Госпожа попечительница

      

«Госпожа попечительница»

      Храм чёрного яйца стоит на месте по сей день, а чума продолжает распространяться. Всё больше и больше этот свет множится в оболочках жуков. Как крошечные паразитические черви копошится в их панцирях и горит в глазницах. Королевство погибло, а сохранили разум лишь немногие. Одни ушли из королевства, другие остались в верхней части, чудом не попав под влияние разгневанной богини.       План Бледного короля был исполнен, но почему же тот провалился? Полый рыцарь оказался не таким уж и идеальным, как ожидал его отец, обрёкший того на страдания. Дитя корня, червя и пустоты страдает в доспехе созданном для того, чтобы сковать, но не для битвы.       Пустота, бесконечная пустота, вот что видит рыцарь годами, пока его тело спит. В храме темно, так что даже пробуждённым увидеть ничего нельзя. Неподвижное состояние и бесконечный поток мыслей преследуют героя Халлоунеста. Полый погряз в отчаянии и сожалении. Он медленно сходит с ума, когда не спит. Единственная надежда — это сон, когда рыцарь может на время выключить разум, в котором слишком много дум для того, кто не должен их иметь.       Однажды чувства и мысли пересилили. И свет озарил разум Полого рыцаря, перед ним предстала она, Лучезарность, величественная и прекрасная. Теперь его разум стал вместилищем для её обители: гигантские кости, каменные платформы, залитое светом пространство, умиротворённое место. Теперь в грёзах у него появился и голос, и возможность не сойти с ума. Лучезарность дала ему всё для относительно нормального существования в грёзах: разговаривала с ним, как заботливая мать, создавала магией книги, которые являлись копиями реально изданных в королевстве. Точнее они не были полностью идентичны, Лучезарность прекрасно понимала: нельзя допустить, чтобы Полый обнаружил в книге что-либо, что пошатнёт его доверие к ней. И он верил ей беспрекословно, ведь очень легко привязать к себе того, кому не давали родительской любви. Лишь единожды ему её дали: Бледный король взглянул на своего ребёнка и признался, что гордится им. В тот момент маленький сосуд был польщён. Это воспоминание древняя богиня видела часто, ведь Полый любил смотреть на своё прошлое во дворце. Иногда он вёл себя как ребёнок: просил почитать ему вслух, рассказать сказку, просто обнять. Но при этом он своих эмоций никогда не проявлял. Сосуд просто не умел этого делать. Полый мог напрямую сказать ей о том, что испытывает, но никогда не плакал, кричал или радовался. У него изначально не было такого навыка. Причиной такого поведения кажется было то, что у него никогда не было и шанса просто побыть ребёнком и понаблюдать за другими детьми. Никто и не пытался научить его проявлять свои чувства. Маленький сосуд провёл всё детство среди своих безэмоциональных собратьев, тренируясь и становясь сильнее. В итоге едва малютка стал подростком его заковали в доспех в два раза больше его самого и подвесили в полной темноте, запечатав на вечность в храме.       Он чувствовал себя преданным и бесполезным до того, как Лучезарность дала ему новую надежду. Теперь Полый всецело верил в то, что проповедовала его попечительница, так он называл её. Ему было легко поверить всему, что Лучезарность говорила, неважно, рассказывала она о реальных событиях или убеждала его в определённых идеях. Запудрить мозги тому, кто едва научился ими пользоваться оказалось самой простой задачей для богини на пути к свободе и дальнейшему господству. Но не сказать, что ей совсем было плевать на этот сосуд. Он был всего лишь ребёнком в конце концов. Богиня не ставила задачи быть для него хорошей матерью, она хотела лишь воспитать его под себя. И за это время проникнуться воспитанием было не трудно. Как бы Лучезарность не ненавидела пустоту, этот сосуд был слишком уж наивным, чтобы пытаться его уничтожить. Поэтому её предположение заключалось в том, что может из Полого рыцаря получиться что-то похожее на неё, несмотря на пустотную природу его существа.       Запечатанный сосуд практически не знал свою мать, так что ему было легко отказаться от неё в своей голове. Единственное, что он помнил о Белой Леди — это её образ: большая белоснежная фигура и мягкий голос. Сосуд помнил её, как ту, что держала его на руках совсем маленьким. Пусть свет попечительницы был значительно ярче, они в его голове были практически идентичны.       Когда Полый рыцарь пробуждался, он чувствовал острую боль с правой стороны своего черепа и обращал внимание на то, что его темница теперь залита светом и обросла оранжевыми желеобразными наростами. Полый никогда не сталкивался с симптомами чумы, только слышал. О ней говорили все, когда он рос, но выйти из замка не представлялось возможным. Поэтому он не понимал, почему чума обитает в его храме. Полый не знал ни откуда чума, ни почему именно он должен был спасти от неё королевство. Лишь одно он понимал: он провалился. При этом Полый даже не знал, что именно сделал не так. Он понимал то, что причина была в его чувствах. Слишком уж долго длились его попытки их заглушить. Попечительница лишь вторила его догадкам, однако именно она позволила испытывать эмоции. Теперь Полый остро их ощущал. Сами грёзы кажется могли почувствовать эти внутренние терзания, даже при том, что рыцарь не хотел их показывать. Благодаря феноменальной способности прятать собственные эмоции он и был избран отцом. Слишком многое навалилось на него. Теперь ему нужен был отдых, который попечительница с радостью предоставляла.       

