Планета вечной мерзлоты.

Следующее утро в отеле «Листопад» началось совсем не так, как предыдущее. Во-первых, Рэйчел проснулась первой. Она вообще не сразу поняла, где находится и почему ей так тепло и уютно. Кровать, на которой она спала, пахла не гостиничным порошком, а чем-то знакомым — кофе, металлом, мужским шампунем. Чья-то рука лежала на её талии, прижимая к широкой груди, которая мерно вздымалась и опускалась. Чьё-то дыхание щекотало затылок. Она замерла. Вчерашний вечер пронёсся перед глазами со скоростью курьерского поезда. Дождь, крики в сквере, признание, от которого до сих пор перехватывало дыхание, бег через холл, мокрая одежда на полу, его руки, его губы, его «Рэй» — произнесённое так, будто это имя было единственным словом, которое он знал. А потом — тишина. Две кровати в номере так и остались нетронутыми, потому что они уснули на одной, сплетённые, как два куска пазла, которые наконец нашли друг друга. Так, стоп. Они уснули вместе. В одной постели. И сейчас он всё ещё здесь, его рука всё ещё на её талии, его дыхание всё ещё у её затылка. Рэйчел осторожно, очень осторожно повернула голову. Тэй спал. В сером утреннем свете его лицо было расслабленным, челюсть не сжата, вечная складка между бровями исчезла. Он выглядел моложе. Спокойнее. И его рука, даже во сне, прижимала её к себе — не сильно, но достаточно, чтобы она не смогла встать, не разбудив его. Выхода не было. Она обречённо опустила голову обратно на подушку и уставилась в потолок. Сердце колотилось как бешеное. Вчера всё было легко и правильно — под дождём, в темноте, на волне эмоций. А сегодня утром придётся смотреть ему в глаза. Говорить слова. Взрослые, осмысленные слова, которые она пока не придумала. Может, притвориться спящей? Пусть он проснётся первым и сам разбирается с этой неловкостью. — Я слышу, как ты думаешь, — раздался хриплый со сна голос. Она вздрогнула. Тэй не открыл глаз, но уголок его рта чуть дёрнулся вверх. — Я не думаю, — соврала она. — Врёшь. У тебя сердце колотится так, что кровать трясётся. — Ничего не трясётся. — Трясётся. — Он наконец открыл глаза и посмотрел на неё. Взгляд был сонный, но цепкий, изучающий. — Ты пыталась сбежать? — Я пыталась придумать, как встать, не разбудив тебя. — И как, придумала? — Нет. — Вот и хорошо. — Он чуть сильнее прижал её к себе и закрыл глаза. — Ещё пять минут. — Тэй... — Пять минут, Заноза. Дай мне пять минут. Она хотела возразить, сказать что-то о разведке, о команде, о том, что их наверняка уже ищут, но вместо этого просто выдохнула и расслабилась в его объятиях. Пять минут. Что такого страшного может случиться за пять минут? Через пять минут в дверь постучали. Сильно. Настойчиво. Стелла. — Рэйчел! Тэй! — раздался её голос. — Я знаю, что вы там живы, я слышала, как вы дышите. Открывайте, у нас новости. Рэйчел мгновенно скатилась с кровати и начала судорожно искать свою футболку. Тэй сел, потянулся, как ни в чём не бывало, и бросил ей её же свитер. — Ты его вчера уронила. — Спасибо, — процедила она, натягивая свитер. — Ты не мог бы... я не знаю... сделать вид, что спишь? — Она всё равно войдёт. Это Стелла. И правда — через секунду дверь открылась, и на пороге возникла рыжая голова Стеллы. Подруга окинула взглядом номер: две нетронутые кровати, одна — явно со следами пребывания двоих людей, одежда на полу, Рэйчел со свитером наизнанку, Тэй, лениво застёгивающий джинсы. — Ну, — сказала Стелла с довольной улыбкой. — Кажется, вы уже не ссоритесь. — Стелла, блядь, — выдохнула