ тот, кто отступит. Так учили бойцов. На войне нет правды, её буква за буквой выведет победитель.  На войне одна цель, – не дать заднюю. И они не давали. Упирались грудь в грудь так, что даже Эзра высунул голову из каюты. С интересом подглядывал издалека, боясь нарваться на неприятности.  – Но это был мой чай, – прошипел Зеб не сводя взгляда с чужого лица, – Не трогай, если не просят.  Он рычал, низко и сверепо. Прямо в чужие губы. Внутри Каллуса дрогнул массив. Он хотел отшатнутся, закрыться, с размаха ударить.  Но, прежде чем рука успела занестись в непоправимом жесте, по кухне пронеслось:  – Зеб, прекрати, – Гера быстро вклинилась между ними, разнимая их, – Он для нас старался, хватит.  Уперла ладони – одну в грудь Зеба, другую на плечо Каллуса.  – На старался я смотрю, – кинули ей в ответ.  Зеб отстранился. Со злостью дёрнулся назад. Махнул рукой на всех присутствующих и сбежал прочь. Тяжелыми, резкими шагами.  Он исчез, а ощущение, будто агента раздели и выбросили не пропало. Он остался разделённым на до и после. Тяжелая свирепая пурга заметает рьяный пыл быть одним из них.  Окутанный теплым светом, он чувствует как холодеют пальцы на ногах. Их не согреть, это тревога разливает по телу. Поднимается выше, бежит по щиколоткам, по икрам, мурашками пробирается выше. Схватить бы себя за плечи и податься в бега – навязчивая мысль.  В комнате стало светлее, всё то, что оттенялось силуэтом Зеба, теперь выступает и играет бликами. Но ему не нужен этот свет. Ему хорошо в полутьме. Хорошо в одной комнате с Зебом. А без него не так.  Каллус больше не хочет догонять. Он не навязывается, не бегает собачкой за чужой спиной. Даже если чувствует, что она тянет. Что где-то мелькает мысль – прогибаться это не плохо. Это не тоже самое, что стерпеть и умолкнуть в тряпку.  Но Зеб зациклен. Сейчас до него не достучаться. Каллус видит, как чужое тело замирает и, противится желанию повернуться. Или ему кажется?  Ему не безразлично, иначе он бы не ругался. Звучит убедительно, но из реальность его пугает.  Хочется самому хлопнуть дверью и сбежать. Ему никогда не давали возможности разозлиться, учили выдержки. Но такое простое – смахнуть документы со стола, разбить кружку о железную стену, так, чтоб на ней остались царапины или едва заметная вмятина. О, ему бы это помогло.  Драка с Зебом помогла бы тоже. Его невыносимо сильно хочется касаться. Как сунуть ожог под напор холодной воды.  – Дай ему время, – Гера подкрадывается незаметно, нет, она всё время была здесь, но Каллус забыл и отвлёкся, – миссия была не простая, он еле спас Эзру.  Он смотрит на неё и глупо моргает. Поджимает губы и молчит. Это ведь ничего не значит, да?  Какая нахрен разница. С чего вдруг стало позволительно срываться на нём от усталости? Он оборачивается машинально, туда, где пару минут назад заметил голову Эзры. Теперь они стоят там вдвоем – учитель и ученик. Молчат, но смотрят в ответ.  – С ним…  Каллус спрашивает тише, руками перебирает пальцы, сцепляет их в замок. Чувствует, как по спине скатываются капельки пота. На призраке становится жарче, гудит неисправный кондиционер.  – С ним всё хорошо, – Гера спокойная, – и поверь, он от всей ситуации выиграл больше, гляди.  На её лице – загадочность и лёгкий намёк. Это не улыбка, скорее блеск глаз и мягкость общих черт. Лицо Геры в целом сложное - оно отражает больше, чем Каллус может сейчас различить. Это её жизненный опыт? Сохранённый внутренний компас и чуткость?  