The Taste of Your Coffee

***

Silverstein — Smashed Into Pieces

Senses Fail — Let It Enfold You

Hawthorne Heights — Ohio Is for Lovers

From First to Last — Note to Self

Emo — ILLUMINATED

Дождь барабанил по стеклу, рисуя на нём бесконечные дорожки, которые Сонхён рассматривал уже десять минут. Его пальцы лежали на чашке с кофе — остывшем, недопитом, как и многие вещи в его жизни. Тёплый пар давно рассеялся, оставив только горький осадок на дне. Он сидел за столом в своей кухне, чувствуя, как деревянная поверхность холодит локти. Квартира пахла деревом и старыми книгами — смесь запахов, которая стала для него привычной, почти незаметной. Стопка нераскрытых дел лежала слева. Справа — папка с анкетами репетиторов. И между ними — он сам, уставший, обеспокоенный и готовый на всё ради сына. Маленький альфа, его Мину, сидел в гостиной и что-то рисовал. Сонхён слышал, как карандаш скрипит по бумаге, как ребёнок напевает мелодию из мультфильма. Этот звук был единственным якорем, который удерживал его от того, чтобы просто лечь и не вставать. Дверь в квартиру тихо открылась. Сонхён повернул голову, замечая, как внутрь проскользнула фигура, за которой потянулись капли дождя. Молодой парень — Сонхён не сразу смог определить его возраст, но что-то в нём было ещё совсем юное, почти мальчишеское. Русые короткие волосы, немного взъерошенные, в мокрой куртке. В одной руке он держал папку с файлами, другой поправлял лямку рюкзака, застёгнутую на одно плечо. Парень выглядел немного смущённым — как человек, который не до конца уверен, что его здесь ждут. На его лице застыла лёгкая улыбка, но в ней чувствовалась некоторая настороженность. Он двигался с уверенностью, но в каждом шаге Сонхён угадывал осторожность — будто парень привык просчитывать пространство и людей вокруг. Он остановился в дверном проёме, быстро окинув взглядом кухню, и только потом посмотрел на Сонхёна. — Вы Ом Сонхён? — его голос оказался ниже, чем ожидал Сонхён. Глубокий, с лёгкой хрипотцой, но при этом мягкий — такой голос мог принадлежать человеку, который умеет и слушать, и говорить. — Я по поводу вакансии репетитора. — Проходите, — Сонхён жестом указал на стул напротив себя. — Вы промокли. — Не страшно, — парень улыбнулся, и улыбка у него оказалась неожиданно тёплой, почти солнечной — неожиданный контраст с хмурой погодой за окном. — Я не из сахара, не растаю. — Он снял куртку, аккуратно повесив её на спинку стула, и сел напротив. — Я принёс анкету и рекомендации. Меня зовут Джэймс Чжао. — Джэймс Чжао, — повторил омега, будто пробуя чужое имя на вкус, — двадцать лет, студент педагогического, опыт работы с детьми — три года. Впечатляет. — Он поднял глаза, встречаясь с ним взглядом. — Вы знаете, что мой сын — маленький альфа? Парень — Джэймс, как значилось в анкете, — не отвёл взгляда. В его глазах промелькнула тень, почти неуловимая, но Сонхён заметил её. Не страх. Что-то другое. Понимание, может быть. — Да, — Джэймс кивнул. — Это… Как бы сказать… Вызов, — он коротко хохотнул, и в этом смехе не было насмешки, только лёгкая нервозность. — Многие говорят, что маленькие альфы непослушные, сложные, но я не думаю, что это так. — Не думаете? — Сонхён слегка приподнял бровь. Джэймс пожал плечами. Жест был свободным, почти ленивым, но в нём чувствовалась уверенность человека, который не боится ошибаться. — Я знаю, что все дети просто хотят внимания, — сказал он. — А альфы особенно. У них много энергии, и нужно просто направить её в правильное русло. Мой младший брат — альфа. Я знаю, о чём говорю. Сонхён почувствовал, как внутри что-то сжимается. Он был слишком привык к осторожности, слишком привык к тому, что люди смотрят на его сына с предубеждением. Но в этом парне, в его голосе, в том, как он говорил просто и без пафоса, было что-то другое. Что-то, что заставляло Сонхёна чувствовать себя… спокойнее. — Я хочу, чтобы вы занимались с ним не только по программе, — сказал он тихо. — Он очень чувствительный, хотя и скрывает это. Он боится быть слабым, потому что знает, что он альфа, и что он обязан быть сильным для всех. Я хочу, чтобы вы научили его быть просто ребёнком. Джэймс смотрел на него, не отрываясь. В его взгляде не было жалости — только внимание. Он медленно кивнул. — Я сделаю всё, что смогу, — сказал он просто. Дождь продолжал барабанить по стеклу, а в комнате повисла та особенная тишина, в которой можно было услышать, как бьются сердца.

