мешать работать

              — ты разве не должен быть в своем штабе?        — а варка и не знает, что я здесь.        усевшись прямиком на стол, за которым сидит иллуги, разгребая скопившиеся за время его отсутствия отчеты, лоэн улыбается слишком уж хитро и хищно для того, что живет под созвездием зайца.        эти зайцы — они вам не милые кролики, которых можно взять на руки.        если заставить лоэна встать рядом с эмбер, то сразу будет понятно, что лоэн — именно тот ублюдок, от которого ты получишь ногой по лицу (в лучшем случае; дотянуться до своих кинжалов под свисающим с одного плеча плаща ему будет всяко ближе и быстрее), не успев и глазом моргнуть.        иллуги мотает головой, отгоняя подобные мысли. он в своей жизни еще не сделал лоэну ничего, чтобы заслужить такое. лоэн его вообще, кажется, любит очень и вряд ли допустит такие мысли о нем в своей голове, насколько бы кровожадным там он ни был.        иллуги, по крайней мере, на это надеется.        — варка снова у своего смотрителя маяка, — объясняет он дальше, подавляя зевок не от желания спать, а скорее от скуки, — а пройти мимо рыцарей на страже, оставшихся один на один с парой бочек одуванчикового вина, не составляет для меня сложности.        иллуги кажется, что лоэн не должен так открыто распространяться о том, что временный штаб рыцарей из ордо фавониус настолько в эту ночь не защищен, но здесь, с ним, эта информация дальше этих стен не выйдет.        эти мондштадцы... они никак не могут без своего вина, но и с ним не могут абсолютно ничего, если не знать меры.        как хорошо, что лоэн не такой любитель выпить, как магистр.        иначе иллуги совсем уж страшно представить себе выходки, на которые был бы способен выпивший лоэн.        — ты мешаешь мне работать, ты знаешь это, — обвиняет он рыцаря, больше даже не поднимая на него взгляд и пытаясь сосредоточиться на проверке отчетов, потому что не все их составляют так, как надо.        лоэн уже не сидит, а лежит на самой свободной части стола и, облокотившись на локоть, склоняет голову к своему плечу. и когда только успел? кажется, он готов сделать что угодно — даже что-нибудь вызывающее, — чтобы обратить внимание иллуги на себя.        — да? но я же ничего такого не делаю, — весьма безобидно отвечает он на обвинение, поигрывая указательным пальцем, как кошка — с мышкой, с каким-то листом бумаги, в котором иллуги узнает отчет флинса за прошлый месяц.        ну да, думает иллуги, закатив глаза и отобрав у лоэна этот отчет, не делает он ничего. ничего не делать лоэн будет лишь в том случае, если будет связан по рукам и ногам какой-нибудь прочной веревкой, которая удерживает тела побольше и покрепче, чем тело лоэна, но лоэн в полной мере реализует потенциал своего тела при своем росте — и он будет даже несколько повыше, чем иллуги, хоть и светоносец уверен, что все дело в его сапогах на каблуке.        а у лоэна, кажется, другой обуви и нет.        иллуги прекрасно знает, как неудобно их расстегивать и снимать с него, что лоэна только забавляет.        лоэн наблюдает за иллуги так, словно он в самом деле не заяц, а какой-нибудь лис, ведь иллуги — крохотная пташка, которой тот только рад полакомиться, да и иллуги уже чуть ли не в самых его лапах.        — ну же, птенчик, — наконец, канючит лоэн, уже не выдерживая этого мучительного ожидания, но не успевает он и снова рот свой раскрыть, как из фонаря вылетает аэдон и клюет его в нос, заставляя вскрикнуть и схватиться за него от боли. — эй! утихомирь свою птицу!