Она показывает на Эзру с Кэнаном. Движением плеча и слабым кивком. Они смотрят вместе и, кажется думают об одном.  Джедаи всегда выбивались из привычного представления. Особенно они. С первой встречи такая преданность – их внутренний магнит.  Каллус осознал всё в одну секунду. Шумно вдохнул, физически почувствовал, как в голове закрутились шестерёнки. Он всегда это замечал, но только сейчас смог увидеть. – Я не стану лезть не в своё дело, – ему кажется это самым правильным ответом.  Его слышит не только Гера. Каллус видит, как Эзра снова это делает – пробирается в мозг. Проталкивает туда молчаливую благодарность. Это ощущается как пробуждение.  – Я бы всё равно не ответила, – Гера закидывает ногу на ногу, опирается локтём на стол, медлит, – А на счёт Зеба, он переживает, – она хмурится, и поджимает плечи, – По своему, но больше, чем тебе кажется. Он говорил о тебе.  Это вводит в тупик. Слишком много сегодня даёт почву для размышлений. Разгребать планомерно не выходит – всё путается.  Каллус стучит локтями об стол, нарочно сильнее, чтобы задеть нервы. Ему нужна эта боль, так, чтобы стиснуть губы, но на секунду уйти от бурлящего мозга. Заглушить всё.  Голова падает на сцепленные руки, а на спине мягкая рука Гера. Сейчас кажется – она весит целую планету, давит всем скоплением звёзд. Она маяк, яркий свет на который плывёт дрейфующий по волнам корабль.  Его не гладят, просто не дают сорваться. Надавливают, и держат. Они слушают шорохи, распыление краски где-то за стеной – Сабин. Щёлканье колпачков, дребезг Чёпера. Его не торопят уйти и он впервые ощущает себя не чужим, а частью.  – Тебе не обязательно сейчас утешать меня, я не юный сопляк, – он выдыхает в стол, в то немногое пространство темноты между руками. Устало, вяло, но с попыткой смеха.  – Мне только хочется открыть тебе глаза, – Гера говорит обыденно, привычно, – Ты спокойнее, сдержаннее. Подай ему пример и пойди на уступки. Любящие люди так делают.  – Я не…  – Любовь имеет разные проявления.  Он уверен что время идёт к полуночи. Оно тянется медленно, бесконечно – как длинные ряды штурмовиков в день проверок. Им подталкивают чашки со свежем чаем. Даже не горелым.  Это Эзра, он садится тихо и остаётся бесшумно. Каллус старается, но даже не слышит, что тот дышит.  Хочет, чтобы рядом был Зеб. Сидел слева, там, где место пустует. Он отчётливо чувствует его запах. Но, может просто сходит с ума.  Их остановка выходит не запланированной. Ночной Лотал – красивый и опасный.  – Ты подсел на острые ощущения?  Каллус выбежал первым, выпал с Призрака. Ему нужен был воздух, выброс эмоций. Физическое напряжение – боль, от которой кайф расплывается по венам, а распухший мозг приходит в покой.  Вдохнул полной грудью и поднял голову к небу – когда он последний раз выбирался на окраины планеты? Каждое ощущение – чуждое, другое. Ветер гоняет песок по степи, шелестит трава. Вместо шумных моторов здесь – юркие лотокоты.  Вдали огни города – он не хочет сегодня оборачиваться. Сердце сжимается от вида имперских кораблей, заполнявших просторы неба. Жизнь там продолжается, горожанам не повезло выбраться.  Там – насилие и страх текут по улицам. Спокойствие не наступает даже ночью. Каллус бьёт рукой по холму.  Но ему этого мало, ему нужен был настоящий бой. Там, где по сторонам летят капли пота и звенит оружие. Так, чтоб не отвлечься и на секунду.  – Сразись со мной, – шипит он Эзре. Резко разворачивается, заглядывает в чужие глаза с вызовом и убеждённостью. – Чего?  – Лёгкий спарринг, – Каллус ухмыльнулся, приподнимая уголок губы, – или что, струсил?  Заманивал как мог. Он чувствовал предстоящий бой на кончиках пальцев.  – Джедай так легко не поведётся, - Эзра улыбается в ответ, кичиться выдержкой, но видно, как сам заводится, – Грубая манипуляция, ты можешь элегантнее.  Он уже готов к бою. Первая позиция – начальная стойка. Нога выведена назад, обе чуть согнуты в коленях. Мечт перед собой, локтки сведены к телу, чуть прижаты. Защита и нападение – профессиональный баланс.  – Не умничай, Эзра, – уже с готовностью прикрикивает Каллус, выбирая тактику, – Лучше покажи, на что способен.  Он делает выступ. Снимает куртку и, не задумываясь бросает её в сторону.  – Держись, – на лице Эзры хищная улыбка, он готов рвать за превосходство. Эта юнешская горячая кровь.  – Уже, – в каждой букве азарт.  Они начинают медленно. Смотрят, следят, выверяют каждый шаг. Прощупывают дистанцию – выпадом, полупрыжком. Эзра шагает вбок, использует верхнюю защиту. Блок, ещё выпад – резкое наступление.  – Хорошо, но импульсивно, – Каллус выдыхает, – Тебе бы на имперский полигон. На сборы.  Эзра был хорош. Без преувеличения, тот талант, который рождается не каждое десятилетие. Будь он на стороне империи, у сопротивления пропали бы шансы.  Каллуса зацепили за рукав, меч прошёлся по верхнему слою ткани, разрезая её. – Меньше слов, я только разогреваюсь.  В мышцах тяжесть – но она приятна, её хочется ловить и биться дальше. Каллус чувствует себя младше, снова подростком. Бегает, отступает.  Кувырок вправо, выстрел. Эзра безошибочно отражает красный луч влево. Прилетает по песку, клубок пыли поднимает в воздух.  Эзра побеждает по воли случая. Они почти равны, но в любом бою кто-то ровнее.  – Пошли обратно? – Опираясь потными ладонями в колени, спрашивает он.  Каллус отвечает не сразу, присаживаясь на песок.  – Я хочу ещё посидеть один, – пауза, – Посмотреть, до чего довёл Лотал своими руками.  Взгляд Эзры тяжелеет. По плечам проходится стресс. Воспоминания накатывают, но он не собирается дать им омрачить такую светлую ночь.  – Не переусердствуй в выводах, – он улыбается, Каллус не знает, как можно переживая всё, что ему пришлось, можно так улыбаться, – Каждому есть, о чем сожалеть. Если тебя утешит, то здесь ты не особенный.  – Неужели Кэнан тебя учит так же.  Эзра рассмеялся, куда-то вниз, самому себе. В его глазах появился странный блеск, когда он запрокинул голову.  – Если тебе интересно, наоборот - шепчет что я у него один такой.  Каллус показательно скривился, закатил глаза.  – Избавь меня от этого знания.  Они рассмеялись оба. А ветер, пролетая мимо, взлохматил волосы, подняв их в воздух.  Эзра ушёл прочь, махнув на прощание. Каллус остался один на один с Лоталом. Но больше не боялся посмотреть на далёкие холодные огни.  Он сидит до первых рассветных лучей. Тихий шелест сопровождает, мягко обволакивая сознание. Сон не идёт, будто в кровь ввели чистый эспрессо.  На Призрак не хочется. Пока что.  Ссоры с Зебом уже не кажутся глобальными. Они глупые. Переставать общаться после – верх их идиотизма. Но они ведь не глупы.  Чужих шагов он не слышит. Чутье притупилось, потому что перед глазами – фиолетовые полосы, переходящие в багряно-алые. Небо дышит, и Каллус шумно вдыхает вместе с ним.  