Рэйчел. — Стучаться не учили? — Я стучалась. Вы не открывали. — Стелла прошла в номер и села в кресло, положив ногу на ногу. — Не беспокойтесь, я никому не скажу. Кроме Стефана. Ему можно. — Ты уже говорила это вчера, — заметил Тэй. — Вчера я только догадывалась. Сегодня я знаю. Разница. Рэйчел бросила на подругу убийственный взгляд, который не возымел никакого эффекта. Стелла просто улыбнулась и продолжила: — У нас новости. Серьёзные. Так что одевайтесь быстрее и спускайтесь вниз. Маркус кое-что нашёл. Когда за Стеллой закрылась дверь, в номере повисла короткая пауза. Рэйчел стояла посреди комнаты, всё ещё в свитере наизнанку, и выглядела так, будто её застукали за кражей. — Ну вот, — сказала она. — Теперь официально. Дважды. — По крайней мере, нам больше не придётся притворяться, — пожал плечами Тэй, натягивая футболку. — Ты вообще не смущаешься? — Я смущаюсь, — признался он, застёгивая куртку. — Просто хорошо это скрываю. — Ты вчера краснел над шнурком. Это было не очень хорошо скрыто. — Это был сложный шнурок. — Угу, — она фыркнула и наконец перевернула свитер на правильную сторону. — Ладно, идём. Маркус нашёл что-то важное. Не будем заставлять их ждать. — Рэй. Она обернулась у двери. Тэй смотрел на неё серьёзно, без тени вчерашней улыбки, и от этого взгляда у неё мурашки побежали по спине. — Что бы там ни было, — сказал он, — мы справимся. Вместе. — Вместе, — повторила она и чуть улыбнулась. — Только без «я же говорил», ладно? — Не обещаю. — Кретин. — Заноза. Они спустились вниз. В маленьком кафе отеля было непривычно тихо. За угловым столом сидели все: Стелла и Стефан плечом к плечу, Ричард с мрачным видом, Маркус с ноутбуком. Перед ними стояли остывшие чашки кофе, и по тому, как никто не шутил, Рэйчел поняла — новости действительно серьёзные. — Рассказывай, — коротко приказал Тэй, садясь напротив Маркуса. Тот развернул ноутбук. На экране была карта Хорсвуда с отмеченными точками и несколько фотографий — те же ящики с эмблемой перевёрнутой снежинки, те же коридоры, которые они видели на заводе в Гринхилле, но теперь в гораздо большем масштабе. Целый комплекс, спрятанный под землёй. — За ратушей есть подземный уровень, — начал Маркус. — Мы с Ричардом нашли вход через канализацию. Там целая лаборатория. Оборудование, серверы, генераторы. Всё действующее. И там есть кое-что ещё. Он нажал на клавишу, и на экране появилась фотография: дверь. Массивная, стальная, с кодовым замком и всё той же эмблемой снежинки. — Эта дверь ведёт в главный зал управления, — пояснил Маркус. — Если «Мерзлота» где-то и контролируется, то там. Но чтобы попасть внутрь, нужен код. Или взрывчатка. Или и то, и другое. — Что насчёт охраны? — спросил Тэй, разглядывая фотографию. — Мы видели троих. Возможно, больше. Вооружены, но не военные. Частная охрана, скорее всего. График смен пока неизвестен. — Значит, нам нужна информация, — вмешалась Стелла. — Когда сменяется караул, сколько человек внутри, как часто проверяют посты. — Я могу разведать, — предложил Стефан. — Скажу, что заблудился. Я умею выглядеть безобидно. — Ты выглядишь как щенок, которого выбросили из машины, — хмыкнула Рэйчел. — Вот именно. Безобидно. — Нет, — отрезал Тэй. — В одиночку никто не идёт. Только парами. Он бросил короткий взгляд на Рэйчел — быстрый, но достаточно красноречивый. Стелла перехватила этот взгляд и понимающе кивнула. — Распределяемся так же, как вчера? — спросила она с невинной улыбкой. — Нет, — ответил Тэй, и Рэйчел удивлённо подняла бровь. — Мы