***

Джэймс переступил порог их квартиры через два дня. В руках у него была сумка с книгами, которые пахли типографской краской и бумагой. Мину стоял в дверном проеме гостиной, сжав маленькие кулачки, и смотрел на него с нескрываемой серьёзностью. — Ты кто? — спросил ребёнок, его голос звенел вызовом. — Я твой репетитор, — Джэймс присел перед ним на корточки, оказавшись на уровне его глаз. — И я принёс кое-что, что тебе должно понравиться. — Мне не нравятся репетиторы. — Я не просто репетитор, — Джэймс загадочно улыбнулся. — Я тот, кто принёс загадки. Мину с недоверием посмотрел на него, но Сонхён заметил, как его взгляд стал менее напряжённым. Он почувствовал, как внутри всё сжимается, когда ребёнок, наконец, сделал шаг вперёд. — Какие загадки? Сонхён стоял в дверях, наблюдая за этим моментом. Он видел, как Джэймс протягивает руку к Мину, как его движения были плавными и мягкими. Он видел, как его сын, маленький альфа, который всегда показывал только свою твёрдую сторону, вдруг осторожно взял его за руку. Эта простая жест показалась Сонхёну более интимным, чем многие прикосновения в его жизни. — Сначала работа, — сказал Сонхён, и его голос дрогнул. — Потом загадки. Джэймс поднял голову, встречаясь с его взглядом. В его глазах была смесь понимания и чего-то более глубокого, что Сонхён не мог назвать. Первый урок прошёл на удивление гладко. Джэймс действительно умел находить общий язык с детьми, он не давил на Мину, не требовал невозможного, просто медленно и терпеливо вводил его в мир новых знаний. Сонхён сидел в гостиной, прислушиваясь к голосам из кабинета, и чувствовал, как внутри разливается что-то странное и до боли знакомое. Он не думал, что когда-нибудь сможет доверять кому-то, особенно альфе, особенно с его сыном. Но в голосе Джэймса было что-то такое, что заставляло его верить. Когда урок закончился, Джэймс вышел в гостиную, держа Мину за руку. Мальчик выглядел счастливым, в его глазах была искра, которую Сонхён не видел уже несколько месяцев. — Он очень способный, — сказал Джэймс, отпуская руку Мину. — У него хорошая память, он быстро усваивает новое, но ему нужно больше свободы и меньше ограничений. — Он альфа, — напомнил Сонхён. — Он ребёнок, — мягко возразил Джэймс. — Да, он альфа, но он ещё не взрослый. И ему нужно понять, что его сила не в том, чтобы подавлять других, а в том, чтобы защищать. Сонхён смотрел на него и чувствовал, как внутри что-то тает. Это были слова, которые он хотел слышать, которые он сам повторял себе по ночам, когда Мину засыпал, и он оставался один на один с тишиной. — Спасибо, — выдохнул Сонхён. — Не за что, — ответил Джэймс, и его голос прозвучал так тепло, что Сонхён почти поверил, что они могут построить что-то большее, чем просто рабочие отношения. — Ты останешься на ужин? — вырвалось у него прежде, чем он успел подумать. Джэймс улыбнулся, и его улыбка прожгла насквозь. — Останусь.