***

      Сосуд сидел на краю платформы, читая очередную сказку, выцарапанную на куске то ли панциря, то ли камня. Периодически поглядывая на облака, платформы и костяные конструкции, он ходил из стороны в сторону и изучал витиеватые иероглифы. Полому очень хотелось попасть снова в тот мир, о котором он постоянно читает: вживую увидеть столицу, почувствовать, как вода капает на рога и скатывается к кончику черепка, собираясь у глаз; услышать шелест листвы и бурление рек Зелёной тропы; снова услышать смех младшей сестры Хорнет. Раньше она была настолько крошечной, даже меньше совсем юного сосуда. Полому всегда было интересно как она живёт сейчас и как выглядит.       Дочитав последнее предложение сказки, он прижал литографическую книгу к груди, а затем поднялся на платформу и окликнул богиню:       — Госпожа попечительница!       Солнце на горизонте расправило массивные крылья, а облака расступились ровными рядами перед ней. Лучезарность спустилась с небес, повиснув над платформой. Она дружелюбно сверкнула глазами, а затем подлетела так, чтобы её лицо было на уровне глаз сосуда. Богиня была, как всегда, величественна. К её безупречному сияющему виду прямо-таки нельзя было придраться. Так бы сказал любой, увидев эту белоснежную шерсть, корону из трёх продолговатых шипов и светящиеся глаза. Наверное именно поэтому ей так легко было внушить кому угодно, что им нужен её свет.       — Чего ты хочешь, дитя? — величавым тоном спросила богиня.       — Я хотел задать вопрос, Госпожа попечительница. Почему вы стали реже приносить мне книги?       Полый обращался к ней исключительно по титулу, который сам же и дал. Он считал, что говорить иначе было бы неуважительно по отношению к его спасительнице. По крайней мере таковой он её считал. Лучезарность молчала с минуту, а затем выдохнула.       — Серый принц, зачем тебе больше книг? Тебе недостаточно тех, что у тебя уже есть?       Полый рыцарь задумался, поняв, что хочет больше узнать об истории королевства. Он хочет не только слышать её в рассказах богини, но и знать детали. У него была невероятная тяга к знаниям. Сосуд всегда задавался вопросами и хотел выяснить, что находится за пределами дворца и храма хотя бы на пергаментных страницах и панцирных плитах. Полый боялся возразить попечительнице. В его голове возникло множество противоречий. И рыцарь знал, если не узнает больше — сойдёт с ума, а Лучезарность — единственный вариант выжить в таких условиях. Богиня могла в любой момент определить о чём он думает, но не делала этого и терпеливо ждала ответа, словно прикидывая варианты, что скажет рыцарь. В этот момент Полый шагнул вперёд и запахнул свой плащ, уверенно выставляя подбородок. Так он показывал твёрдость своих слов.       — Госпожа попечительница, я нахожу окружающий мир крайне прелестным местом, которое хочу изучить. Раз уж я не могу покинуть храм, то почему бы мне не прочитать об этом? Или может вы мне даже покажете? Я помню вы говорили, что у вас теперь снова есть возможность проникать во сны жуков, может так это будет возможно?       Богиня недовольно сверкнула взглядом, расправляя крылья. Лучезарность выглядела несколько разочарованной. Осанка Полого тут же искривилась. Этот взгляд не излучал той материнской любви, что обычно. Он был холодным, подозрительным, даже несколько злобным. Полому это напомнило взгляд его отца, который сменился всего раз за всю жизнь принца. Лучезарность всё же смягчилась и подлетела поближе, укрывая крыльями своё приобретённое дитя с двух сторон.       — Почему в твоей голове появилось так много таких глупых мыслей? Какой смысл изучать мир, если ты никогда в нём не был и не будешь.       — Прошу, Госпожа попечительница, — его голос впервые дрогнул — это мой единственный шанс на нормальную жизнь.       Повисла напряжённая пауза, а затем взгляд богини света стал куда более ехидным. Она словно злорадствовала. Лучезарность и раньше смеялась над идеями и мыслями рыцаря, но не так как сейчас. Это был не глупый заботливый смех, а характерно издевательская насмешка. Полый совсем ссутулился.       — Ха-ха, Полый, дитя моё, у тебя никогда не было шанса! Ты сам знаешь для чего был создан и почему провалился. Слушай, я понимаю, что тебе тяжело, но ты никогда не был предназначен для нормальной жизни. Если тебе так нужны новые сказки, чтобы отвлечься от бренного существования, то, так уж и быть, я тебе их организую.       Слова ранили. Она говорила о том, что запечатанный сосуд не может жить, как обычный жук не в первый раз, но именно сейчас слышать это было больнее всего. Именно когда у него снова появилась надежда её вновь отняли. Рыцарь отступил назад и молча кивнул богине, поняв, что бороться бесполезно. Богиня отлетела назад, а затем мягко погладила рыцаря по рогам крылом.       — Я думала, что ты уже должен был к этому привыкнуть…       В этом-то и было дело, к такому невозможно привыкнуть. С одной стороны все как-то волокут своё бренное существование, отвлекаясь на всякие вещи. С другой стороны, Полый просто не мог смириться с тем, что вынужден провести взаперти всю оставшуюся вечность. Стабильная поверхность словно превратилась в зыбучие пески под его ногами, и он ничего не мог сделать. Полому всё ещё казалось, что Лучезарность защищает его, но он перестал быть так в этом уверен. Кажется, что книги действительно сделали его сообразительнее.       Вдруг послышался оглушительный грохот. Лучезарность резко развернулась в другую сторону и заметно повеселела.       — Неужели это произошло... — прошептала она.       Полый не понял, что именно случилось, ведь всё резко побелело и грёзы стремительно развеялись. Такое было только когда сосуд просыпался. Эти моменты он ненавидел всей душой. Но сейчас рыцарь знал, что-то в мире изменилось с тем грохотом.       Отвратительная боль пронзила тело. Полый рыцарь очень давно не бодрствовал. Правая половина его черепа словно горела огнём. Хотелось кричать, но у него не было голоса. Осмотревшись, рыцарь увидел уже знакомую картину. Желеобразные наросты по всему храму также были на месте. Сосуд посмотрел вниз, едва различая своё отражение в узорчатом полу. Вдруг из его глаза резко упала капля оранжевой жидкости. Полый дёрнулся. Кажется, что тот держал его не так прочно, как раньше. Полый был в ужасе. Это было не что иное, как чума. Нет, это просто не могло было быть так. И только сейчас Полый осознал, что свет в зале на самом деле исходил от него.        Мысли метались от одной возможности к другой. И каждая пугала сосуд в одинаковой степени. Неужели причина была в запертой в его голове богине? Он не мог в это поверить. Лучезарность всегда была заботливой, проводила с ним время. Это просто не могло было быть правдой. Его попечительница не могла так жестоко с ним обойтись. Также жестоко, как и его родной отец. Неужели он всё еще был просто инструментом? Ни ребёнком, ни героем, ни спасителем, ни богом, ни даже всего лишь живым жуком. Так и было, просто сосуд, предназначенный для вечного существования в бесконечной боли.       Он снова захотел кричать, думая, что не сможет. Но нет, в этот раз раздался оглушительный рёв. Это был её голос, узнать Полый мог его из тысячи. Сосуд не помнил голоса родной матери, но знал каждую интонацию госпожи попечительницы. Если, конечно, сейчас будет корректно её так назвать.       Доспех качнулся, заскрипев и отразив звук голоса Лучезарности. Полый кричал её голосом, сила света текла в его теле. Он практически полностью был поглощён её влиянием. А ведь сосуд и не заметил, как из безэмоционального героя превратился в это. В сосуд, переполненный мерзкой рыжей массой, который перманентно испытывает боль. В этот момент Полый совсем не хотел признавать происходящее, он держался за попытку уснуть, как за верёвку над пропастью. И у него это вышло. Сосуд снова был в грёзах. Осмотревшись, он больше не чувствовал тепла этого места, скорее жар. Чересчур яркое, колоссальных размеров. Воздух теперь казался удушающим, липким и давящим.       

