Безнадёжный случай?

Неделя, прошедшая после того, как они признались друг другу в любви, была самой счастливой в жизни Сириуса. Он просыпался с улыбкой. Он засыпал с мыслью о ней. Он чувствовал, как его сердце наполняется теплом каждый раз, когда она входила в палату. Каждый раз, когда она улыбалась ему. Каждый раз, когда она касалась его руки. Эти маленькие моменты стали его новой реальностью, его новым миром, его новым смыслом жизни. Они больше не скрывали своих чувств. Она приходила к нему не только как врач, но и как женщина, которая любила его. Они сидели в саду, держась за руки, и говорили о будущем. Они строили планы — о том, как он выйдет из больницы, как они найдут дом, как они будут жить вместе. Они мечтали о том, что, возможно, однажды у них будет семья. Их разговоры были наполнены надеждой, и эта надежда согревала его душу, как тёплое солнце. Это были счастливые дни. Сириус чувствовал, как его душа исцеляется, как тьма отступает, уступая место свету. Он больше не просыпался с чувством страха. Он больше не боялся, что его поймают и отправят обратно в Азкабан. Он чувствовал себя свободным. Он чувствовал себя живым. Впервые за двенадцать лет он чувствовал, что у него есть будущее, что он может быть счастлив, что он заслуживает любви. Но счастье — это всегда хрупкая вещь. И прошлое, которое он так старался оставить позади, уже подкрадывалось к нему, тихо и незаметно, как тень, которая не исчезает даже в самый яркий день. Оно ждало своего часа, терпеливо и злобно, готовое нанести удар в самый неожиданный момент.

***

Первые признаки тревоги появились незаметно. Сначала это были просто мелочи, которые он мог бы объяснить своей забывчивостью или рассеянностью. Его вещи оказывались не на своих местах. Книга, которую он оставлял на тумбочке, оказывалась на полу, раскрытая на той странице, где он остановился, но согнутая так, как будто кто-то специально хотел испортить её. Стакан воды, который он ставил рядом с койкой, исчезал, а потом появлялся в углу комнаты, наполненный мутной жидкостью, которую он никогда не пил. Он думал, что это просто его воображение. Что он слишком много думает о прошлом и начинает видеть угрозы там, где их нет. Он говорил себе, что это просто усталость, что его разум играет с ним злую шутку. Но глубоко внутри он знал — что-то было не так. Но потом стали происходить более серьёзные вещи. Однажды он нашёл свою мантию в беспорядке — она была смята и брошена на пол, хотя он аккуратно складывал её на стуле, как учила его Элен. В другой раз он заметил, что его личные вещи были перерыты — кто-то искал что-то в его сумке, оставляя после себя беспорядок, который невозможно было списать на случайность. Он сидел на койке и смотрел на свои вещи, чувствуя, как внутри него поднимается холодная тревога. Его пальцы дрожали, когда он перебирал свои вещи, пытаясь понять, что искал этот таинственный посетитель. Кто-то был здесь. Кто-то трогал его вещи. Кто-то следил за ним. Кто-то хотел что-то найти. Он не мог спать по ночам, прислушиваясь к каждому шороху. Он не мог есть, чувствуя, как его желудок сжимается от страха. Он постоянно оглядывался, чувствуя на себе чей-то взгляд, даже когда был один в комнате. Тревога росла внутри него, как снежный ком, который катится с горы, становясь всё больше и больше. — Элен, — сказал он однажды, когда она пришла к нему вечером. — Ты не замечала ничего странного? Мои вещи... их кто-то трогает. Кто-то был здесь, когда меня не было. Я чувствую это. Я знаю это. Она нахмурилась, глядя на него. Она видела, как он напряжён, как его пальцы сжимают край одеяла, как его взгляд мечется по комнате, как его дыхание становится прерывистым, когда он говорит об этом. — Что ты имеешь в виду? — спросила она, садясь рядом с ним и беря его за руку. Её прикосновение было тёплым и успокаивающим, но она видела, как он напуган. — Моя мантия была на полу, — сказал он, и голос его дрожал. — Мои вещи в сумке перерыты. Кто-то был здесь, когда меня не было. Я не знаю, кто это, но я чувствую это. Я знаю, что кто-то следит за мной. Она сжала его руку, чувствуя, как его пальцы дрожат. — Может быть, это просто уборщицы, — сказала она мягко, пытаясь успокоить его. — Или кто-то из медсестёр. Они часто заходят в палаты, когда пациентов нет. Может быть, они просто искали что-то. — Нет, — покачал он головой, и в его голосе была такая уверенность, что она почувствовала, как её сердце сжимается. — Я знаю, что это не они. Уборщицы не стали бы перерывать мою сумку. Медсёстры не стали бы мять мою мантию. Это кто-то другой. Кто-то, кто хотел что-то найти. Кто-то, кто следит за мной. Она посмотрела на него, и в её глазах появилась тревога. Она знала, что он не из тех, кто паникует без причины. Если он говорил, что кто-то следит за ним, значит, так оно и было. Она видела его страхи, его кошмары, его прошлое. И она знала, что его интуиция часто была права. — Я поговорю с охраной, — сказала она, сжимая его руку. — Мы проверим, кто заходил в твою палату. Мы не оставим это без внимания. Я не позволю никому причинить тебе вред. Он кивнул, но тревога не уходила. Он знал, что это не случайность. Кто-то следил за ним. Кто-то хотел что-то найти. Кто-то хотел навредить ему. И он знал, кто это мог быть. Он чувствовал это каждой клеткой своего тела.