Такого в центре города нет. За его пределами небо ощущается свободнее, легче. Эта не затуманенная красота отпечатывается в сознании. Он будет вспоминать её в далёком космосе.  – Я люблю этот Лотал, – Каллус вздрагивает, вытягивается в позвоночнике.  Этот хриплый голос, слишком близкий. Плечо Зеба вплотную к его плечу. Оно тёплое, твёрдое, нужное. Давно рядом с ним сидят?  На душе тишь. Не вселенский покой, не успокоение – штиль. Разъярённые волны наконец перестали биться о грозные скалы.  Он медлит, но поворачивает голову. Устало дёргает губами.  – У меня он вызывает смешанное чувство, – тёплый воздух пахнет песком, а голос непривычный. Будто он забыл, как он звучит, спустя ночь молчания.  Он смотрит на Зеба, думая о том, что вообще значат их жизни в этом мире. Даже не на этой планете, не в этой системе. Его ничего.  Но внутри ключём бьётся жажда доказать обратное. Или, хотя бы сделать ценным нечто другое.  – Я знаю, – он чувствует, как что-то неосязаемое сжимается внутри Зеба вместе с паузой, – Поэтому рядом.  Они не отворачиваются, не бегут друг от друга. Плечо в плечо – для Каллуса это возможность зацепиться и прижаться чуть ближе, плотнее. Так, чтобы воздух не проходил между.  – Кажется, со мной находится ты не горел желанием, – тихо, с горечью говорит он.  – Кэл, – Зеб смотрит поражённо, как мишень, в которую только что выстрелили, – я не извиняюсь. Не знаю как показать, что сожалею.  Каллус смотрит на Зеба целиком. Окидывает сгорбленную позу, профиль лица, который он успел рассмотреть под разными углами. Но под каждым посмотрел бы снова и снова.  Ветер снова поднимается, разгоняя песчинки, закидывая их в волосы.  – Скажи, что это неправда, – он позволил себе открыто попросить. Тихо, с опаской.  – Ты сам прекрасно всё знаешь., – говорит Зеб и отворачивается.  Каллус смотрит на него, потом на небо. Оно не поменялось. Небо вообще-то фиолетово на них, и не только ему.  Кажется, главное сохранить неравнодушие у себя. Сохранить тепло. И ради него он готов отсупить первым. Ему далеко до благоразумия Геры.  Но он не уходит, вместо этого кладёт голову на чужое плечо. Засчитывая себе маленькую победу.  Небо побледнело, показались голубые тона.  – Пора возвращаться, – Зеб начал подниматься первым. Он протянул руку, зазывая за собой.  Каллус заторможенно моргнул. Ему не хватило этого времени. Но его никогда не будет хватать. Жизнь идёт и он подаёт ей раскрытую ладонь.  Быстро отряхивает одежду от песка, пока Зеб поднимает куртку. Каллус успел про неё забыть. Наверно, сейчас её карманы полны песка.  Они поднялись по трапу, в тишине призрака раздавались только их гулкие шаги. Нога к ноге в унисон.  Каллус остановился перед дверями. Не знал, можно ли снова зайти в их каюту. Боялся, что она будет ощущаться чуждой. Что между ними всё не станет прежним.  Перемены всегда гложили.  – Идём, – подтолкнул Зеб.  И все сомнения рассеялись.  Куртка была брошена на единственный стул. Свет погас, дверь захлопнулась. Каллус прошёл вперёд и поднял голову. Он дома.  Дома. Так странно. Именно рядом с Зебом оно ощущалось так рьяно.  – Кэл, – он не понял, его позвали или просто выдохнули.  А потом почувствовал. Тёплые губы.  