***

      Хорнет стояла уже какое-то время возле храма Чёрного яйца. От этого места так и веяло отчаянием и безнадёгой. Здесь был источник заразы и это мог ощутить каждый, кто подойдёт. Резкий выдох тут ощущался также, как подъём на снежную вершину. Всё тело было в напряжении от нахождения здесь. Храм простоял здесь слишком долго, сдерживая древний свет всеми силами. Хорнет смотрела на осколки бывшего входа в клетку её брата по отцу — Полого рыцаря. Ни один грезящий не мог больше сдерживать его. Сама бы принцесса бы ни за что туда не вошла, не для неё была уготована эта участь. Но при этом знала, кто может пойти туда.       Вдруг за собой она услышала тихий топот ног. Это был Призрак — так она назвала другого сосуда. Именно он был одним из немногих, кто преодолел все испытания Халлоунеста. Когда низенький рыцарь подошёл к ней, она посмотрела вниз и с горечью сообщила о том, что дальше с ним идти не может. Призрак молчал, она не была удивлена. Как и большинство сосудов, он был лишён голоса. Но вот, что действительно напрягло стражницу: кажется сосуд не спешил заходить внутрь.       — У тебя есть ещё какие-то незаконченные дела? — спросила она без особого энтузиазма.       Вопрос был риторическим, ибо перед ней стоял немой. Однако сосуд смотрел на неё так, будто ответ крылся в пустоте его взгляда. Как будто у Призрака был план. Хорнет вздохнула, слегка поникнув. Всё же тестировать этот сосуд на прочность было весело. Она раньше не встречала более непоколебимого существа в своей жизни. Кажется этот маленький сосуд был сильнее любого жука, зверя или бога, которого встречала Хорнет. И она была к нему привязана. Наблюдать за тем, как он справляется с каждым следующим испытанием было не просто увлекательно, это вызывало гордость. Конечно, ей не хотелось, чтобы этот сосуд также, как и брат всю оставшуюся вечность провисел в цепях под печатью.       — Ты знаешь, что тебя там ждёт… — практически прошептала она, мотнув головой в сторону тёмного прохода.       И ведь так и было. Каждый сосуд знал. Знал и выполнял работу, которая ему была предначертана, по крайней мере хотя бы пытался. В глубине души она не хотела, чтобы Призрак туда заходил. Все они были профессиональными машинами для сражения с богиней, но визуально они были хрупки, как хрустальные вазы. Может поэтому их и называют сосудами. Хорнет вздохнула и отвернула взгляд в сторону. Она знала, если он войдёт — она не сможет отказать в помощи, вопрос только чем это закончится.       Призрак направил взгляд вперёд, а затем пошёл прочь из храма. Хорнет окликнула его, но тот не развернулся, не посмотрел на неё, вообще никак не отреагировал. Стражница озадаченно продолжила смотреть ему вслед, крепче сжав иглу в руках. Её голос всё ещё отражался эхом от стен храма. Задумавшись, Хорнет поняла, что у Призрака действительно есть план. Остаётся только ждать. Она решила ждать до тех пор, пока Призрак не вернётся, только иногда возвращаться в Грязьмут ради сна и еды.       Она не могла никому сказать об этом вслух, но она любила это место. Она знала, что её родом она не отсюда, но слишком уж долго она пробыла среди Халлоунестской знати, чтобы ей было чуждо это королевство. Может она знала, что червь лишь наполовину, но также была уверена в том, что здесь живёт её народ. Иначе бы Хорнет просто не стала бы охранять это место.       Она любила и брата, по сей день закованного в цепях. Она помнила его как героя, как и всё королевство. Её воспоминания о нём были обрывочны, но они были такими тёплыми. Помнила то, как он стоял: светлый рыцарь в доспехе. Так похож на свою мать и также непоколебим как отец. Тогда Полый казался совершенно огромным. Будучи маленькой, она часто просила его взять себя на руки, а тот соглашался. Хорнет часто замечала, что все относятся к Полому рыцарю, как каменной статуе, с уважением, но без эмоций. Она не понимала почему, когда была подростком. Подрастая, она видела, как его готовят изо дня в день к чему-то великому. Хорнет раньше не понимала, почему участь провисеть в цепях до скончания времён является великой. Сейчас она знала для чего это, но всё ещё не считала эту судьбу какой-то особой, даже наоборот: ей было его жаль.       