Тяжелый смог

Гаражи остались позади, но гул погони ещё долго звенел в ушах. Они бежали через дворы, перепрыгивая через бетонные плиты и ржавые контейнеры, пока не вывалились в какой-то заброшенный сквер с поломанной детской горкой. Ноги дрожали, лёгкие горели, а деревянная коробка с картами и дисками тяжело оттягивала руки Ильи. — Всё, — выдохнул Леха, падая на скамейку, которая жалобно скрипнула под его накачанным весом. — Я больше не могу. Если сейчас кто-то полезет — пусть добивает. Я даже бицепс не подниму. — Слабак, — буркнул Илья, но сам тоже присел на траву, прижимая коробку к груди, как ребёнок игрушку. — Миша, ты живой? Миша лежал на земле, раскинув руки, и смотрел в небо. Его очки треснули, веганский перец вытек, рюкзак был порван, но он медленно, с достоинством, произнёс: — Я… я впервые не умер от страха. Это прогресс, блять. — Он сел и добавил: — Но если вы ещё раз заставите меня брызгать перцем против ветра — я вас всех в суд подам за жестокое обращение с веганами. — Заткнись, петух, — беззлобно сказал Леха. — Ты сегодня был не самым бесполезным. Ты хотя бы отвлёк троих своей чихалкой. Это, считай, подвиг. Илья открыл коробку. Диски, карты, тетрадь. Он бегло пролистал тетрадь, и его глаза загорелись. Там были имена, адреса, схемы подпольных переходов, даже список «друзей» Кости, которые на самом деле были его должниками. Всё это было написано мелким, но чётким почерком, с пометками «проверено», «жирный куш», «срочно вынести». — Это золотая жила, — прошептал Илья. — Это не просто заначка. Это вся структура района. Если мы правильно распорядимся, мы сможем брать этих ублюдков голыми руками. — Или они нас, — заметил Глеб, который, наконец, протрезвел от адреналина и теперь тупо грыз яблоко, найденное в кармане. — Но я за второй вариант. Мне нравится быть большим человеком. — Ты даже не знаешь, что такое «большой человек», — фыркнул Илья, но улыбнулся. — Сегодня ты завёл машину. Это было тупо, рискованно и гениально. Я признаю: иногда твоя тупость — это суперсила. Глеб расплылся в улыбке и хлопнул себя по груди: — Я же говорил! Я не даун, я тактический идиот! В этот момент из кустов, с той же внезапностью, что и всегда, вылезла Марго. Она была цела, только на лбу красовался свежий синяк, но она улыбалась беззубым ртом и протягивала им бутылку кваса. — Молодцы, щенки. Я наблюдала. Вы не сдохли — уже победа. Но Костя скоро очухается, и он поднимет всех своих шавок. У вас есть, может, день, чтобы решить, что вы будете делать с этим добром. Она указала на коробку и добавила: — Я знаю одного парня. Он сидел с Костей, но потом его кинули. Он знает все входы и выходы. Зовут его Рыжий. Он сейчас в подвале на Партизанской, прячется от Костиных быков. Если вы придёте к нему и покажете карты — он поможет вам перейти от теории к практике. А я… я стара, мне нужен покой, — она икнула и почесала бороду. — Но если что, я буду на связи. Вон в том будке с шаурмой. Она указала на шаурмичную на углу, развернулась и ушла, напевая что-то про «всё пройдёт». Ребята переглянулись. Леха встал, отряхнулся и сказал: — Чё, идём к этому Рыжему? Или будем сидеть, как овцы, пока нас не сожрут? — Идём, — твёрдо сказал Илья. — Но сначала давайте договоримся. Мы теперь не просто четыре рандомных долбоёба. Мы — команда. Даже если ты, — он ткнул в Глеба, — иногда ведёшь себя как идиот, ты наш идиот. Леха — наша мышца, Миша — наш моральный компас (хоть и сломанный), а я — наш мозг. И если мы не сольёмся, мы можем изменить этот гнилой район. Леха хмыкнул и протянул свою правую ладонь. Илья, не раздумывая, пожал её (впервые не левой, а правой, что символизировало равенство). Глеб, улыбаясь во все тридцать два, тоже вложил свою руку, а Миша, поморщившись, положил сверху свою веганскую ладошку. — Блять, — сказал Миша, — я чувствую себя частью стада. Но это стадо… ну, нормальное. — Заткнись, петух, — сказали все трое хором, и заржали так, что даже голуби на проводах взлетели. Они встали, Илья спрятал коробку под куртку, Леха поправил порванные шорты, Глеб выплюнул огрызок, а Миша нацепил треснутые очки и гордо выпрямился. — Рыжий, Партизанская, подвал, — сказал Илья, сверяясь с картой. — Нам надо пройти через старый парк, потом через недострой. Там будет наша первая миссия. Мы или станем королями этих трущоб, или сгниём в канаве. Но сегодня, блять, — он посмотрел на каждого, — я выбираю стать королём. Они двинулись вперёд, оставляя за спиной разбитый жигуль, обгоревший гараж и Костю, который уже, наверное, пришёл в себя и рвал и метал. Впереди был новый день, новые враги, новые союзники. И главное — они перестали быть просто жертвами обстоятельств. Теперь они сами выбирали свой путь. Над сквером вставало солнце, и в его лучах их тени казались больше, чем они были на самом деле. Потому что внутри каждого из них проснулась надежда. Или просто адреналин. Но в тот момент это было одно и то же. Конец первой арки «День сурка, блять».