с Рэйчел идём в подземный комплекс. Маркус и Ричард остаются наверху, контролируют вход. Стелла и Стефан — на связи и в резерве. Если мы не выйдем через два часа, вызываете подмогу. — Подмогу? — переспросил Ричард. — У нас есть подмога? — Пока нет. Но если что-то пойдёт не так, вы её найдёте. — Как? — Понятия не имею, — честно ответил Тэй. — Но у Стеллы отлично получается решать проблемы. Стелла приосанилась. Стефан с гордостью посмотрел на неё, будто она только что получила Нобелевскую премию. — Когда выдвигаемся? — спросила Рэйчел. — Сегодня в девять вечера. Смена караула, судя по данным Маркуса, происходит в это время. У нас будет окно в пятнадцать минут. Может, больше, если повезёт. — А если не повезёт? — Тогда мы импровизируем. — Импровизация — моё любимое, — пробормотала Рэйчел, и Тэй чуть усмехнулся. Оставшийся день прошёл в подготовке. Они проверяли снаряжение, пересматривали фотографии, обсуждали маршрут отхода. Всё было серьёзно, всё было по-деловому, но то и дело возникали маленькие, почти незаметные моменты, которые выдавали их с головой. Тэй поправил лямку на её рюкзаке — слишком долго, слишком близко. Рэйчел положила руку ему на плечо, когда они склонились над картой — и не убрала. Стелла, проходя мимо, бросила короткое «мило» и пошла дальше, не дожидаясь реакции. Стефан закатил глаза к потолку с таким видом, будто всё это было старым предсказуемым сериалом. И только Ричард, который всё ещё не до конца осознал ситуацию, смотрел на бывшую и её нового парня с выражением глубокого недоумения. — Я всё ещё не понимаю, — сказал он Маркусу, когда они вдвоём сидели в углу, проверяя рации. — Когда они успели? Ещё вчера они орали друг на друга так, что тряслись стены. — Это и было ухаживание, — ответил Маркус неожиданно длинной для себя фразой. — Что? — Ухаживание. У некоторых видов. Кричат, дерутся, потом спариваются. — Спасибо, Маркус, — процедил Ричард. — Очень познавательно. Теперь я буду думать об этом весь вечер. — Пожалуйста. Вечер наступил быстрее, чем хотелось бы. В девять ноль-ноль они стояли у входа в канализационный коллектор недалеко от ратуши. Воздух был прохладным и влажным, пахло ржавчиной и сыростью. Маркус и Ричард заняли позиции у входа. Стелла и Стефан остались на связи в машине, припаркованной за два квартала. Тэй и Рэйчел спустились в темноту. Подземный комплекс оказался больше, чем они предполагали. Бетонные коридоры уходили вглубь на десятки метров, освещённые тусклыми аварийными лампами. Где-то гудели генераторы, где-то капала вода. Рэйчел шла чуть позади, стараясь ступать бесшумно, и ловила себя на мысли, что ей страшно. Не за себя — за него. За них обоих. За то хрупкое, что между ними только-только зародилось. — Ты как? — шёпотом спросил Тэй, не оборачиваясь. — Нормально. — Врёшь. — Немного. А ты? — Тоже вру. Она чуть улыбнулась в темноте. Они дошли до стальной двери — той самой, с фотографии. Кодовый замок мерцал зелёным огоньком. Тэй достал устройство, которое Маркус дал ему перед выходом — небольшой дешифратор, способный подобрать простые комбинации. — Пятнадцать минут, — напомнила Рэйчел. — Я помню. Дешифратор пискнул. Замок мигнул красным. Не подошло. Ещё попытка. Ещё. — Тэй, — тихо позвала она. — Если не получится... — Получится. — А если нет? Он обернулся к ней. В тусклом свете его лицо было серьёзным и сосредоточенным, но глаза смотрели на неё — только на неё. — Тогда мы придумаем что-то ещё. Вместе. Помнишь? — Помню. Дверь открылась с тихим шипением, и за ней