Хорнет задавала вопросы, но никогда не получала ответов. Единственным способом что-либо рассказать был спарринг. Это было выматывающим для маленького паучка, но это научило её работать с большими и выносливыми противниками. Она скучала. До сих пор хотелось с ним сразиться, проверить себя на прочность и развлечься. В замке они оба были чужаками из-за своего природного происхождения. Хорнет была принцессой ткачом, а Полый был принцем пустотой, и оба никогда не унаследуют трон.       Иногда она представляла, что бы было если бы в один день его не заперли бы здесь. Может у неё могла бы быть семья? Не только заснувшая на веки мать, не тщеславный исчезнувший отец, но брат, даже двое или больше. Это место словно было его могилой, может он уже и не жив вовсе. Сосудов крайне сложно уничтожить, но когда внутри него божество, это становится более чем вероятно. Хорнет не хотела гадать, ей нужно было лишь ждать.       

***

      Полый рыцарь сидел на полу в грёзах. Он ждал её. Не хотелось больше звать её как раньше, но отчасти сосуд всё ещё доверял ей. Ему хотелось спросить что именно произошло, добраться до сути. Теперь его привычный сон казался кошмаром. Пока он не решался её позвать, ведь не знал, как теперь к ней обратиться. Поверхность под ногами всё ещё казалась зыбучей. Он прошёл чуть вперёд, смотря прямо на солнце. Наконец-то он назвал её по имени:       — Лучезарность! — прокричал он.       Полый не называл её так очень давно. Принц стал называть её «госпожой попечительницей» практически сразу после того, как она впервые вручила ему книгу в руки. До того момента он звал её просто богиней, но по имени никогда. И теперь она ответила. Всё, как обычно: крылья, свет, спускающееся сверху божество. Но теперь эта картина не казалась Полому рыцарю радостной, скорее угрожающей. Она не задала вопроса, почему сосуд назвал её иначе, но явно насторожилась.       — Чего ты хочешь в этот раз, серый принц? — спросила богиня без какого-либо энтузиазма — Вот твои книжки. Поверь, в королевстве уже заканчиваются труды, которые ты ещё не прочитал. Находить новые становится трудно. Советую тебе начать их перечитывать.       Идеально скопированные книги вдруг спустились на землю, их было около пяти штук. По Лучезарности было видно, что ей словно нет дела до Полого рыцаря сейчас, так будто её голова забита чем-то совершенно другим. Сосуд стоял в уверенной позе, она обратила на это внимание, но молчала, лишь сверкая взглядом.       — Я хотел задать вопрос — констатировал Полый.       — В последнее время ты задаёшь слишком много вопросов, тем не менее. Задавай, да не мешай попечительнице, у меня есть дела поважнее.       Он напрягся, когда она назвала себя этим прозвищем. Богиня явно заметила и не была настроена позитивно на этот счёт. Рыцарь ещё некоторое время молчал, а затем всё-таки смог заговорить. Подобной смелости он себе раньше не позволял.       — Лучезарность, — сосуд намеренно сделал акцент на её имени — почему вы так злы?       Он не хотел спрашивать напрямую, ведь он несколько боялся её силы. Может она и долгое время создавала ощущение безопасности. Доверие пошатнулось и не могло быть восстановлено, только если она не докажет, что не лгала. Ему всегда говорили о некой великой цели, о спасении Халлоунеста, но он никогда не понимал в чём суть, ведь заражённых никогда не видел в живую и не знал, где источник чумы. Кто знал, что природный враг будет настолько близко. И он позволил ей влиять на себя, позволил привязаться. Полый рыцарь действительно провалился. Но пока это было лишь предположение. Ему нужно было доказательство. Что-то изменилось в мире, что разозлило Лучезарность. Она расправила крылья, снова сверкнув глазами, а затем всё-таки удосужилась ответить:       — Дитя, не забивай себе этим голову. Мои дела не должны тебя волновать.       — Но они волнуют меня, — впервые возразил рыцарь — и я хочу быть, как обычные жуки. Я хочу не только читать книги, но и жить, изучать этот мир. Вы могли бы это устроить для меня как мать.       — НЕТ! — резко отрезала она, развернувшись в другую сторону — Это невозможно, дитя. Даже если бы было, уже поздно что-либо предпринимать.       Полый отшатнулся в испуге, а затем решил действовать от своего предположения. Страх поначалу сковал его, но затем он всё же подошёл ближе к краю платформы и ответил:       — Почему? Разве это бы не освободило вас?       Лучезарность замерла, замолчав, а затем развернулась обратно. Теперь она казалась куда больше, чем обычно. Свет её глаз был до боли ослепляющим.       — Так ты обо всём догадался — сказала богиня.       Полый застыл, стараясь не подавать виду, насколько ему страшно:       — Вы есть источник чумы. Вас заперли в моём теле, чтобы прекратить эпидемию.       — Умный сосуд, — констатировала она — благодаря тебе я смогла продолжить распространять своё влияние на жуков через грёзы. Спасибо. Ты хорошо мне послужил.       — И что теперь? Вы убьёте меня?       Она рассмеялась, негромко.       — Я могла бы, но не буду. На кой мне быть запертой в мёртвом теле? Я не могу отсюда выбраться, только если тебя не прикончит кто-нибудь снаружи.       И тогда Полый всё понял. Она не может покинуть это место, только если сосуд не разбит. И поэтому она решила его воспитать под себя, чтобы извлечь максимальную выгоду из его детского доверия. А изменилось то, что врата храма теперь разбиты и теперь кто угодно может прийти и сразиться с сосудом, а значит чума может выйти на свободу с его смертью. Из глаз сосуда пошла пустота.       — Вы использовали меня.       — Ох, дитя, не драматизируй — она попыталась окутать его своими крыльями, как обычно — всё будет нормально. Я продолжу о тебе заботиться, пока кто-нибудь не решит, что самое время меня выпустить на свободу.       Полый как из ниоткуда достал гвоздь. Он и забыл, что он у него есть даже в грёзах. Сосуд махнул им и отскочил назад.       — Прочь! Я вам больше не верю! — впервые в его голосе появилась интонация.       Злость и разочарование смешались. Он хотел просто исчезнуть. Полый не знал, виновата во всём она или он сам. Лучезарность отпрянула назад, посмотрев на Полого рыцаря просто убийственным взглядом.       — Я знала, что ты когда-нибудь последуешь своей природе, маленький мерзавец — богиня сказала это с такой ненавистью и разочарованием, что Полому рыцарю аж самому стало плохо.       И всё же Лучезарность любила этот сосуд, просто власть над разумами жуков она любила чуть больше. Раз уж богиня вложила в воспитание столько, сколько его родной отец никогда бы не смог. Полый рыцарь значил что-то большее, чем просто сосуд, в котором она заперта. Это был её ребёнок, который теперь отказывался слушаться. Любая мать бы была недовольна, но это было нечто большее. Она ненавидела Полого рыцаря за то, что ей пришлось его растить ради цели; за то, что он всё же не хочет ей помогать; за то, что он не оправдал ожиданий, которые она возлагала на него. Лучезарность могла бы быть его попечительницей, матерью или опекуншей хоть вечность. Но как ни крути, у него всё равно будет своя воля, которую она никогда не обуздает. Ведь он знает слишком много, чтобы довольствоваться меньшим. И тут Лучезарность начала светится обжигающе ярко. Она бы уничтожила его, но не может. Не только потому это не было бы в плюс, но и потому что она слишком любит принца как сына.       И тут он проснулся. Тело продолжало невыносимо болеть. Теперь Полый понял: засыпать нельзя. Всё решено. Он идёт на свободу, даже больной. Но он сможет преодолеть это, чтобы обрести желаемое: обрезать перья, окружившие его со всех сторон. Полый шевельнулся, раскачивая доспех. Было слышно: цепи старые, пару ударов не выдержат. Даже взаперти он знал, что сможет сломать эти оковы. Сломает или умрёт и никак иначе. Полый качнул доспех ещё раз, одна цепь заскрипела сильнее. Затем ещё и ещё, до тех пор пока рыцарь не свалился камнем на пол. Стало гораздо холоднее, когда его тело соприкоснулось с горизонтальной поверхностью. Кажется, что Полый почти забыл как ходить, поэтому он решил ползти. Виднелся мягкий синеватый свет в туннеле, он знал, что именно туда ему и нужно.       