Зеб накрыл его рот своим — медленно, нерешительно, как будто пробовал на вкус. Каллус не дышал. Он стоял, чувствуя, как чужие пальцы сжимают его плечи, как тёплое дыхание касается кожи. – Ты… – выдохнул Каллус, когда Зеб отстранился на мгновение. – Я, – ответил Зеб. И снова поцеловал — увереннее, глубже. Каллус ответил. Потянулся навстречу, вцепился в грубую ткань куртки Зеба, притянул к себе. Чужое тело было горячим, твёрдым, живым. Он чувствовал, как бьётся сердце Зеба у его груди, как пальцы путаются в волосах на его затылке. – Ты слишком быстро, – прошептал Зеб, отрываясь от губ. – Слишком медленно, – возразил Каллус, не разжимая пальцев. Зеб усмехнулся — тихо, тёпло. – Давно хотел? Каллус не ответил. Он просто взял руку Зеба и приложил к своей груди, туда, где сердце билось слишком быстро, слишком громко. – Не надо слов, – сказал он. Зеб кивнул. Провёл большим пальцем по его ключице, по шее, по губе. Каллус прикрыл глаза, и в этом жесте было столько доверия, сколько не было за всю его жизнь. Стащил рубашку через голову — ткань зацепилась за ухо, он дёрнул, и она упала на пол. Зеб смотрел на него. В темноте глаза блестели. – Что? – спросил Каллус. – Не знаю, на тебя хочется смотреть, – сказал Зеб. Просто, без игры.  Каллус не знал, что ответить. Он только протянул руку и коснулся груди Зеба — широкой, горячей, покрытой короткой шерстью. Чужая кожа отдавала теплом, и Каллус провёл пальцами по ней, изучая, запоминая. Зеб перехватил его запястье. – Дай мне, – попросил он. – Что? – Просто… дай мне коснуться тебя. Каллус выдохнул и убрал руку. Зеб накрыл его плечи ладонями — медленно, как будто проверял, настоящий ли он. Провёл по рукам, по груди, по животу. Каллус вздрагивал от каждого прикосновения, от каждого вздоха, который касался его кожи. – Холодно? – усмехнулся Зеб. И продолжил вести.  – Нет, – выдохнул Каллус. – Не надо, не обманывайся. – Тепло, – поправился Каллус. И взял руку Зеба, положил себе на грудь. – Чувствуешь? Зеб замер. Сердце Каллуса билось часто, неровно. Оно гудело и заводилось как гипердвигатель.  – Чувствую, – сказал он. Он притянул Каллуса к себе, навис сверху. Их тела соприкоснулись — грудь к груди, бёдра к бёдрам. Каллус чувствовал тяжесть Зеба, его жар, его дыхание, которое касалось его губ. – Ты не сбежишь? – спросил Зеб. – А ты не отпустишь? – ответил Каллус. Они не умели говорить по другому. Она упёртые, каждый с напором и желанием проверить. Не уступить.  Зеб не ответил. Он просто поцеловал его — снова, и снова, и снова. И каждый раз Каллус отвечал — пальцами вцепляясь в спину Зеба, прижимая его ближе, так, чтобы между ними не оставалось ни воздуха, ни сомнений. Зеб двигался медленно, осторожно, как будто боялся. Каллус не торопил. Он чувствовал каждое прикосновение — на плечах, на бёдрах, на пояснице.  Чувствовал, как пальцы путаются в его волосах, как горячие губы касаются шеи, ключиц, груди. – Кэл, – прошептал Зеб, уткнувшись в его плечо. – Я здесь, – ответил Каллус.  Он провёл рукой по его спине, от лопаток до поясницы, чувствуя, как напряжены мышцы. Они двигались вместе — неуклюже, но настойчиво. Койка скрипела под ними, дыхание сбивалось, смешивалось, становилось одним. Всё закончилось, сбито и резко, они лежали молча. Пот стекал по вискам, сердце всё ещё колотилось, как после бега. – Ты… – начал Зеб и замолчал. – Что? – спросил Каллус, поворачивая голову. – Ты не уйдёшь? – спросил Зеб. Снова.  В его голосе не было слабости. Была просьба. Первая просьба за всё время. Каллус посмотрел на него.  – Нет, – сказал он. – Я же тебе сказал.