обнаружился не коридор — целый зал. Огромный, уходящий куда-то вверх на несколько этажей, заставленный мониторами, серверными стойками и пультами управления. В центре, на возвышении, пульсировала голубоватым светом главная консоль — массивная, похожая на алтарь какого-то техногенного божества. Рэйчел шагнула внутрь первой. Тэй — следом, с оружием наизготовку, сканируя помещение взглядом. Охраны видно не было. Только гул машин, мерцание экранов и ледяной холод, который здесь, в сердце комплекса, ощущался острее, чем снаружи. — Вот оно, — прошептала она, оглядывая консоль. — Центр управления. Вся «Мерзлота» — отсюда. — Не отвлекайся, — негромко приказал Тэй. — Сначала проверка периметра. Потом данные. Они разошлись в стороны. Рэйчел двинулась вдоль серверных шкафов, фотографируя всё, что попадалось на глаза. Маркировка, схемы, экраны с графиками — всё это было доказательством, всё это могло помочь остановить катастрофу. — Тэй, — позвала она, остановившись у одного из мониторов, — посмотри на это. На экране была карта мира — та самая, которую они видели наверху, но гораздо более детальная. Синие пятна расползались по континентам, как метастазы. Но сейчас Рэйчел заметила то, чего не видела раньше: в центре каждого пятна была точка — координаты, время запуска, статус. — Это не просто одна установка, — проговорила она, вглядываясь в данные. — Это сеть. Десятки установок по всему миру. И все они управляются отсюда. Если мы сможем отключить главный узел... — То остановим всё, — закончил Тэй, подходя ближе. — Скачиваем. Он вставил флешку в порт консоли. Прогресс пошёл — медленно, слишком медленно. А потом в коридоре за их спинами раздались шаги. Много шагов. Тяжёлых, размеренных, приближающихся. — Гости, — спокойно заметил Тэй, даже не обернувшись. — Сколько у нас? — Минута. Может, меньше. — Успеваем. Сорок процентов. Пятьдесят. Шаги уже грохотали прямо за дверью. Рэйчел выхватила пистолет. Тэй остался стоять у консоли, глядя на прогресс с таким видом, будто ждал автобус, а не вооружённый отряд. — Копирование завершено, — сообщила консоль. — Вот и славно, — он выдернул флешку и сунул в карман. — Уходим через боковой. Но дверь распахнулась раньше. Трое охранников в тёмной униформе. Автоматы. Бронежилеты. — Стоять! Руки за голову! — Перебьётесь, — бросил Тэй и выстрелил первым. Охранник отшатнулся. Второй вскинул автомат — Рэйчел нырнула за стойку, и пули засвистели над головой, разбивая мониторы, высекая искры. Грохот стоял такой, что закладывало уши. — Уходим через главный! — крикнул Тэй, перезаряжаясь. — Я прикрою! — Вместе! — Рэй, без геройства. Я за тобой. Она хотела спорить, но он уже сместился вправо, отвлекая огонь на себя. Рэйчел рванула к выходу, и в этот момент третий охранник выступил из тени слева — там, где она не ожидала. Тэй заметил его за долю секунды до выстрела. Не закричал, не бросился наперерез — просто оказался между ней и стволом, будто всегда там стоял. Два выстрела слились в один. Охранник упал. Тэй даже не пошатнулся. — Чисто, — сказал он. — Идём. И пошёл к выходу. Спокойно, ровно, как на прогулке. Только правая штанина начала темнеть ниже кармана, и Рэйчел заметила это, когда он сделал третий шаг. — Тэй. У тебя кровь. — Ерунда, — отозвался он, не останавливаясь. — Зацепило по касательной. Идём, Рэй. — Какая, к чёрту, касательная?! — она схватила его за руку, заставляя повернуться. Пуля вошла в бедро и вышла с другой стороны. Рана была чистой, но крови — много. Слишком много. — Мышца, — сказал