Вдруг какая-то неведомая сила подняла Полого рыцаря с пола, а затем его рука неестественно схватила гвоздь. Вдруг он снова услышал её:       — Раз уж ты не собираешься слушаться, то я проведу себе путь на свободу сама!       Он пытался бороться с ней, но тело не слушалось. Одна единственная рука рыцаря замахнулась гвоздём и пробила его грудь насквозь, а затем снова и снова. Обычный жук не выдержал и одного такого удара, но не сосуд. Вдруг он закричал, это снова был её голос. Затем последовало ещё несколько чётких ударов в грудь. Боль была ужасной, но он почти перестал её испытывать из-за количества ударов.       Внезапно она отпустила его и Полый рыцарь рухнул на колени. В голове послышался чей-то ещё рёв, столь знакомый и инородный одновременно, казалось, что кричала сама бездна. Он всё ещё держал в руках гвоздь, испачканный в пустоте и чуме. Сосуд одним движением вытянул из своей груди гвоздь, а затем побрёл в сторону выхода. Теперь он знал: древний свет его не задержит. Свобода встретит рыцаря с распростёртыми объятиями.       Полый еле пробрался через узкий проход, а затем долго и медленно шёл вперёд. Он и не заметил, как сам стал гаснуть, как и свет, от которого он уходил. И знал: его кошмар окончен навеки. Бока коридора казались такими узкими и удушающими, а расстояние словно не кончалась. Но всё же он приближался к этому бледному синеватому свету. От него стали отлетать частички пустоты в воздух. Но Полый рыцарь знал, что выживет.       

***

      Хорнет продолжала стоять в Храме чёрного яйца. Паучиха не знала, чего она выжидает, но какой-то знак должен был её настигнуть. Вдруг она услышала рёв из туннеля. Она отшатнулась, не понимая, что произошло. Выдохнув, принцесса отошла чуть назад продолжив ждать. Воздух сгущался и казалось, что делал хитин липким.       Спустя какое-то время, Хорнет заметила, что жилы с чумой внезапно почернели, а из прохода перестал идти рыжий туман. Это её насторожило, но ничего предпринять нельзя было. Вопрос был в том, что случится дальше. Что-то изменилось, и пока было неясно в лучшую или худшую сторону. Хорнет отвернулась слегка в другую сторону, почуяв, как зараза перестала витать в воздухе.       — Призрак!… - почти шёпотом сорвалось с её губ прозвище маленького сосуда.       Она не знала, что он сделал, но чумы теперь можно было не бояться. Стражница даже заулыбалась. Но затем она посмотрела в сторону и тут же встала в боевую стойку. Что-то медленным шагом следовало из открытого прохода. Чума отступила, а значит Лучезарность это быть не могла. Значит это мог быть только он Полый рыцарь.       Из коридора вышла длинная худая фигура с ребристыми рогами. Сосуд оказался меньше, чем Хорнет его помнила. Рыцарь выглядел очень изнеможённым, но по нему было видно, что чума его больше не преследует. Он смотрел на неё так, словно видел в первый раз, но затем повернул голову. Узнал. Паучиха вздохнула и воткнула оружие в землю. От пустотного тела сосуда отходили частички пустоты, череп треснул, а грудь была пробита. Но он был жив, несмотря на всё. Хорнет медленно подошла ближе. Брата не узнать было трудно, пусть они оба раньше были куда меньше, чем сейчас. Принцесса была поражена тому, сколько пришлось ему вынести. Это было ясно лишь по внешнему виду. Казалось, что одно прикосновение и сосуд рассыплется на мелкие осколки.       Теперь Полый знал, всё кончилось. У него есть сестра. Они смотрели друг на друга ещё несколько секунд. Хорнет не проронила ни слова, но затем обняла Полого, даже понимая то, что запачкает свою накидку ржавчиной, пылью и пустотой. Она не прикасалась к нему так давно, что не помнила, когда в последний раз это было.       