***

Ужин прошёл в какой-то странной гармонии. Мину быстро устал и уснул на диване, пока Сонхён и Джэймс сидели на кухне, разговаривая почти без слов. Сонхён смотрел на руки Джэймса, как он крутит чашку с чаем, как его пальцы касаются края фарфора. — Ты всегда был таким осторожным? — спросил Джэймс вдруг. Сонхён поднял глаза. — В каком смысле? — Ты смотришь на меня так, будто я могу исчезнуть в любую секунду. Будто я сон. — Может быть, ты сон, — тихо сказал Сонхён. — Может быть, я слишком долго не верил, что могу снова кому-то доверять. Джэймс медленно поставил чашку и накрыл руку Сонхёна своей. Его пальцы были тёплыми, и Сонхён чувствовал, как внутри разливается это тепло, постепенно заполняя всю его грудь. — Я не сон, — сказал Джэймс. — Я здесь. И я никуда не уйду. Он поднялся, обошёл стол и остановился рядом с Сонхёном. Тот тоже встал, чувствуя, как колени подгибаются. В комнате было тихо, только дождь за окном шумел, создавая мелодию, которая казалась написанной только для них. — Что ты делаешь? — выдохнул Сонхён. — Я хочу тебя поцеловать, — сказал он, и голос его чуть дрогнул. — Я хочу это сделать с того самого момента, как ты открыл мне дверь. Сонхён замер. В груди стало тесно, сердце забилось чаще. — С первого занятия? — переспросил он тихо, скорее для себя. — Да, — Джэймс кивнул, не отводя взгляда. — С того, как ты сказал: «Я хочу, чтобы вы научили его быть просто ребёнком». Я тогда понял, что пропал. Он поднёс руку к лицу Сонхёна, проводя пальцами по линии его челюсти. Сонхён закрыл глаза, позволяя этому моменту длиться вечно. Он чувствовал, как сердце стучит в груди, как воздух становится плотным и сладким. — Ты не боишься? — спросил Сонхён шёпотом. — Боюсь, — Джэймс усмехнулся, и в его голосе была честность, которая поразила Сонхёна. — Но я хочу этого больше, чем боюсь. Он наклонился и поцеловал его. Мягко, осторожно, словно пробуя на вкус что-то, чего давно ждал. Сонхён почувствовал, как его руки сами обнимают Джэймса, как пальцы вплетаются в его волосы, влажные от дождя. Этот поцелуй был началом.

***

Они стояли на кухне, прижавшись друг к другу, и каждый поцелуй становился всё глубже, всё более отчаянным. Джэймс отстранился, заглядывая в глаза Сонхёну. — Ты уверен? — спросил он. — Я не хочу, чтобы ты думал, что я… Что это просто так. — Я уверен, — Сонхён провёл пальцем по его скуле. — Я хочу чувствовать тебя. Всё. Каждую секунду. Джэймс повёл его в спальню, аккуратно, как будто Сонхён мог разбиться. Они упали на кровать, и Джэймс навис над ним, опираясь на локти. — Ты так красиво смотришься в этом свете, — прошептал он, опуская взгляд на приоткрытые губы Сонхёна. — Я хочу запомнить каждую черту твоего лица. Он медленно стянул с него футболку, проводя ладонями по его груди. Сонхён выдохнул, чувствуя, как его кожа покрывается мурашками от прикосновений. — Твои руки, — прошептал он. — Они такие тёплые. — Я хочу, чтобы ты чувствовал тепло везде, — ответил Джэймс, целуя его шею, спускаясь ниже, к ключицам. Он был нежен, почти до боли осторожен. Сонхён чувствовал каждое прикосновение, как будто оно отпечатывалось на его коже. Джэймс целовал его живот, опускаясь всё ниже, и Сонхён дрожал, забывая, как дышать. — Джэймс, — выдохнул он. — Да, я здесь. Он коснулся пальцами его возбуждения, гладя медленно, почти невесомо. Сонхён выгнулся, вцепившись в простыни. — Пожалуйста, — прошептал он. — Что? — Джэймс улыбнулся, глядя на него. — Что ты хочешь? — Тебя, — ответил Сонхён. — Я хочу тебя всего. Он притянул Джэймса ближе, их губы встретились, и Джэймс медленно вошёл в него, чувствуя, как Сонхён обхватывает его ногами, притягивая ближе. Он двигался медленно, глубоко, чувствуя, как его тепло разливается внутри Сонхёна. — Ты чувствуешь? — шептал он. — Как хорошо нам вместе? — Да, — выдыхал Сонхён. — Да, чувствую. — Я ещё никогда не был так близко ни с кем, — признался Джэймс, и в его голосе дрожала искренность. — Это так… правильно. Сонхён не ответил. Вместо этого он притянул его ближе, вцепившись в его плечи, и застонал, когда движения стали глубже. Джэймс ускорился, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Сонхё-он, — выдохнул он. — Да, — прошептал тот. — Не останавливайся. Их движения становились всё более страстными, и Сонхён почувствовал, как внутри всё сжимается. Он кончил, выгнувшись, и Джэймс последовал за ним, уткнувшись в его шею. Они лежали в темноте, обнявшись, и дождь за окном стихал. — Я никогда не думал, что смогу быть с кем-то таким… открытым, — прошептал Сонхён. — Я тоже, — ответил Джэймс. — Но с тобой это легко. Он поцеловал его в висок и почувствовал, как Сонхён расслабляется в его руках.

***