он, бросив короткий взгляд вниз. — Ничего важного. Потом зашью. — Ты идти-то сможешь? — Уже иду, — он высвободил руку и двинулся дальше. Чуть медленнее, чем обычно, но без хромоты, без стонов. Рэйчел смотрела ему в спину и не могла понять, чего ей хочется больше — ударить его за это показное спокойствие или обнять за то, что только что закрыл её собой. Сзади уже слышались новые шаги — охрана стягивалась к залу. — Долго ты там стоять будешь? — бросил Тэй через плечо. Она догнала его у лестницы. Наверх, через коллектор, к выходу. Каждая ступенька давалась ему с трудом — Рэйчел видела это по тому, как побелели костяшки на руке, сжимающей перила, по каплям пота на виске. Но он не проронил ни звука. И не позволил ей помочь. Наверху их уже ждали. Маркус, услышавший стрельбу, спустился вниз и теперь прикрывал вход. Ричард стоял чуть поодаль, сжимая монтировку. Увидев Тэя, он присвистнул: — Ты в порядке? — В полном. — А нога? — Царапина. Поехали. И он сам, без посторонней помощи, забрался в машину. Только там, в темноте салона, Рэйчел увидела, как он на мгновение прикрыл глаза и выдохнул — коротко, сжато, будто выпуская пар. Стелла уже разворачивала аптечку. Стефан помогал. Тэй сидел, откинувшись на спинку, и смотрел в потолок. — Нужно остановить кровь, — сказала Стелла. — Рэй, помоги. — Я сам, — ответил Тэй. — Дайте бинт. — Ты не дотянешься. — Дотянусь. Он взял бинт, сложил в несколько слоёв и прижал к ране — спокойно, без дрожи в пальцах. Только челюсти сжались чуть крепче. — В «Листопад» нельзя, — сказал он, меняя тему. — Если они знали, где мы жили, туда возвращаться — самоубийство. — Уже ищем, — отозвалась Стелла, скролля карту на телефоне. — «Кленовая роща». Частный отель на окраине. Без камер, без регистрации. Двадцать минут езды. — Годится. — Ты как, держишься? — спросила Рэйчел. — А то, — он даже не посмотрел на неё. — Маркус, жми. Машина тронулась. --- Отель «Кленовая роща» встретил их запахом старого дерева и сухих цветов. Администратор — немолодая женщина в вязаной шали — увидела кровь, но вопросов не задала. Только принесла дополнительные полотенца и бутылку антисептика. Номера распределили быстро. Стелла и Стефан взяли один, Ричард и Маркус — другой. Третий — небольшой, с одной широкой кроватью и окном в сад — достался Рэйчел и Тэю. Никто не комментировал. Тэй вошёл в номер сам. Сам снял куртку. Сам сел на кровать и начал стаскивать ботинок с раненой ноги. Движения были ровными, лицо — спокойным. Только когда он наклонился, чтобы развязать шнурок, на виске запульсировала жилка. — Сядь, — сказала Рэйчел. — Я в порядке. — Тэй. Сядь. Он поднял на неё глаза. Что-то в её голосе заставило его замереть. Она стояла в двух шагах от него, сжав кулаки, и смотрела на него так, как не смотрела никогда раньше — с яростью, за которой пряталось что-то совсем другое. — Ты какого хрена творишь? — спросила она. — О чём ты? — О том, что ты там устроил! Ты полез под пулю, Тэй! Ты закрыл меня собой! — И что? — он пожал плечами. — Ты бы сделала то же самое. — Я... — она задохнулась. — Да! Сделала бы! Но я, блядь, не ты! Ты — командир! Ты нужен всей группе! А если бы пуля пошла выше? Если бы задела артерию? Ты бы истёк кровью за минуту, а я бы... — Рэй... — Не перебивай! — она шагнула ближе, и её голос сорвался. — Ты шёл потом по лестнице как ни в чём не бывало! С дыркой в ноге! Ты даже не позволил мне помочь! Ты что, думаешь, я не видела? Думаешь, я не заметила, как ты побелел, как ты стиснул зубы, как ты чуть не