Сестра отпрянула от него, а затем улыбнулась, подавая свою руку. Полый слегка неуверенно взял её за руку и вопросительно наклонил голову уже в другую сторону. Хорнет отступила слегка назад, взявшись за рукоять своей иглы, чтобы достать ту из пола.       — Тебе нужна помощь — отметила она — ничего, нужно только лечение и отдых.       После этого они покинули храм. Полый обратил внимание на то, как красиво было снаружи. Забытое перепутье предстало перед ним брошенным, но столь прекрасным. Кажется теперь он был дома. Придётся через многое пройти, чтобы сначала вылечится от всех ран, но это было уже не так страшно, как навсегда остаться внутри чёрного яйца. Это место казалось таким умиротворённым. А он ведь даже и не подозревал о том, каким оно было до того, как покинул храм. Казалось что теперь ничего не способно его потревожить. Свобода была здесь. Несмотря на всю ту испытываемую им боль, он знал, что всё станет значительно спокойнее. И теперь существование станет жизнью.       Хорнет помогла Полому подняться из колодца в Грязьмут. Городок показался ему таким одиноким, но столь по-своему притягательным и тёплым. Сосуд наблюдал за тем, как сестра о чём-то говорит со стариком у одного из домов. Принц присел на скамейку, пусть она и была для него маловата. Полый посмотрел вверх: там был красивый узорчатый фонарный столб со светомухой. Казалось, внутри всё запело. Теперь он будет в безопасности, уверенный в том, что он может изучить этот мир.       

***

      Только спустя какое-то время Полый рыцарь узнал, что Лучезарность была повержена и поглощена пустотой. Сначала ему было жаль её, но он достаточно быстро смог с этим смирится. Полый был благодарен за то, что она так долго была его попечительницей. Но то время прошло. Теперь у него была сестра и много времени на изучение королевства, как Полый всегда и мечтал.       Потребовалось некоторое время для того, чтобы рыцарь смог восстановиться. Хорнет закрепила и замотала его маску со стороны, где была трещина. Теперь было потеряно зрение на один глаз, но это было не так страшно, как если бы пустота продолжила сочиться из черепа. Самой сложной оказалась сквозная рана посередине груди. Стражнице даже пришлось возвращаться в Котлован для того, чтобы собрать немного пустоты для лечения. В конечном итоге они замотали сосуду грудь, долили пустоты, а сам он научился фокусу. Это была самая трудная часть, но у сосуда это вышло.       На удивление, даже при том, что он нем, рыцарь смог наладить контакт с жителями Грязьмута. Старейшина оказался очень приятным жуком, слушать его было одно удовольствие. Постепенно Полый учился писать и изучал язык жестов, чтобы отвечать своим собеседникам. Было даже несколько попыток заговорить, но они не увенчались успехом. Теперь жизнь обрела новые краски и точки интереса.       Жители городка даже построили Полому небольшой дом, в котором он мог спокойно поместится. По сравнению с остальными домами в городке дом сосуда был просто огромным. Так уж вышло, что он был значительно выше остальных жителей Халлоунеста, потомок богов, как-никак. Однако себя он таковым не считал, он был просто Полый. Всего лишь сосуд, живущий в Грязьмуте и помогающий королевству процветать.       Теперь его никто не называл героем. Он был таким же как все они, житель королевства, путешественник. Сейчас у него было всё, чего он только мог желать: семья в виде Хорнет, друзья: Старейшина, Бретта и Слай. Местному ворчуну Зоту Полый не очень понравился. Создавалось такое впечатление, что у этого жука вообще никто не вызывал положительных эмоций. Все вокруг говорили о Маленьком призраке. Полый знал лишь то, что это был один из сосудов, но казалось, что именно этот был очень важным. Поэтому он уважал того, даже при том, что никогда его не встретит.       По утрам Полый смотрел в сторону Королевского перевала, вопрошая: «Что происходит за пределами Халлоунеста?». Ответа на свой вопрос он не знал, однако точно был уверен в том, что в будущем его ждёт множество приключений.       

Конец