упал на седьмой ступеньке?! Он молчал. Просто смотрел на неё — без привычной брони, без холода. — Я не хотел, чтобы ты видела, — сказал он тихо. — Что?! — она всплеснула руками. — Ты не хотел, чтобы я видела, что тебе больно? Ты серьёзно? — Я не хотел, чтобы ты боялась. — Я и так боялась! Я, блядь, до сих пор боюсь! Я думала, ты там умрёшь! А ты шёл и улыбался, как будто это грёбаная царапина! — Это просто мышца, — сказал он. — Ничего серьёзного. — Да плевать мне на мышцу! — она почти кричала. — Дело не в ноге! Дело в том, что ты не даёшь мне быть рядом! Ты вечно всё держишь в себе! Ты вечно строишь из себя непробиваемого! А я... — её голос вдруг упал. — Я не могу так. Я не хочу, чтобы ты прятался от меня. Тишина повисла в комнате, плотная, как туман. Тэй сидел на кровати, глядя на неё снизу вверх, и в его глазах что-то ломалось. Стена, которую он строил годами. Броня, которую он носил, не снимая. Всё это трещало по швам под её взглядом. — Ты правда хочешь это видеть? — спросил он едва слышно. — Что? — Меня. Не командира. Не того, кто всегда знает, что делать. Просто меня. — Да, — выдохнула она. — Я хочу видеть тебя. Настоящего. Он опустил голову. Плечи ссутулились. Руки, которые до этого держали бинт твёрдо и уверенно, легли на колени ладонями вверх — беззащитные, открытые. — Мне больно, — сказал он. — Очень. Нога горит так, будто туда залили кислоту. Я еле дотащился до машины. Если бы ты не стояла рядом, я бы, наверное, лёг прямо там, на лестнице, и просто вырубился. Она подошла ближе и опустилась на корточки перед ним. — Почему ты не сказал? — Потому что я не умею, — он наконец поднял глаза. — Я не умею быть слабым. Меня этому не учили. Всю жизнь — только вперёд, только держать лицо, только не показывать, что страшно. А с тобой... с тобой я не могу держать лицо. Ты смотришь на меня — и вся броня летит к чёрту. И это... страшнее любой пули. Рэйчел взяла его руку в свои. Пальцы у него были холодные, несмотря на тёплый номер. — Тогда не держи, — сказала она. — Не со мной. Я не жду, что ты будешь железным. Я просто хочу, чтобы ты был. Живой. Со мной. Понимаешь? — Понимаю, — прошептал он. — Тогда дай мне, блядь, помочь тебе. Дай сменить повязку. Дай принести воды. Дай просто посидеть рядом. Это не слабость. Это... — она запнулась, подбирая слово, — это мы. Он долго смотрел на неё. Потом кивнул — коротко, почти незаметно. — Хорошо, — сказал он. — Помоги. Она помогла. Стянула пропитанный кровью бинт, промыла рану антисептиком, наложила новую повязку — аккуратно, стараясь не делать больно. Он сидел, откинувшись на подушки, и позволял ей. Иногда морщился, иногда вздрагивал, но больше не прятался. Она видела его боль — и он позволял ей её видеть. Когда всё было кончено, она легла рядом. Он повернулся к ней, и его рука нашла её ладонь. — Прости, — сказал он. — За что? — За то, что заставил тебя бояться. — Ты заставил меня бояться не потому, что полез под пулю, — ответила она. — А потому, что потом притворялся, что всё в порядке. Не делай так больше. — Не буду. — Обещаешь? — Обещаю, — он помолчал. — Рэй. — Мм? — Ты единственная, с кем я могу так. Единственная, перед кем я могу быть... таким. — Сломанным? — подсказала она. — Настоящим, — поправил он. Она повернулась на бок и прижалась лбом к его плечу. — Это всё, что мне нужно, — сказала она. — Просто будь со мной настоящим. Остальное мы переживём. За окном шумели деревья. Где-то далеко лаяла собака. В коридоре было тихо. Тэй молчал, глядя в потолок. Потом чуть заметно усмехнулся. — Знаешь, за всю жизнь я ни разу никому не говорил, что мне больно. Даже в детстве. Коленку разбил — молчал. Руку сломал — молчал. А тут ты. Стоишь, орёшь на меня, и я понимаю: всё, не могу. Сломался. — Это не «сломался», — ответила она. — Это «перестал врать». Разница. — Может быть. — Он помолчал. — Только ты теперь будешь пользоваться. Чуть что — сразу: «Тэй, признайся, ты устал. Тэй, признайся, тебе страшно». — Обязательно буду. — Я так и знал. Она приподнялась на локте и заглянула ему в глаза. — А ты пользуйся тем, что я тоже не железная. Я тебе кричу, психую, убегаю в дождь, а ты стой и помни: это не потому, что я тебя ненавижу. Это потому, что я за тебя боюсь. И с этим ничего не поделать. — Я запомню. — Вот и хорошо. А теперь лежи. Завтра у нас данные, допрос местных, смена отеля и твоя хромая нога, которая будет всех замедлять. — Я не хромаю. — Будешь. Он тихо рассмеялся — низким, грудным смехом, который всё ещё был для неё непривычным. — Кроус. — Что? — Я рад, что ты есть. Даже если ты меня строишь. — Кто-то же должен. Она легла обратно, устраивая голову у него на плече. Он обнял её — одной рукой, вторая всё ещё лежала на подушке, неловко, потому что ныло бедро. Но он не жаловался. Просто лежал и смотрел в темноту. Мысли о флешке, о данных, о списке имён — всё это подождёт до утра. Сейчас имело значение только одно: они выбрались. Оба. Живые. И больше не прячущиеся друг от друга. За стеной, в своём номере, Стелла отложила книгу и прислушалась. — Тихо, — сказала она Стефану. — Это хорошо? — Это отлично. Они не кричат. Для них это прогресс. — Может, они наконец-то поговорили по-человечески, — предположил Стефан, натягивая одеяло. — Может. Или он опять изображает скалу, а она бесится. Но судя по тому, как она на него смотрела в машине... — Как? — Как на человека, без которого не хочет жить. Стефан помолчал, переваривая услышанное. — Знаешь, я за них рад. Но ещё я рад, что мы с тобой не такие драматичные. — Мы? — Стелла изогнула бровь. — Ты плакал над мультиком про пингвинов. — Там был очень трогательный момент! — Конечно, дорогой. Она выключила лампу и улыбнулась в темноту. День был долгим и страшным, но все были живы, а значит, всё было правильно. В номере напротив Ричард ворочался без сна, глядя в тёмный потолок. Маркус давно спал — он умел отключаться в любой обстановке, армейская привычка. А Ричард не мог. Он думал о Рэйчел, о Тэе, о том, как тот встал между ней и пулей. Не думая. Не колеблясь. Просто встал — и всё. Когда-то он сам должен был быть на этом месте. Когда-то она смотрела на него — пусть не так, но всё же. А теперь смотрит на другого. И этот другой, как бы Ричард ни бесился, заслуживал уважения. — Ладно, Беринг, — пробормотал он в потолок. — Один-ноль. И закрыл глаза. А в соседнем номере Тэй всё ещё не спал. Он слушал, как дыхание Рэйчел становится ровным и глубоким. Она уснула, прижавшись к его плечу, и теперь тихо посапывала во сне. Он осторожно поправил одеяло, укрывая её получше, и позволил себе закрыть глаза. Бедро ныло. Завтра будет тяжело. Но сейчас, в этой маленькой комнате, под шум осенних клёнов, он чувствовал странное, забытое ощущение — покой. Не тот, что приходит после боя, а другой. Тот, что приходит, когда тебя наконец-то видят настоящего и не отворачиваются. — Не исчезай, — прошептал он в темноту, обращаясь не то к ней, не то к самому себе. Она не ответила — спала. Но пальцы её руки, лежавшей на его груди, чуть сжались во сне, и он счёл это за ответ.