***

Прошло ещё несколько дней. Тревога не уходила — она становилась только сильнее, разрастаясь внутри него, как раковая опухоль. Сириус чувствовал, что за ним наблюдают, даже когда он не видел никого рядом. Он постоянно оглядывался, прислушивался к звукам в коридоре. Он не мог спать спокойно, боясь, что кто-то войдёт в его палату ночью. Он вздрагивал от каждого шороха, от каждого скрипа двери. Он перестал оставлять свои вещи без присмотра, боясь, что их снова тронут. Он чувствовал себя так, как будто снова был в Азкабане — в ловушке, без выхода, с врагами со всех сторон. Тьма, которая отступила, начала возвращаться, окутывая его своим холодным дыханием. Каждую ночь он лежал в темноте, прислушиваясь к звукам, и его сердце билось так быстро, что он чувствовал, как оно колотится о рёбра. Он боялся закрывать глаза, боялся, что когда он откроет их, кто-то будет стоять над ним. Он думал о том, что его прошлое никогда не отпустит его, что он всегда будет беглецом, всегда будет жертвой, всегда будет один. Но он не был один. У него была она. И это давало ему силы продолжать бороться. Элен заметила его состояние. Она видела, как он напряжён, как он вздрагивает от каждого шороха, как его глаза постоянно бегают по комнате. Она видела, как он плохо спит, как круги под его глазами становятся всё темнее, как его лицо бледнеет с каждым днём. Она видела, как он борется со своей тьмой, и хотела помочь ему. — Что с тобой происходит? — спросила она однажды вечером, когда они сидели в саду. Солнце уже садилось за горизонт, окрашивая небо в оранжевые и розовые тона, и воздух был наполнен прохладой. — Ты сам не свой. Ты постоянно оглядываешься. Ты не спишь по ночам. Ты боишься, я вижу это. Ты боишься чего-то. Расскажи мне. Он посмотрел на неё, и в его глазах была такая тревога, что у неё сжалось сердце. Он долго молчал, собираясь с мыслями, чувствуя, как ветер касается его лица, как её рука лежит на его руке, как её тепло согревает его. А потом он сказал то, чего она боялась услышать. — Я знаю, кто это делает, — сказал он, и голос его дрожал. — Кто трогает мои вещи. Кто следит за мной. Я знаю это точно. Я чувствую это. — Кто? — спросила она, чувствуя, как её сердце начинает биться быстрее, как холод пробегает по её спине. — Кричер, — сказал он, и это имя прозвучало как проклятие. — Домовик моей семьи. Он ненавидит меня. Он всегда ненавидел меня. С того самого дня, как я родился, он смотрел на меня с презрением. Он служил моей матери, а теперь он служит Беллатрисе. И он работает на неё. Он её шпион. Она почувствовала, как её сердце забилось быстрее. Она слышала о Кричере от Сириуса. Он рассказывал ей о домовике, который ненавидел его, который презирал его, который хотел его смерти. Она знала, что Кричер был шпионом Беллатрисы, но не думала, что он осмелится приблизиться к нему здесь, в больнице, где он должен быть в безопасности. — Беллатрису? — переспросила она, и в её голосе было столько ужаса, что у него перехватило дыхание. — Ты думаешь, что она причастна? Что она знает, где ты? — Я знаю это, — сказал он, и в его голосе была такая уверенность, что она почувствовала, как её тело покрывается холодным потом. — Кричер — её шпион. Он передаёт ей информацию о том, что происходит в Ордене. Он следил за мной в Гриммо. Он следил за мной здесь, в этой больнице. И теперь он передаёт ей всё, что знает. Где я, как я выгляжу, как я себя чувствую. Она сжала его руку, чувствуя, как её пальцы дрожат. — Мы должны что-то сделать, — сказала она, и в её голосе была такая решимость, что он почувствовал, как его страх начинает таять. — Мы должны остановить его. Мы не можем позволить ему продолжать. Мы не можем позволить ему причинить тебе вред. — Я знаю, — сказал он, и голос его стал тише. — Но я не знаю, как. Он — домовик Блэков. Он привязан к нашему дому. Я не могу просто избавиться от него. Он часть моего прошлого. Часть моей семьи. Часть проклятия, которое преследует меня всю жизнь. Он всегда будет возвращаться. Он всегда будет напоминать мне о том, кем я был. Она смотрела на него, и в её глазах была такая решимость, что он почувствовал, как его страх начинает таять. — Мы что-нибудь придумаем, — сказала она. — Вместе. Ты не один, Сириус. Я здесь. Я помогу тебе. Мы найдём способ защитить тебя. Он смотрел на неё, чувствуя, как её слова проникают в его сердце, как они согревают его, как они дают ему силу. — Спасибо, — сказал он. — За то, что ты есть. За то, что ты не боишься. — Я всегда здесь, — ответила она.

***

На следующий день всё пошло не так, как планировалось. Элен ушла на совещание, и Сириус остался один в палате. Он сидел на койке и читал книгу, которую она принесла ему накануне — старый детектив о Шерлоке Холмсе, который он любил с детства. Он старался отвлечься от тревожных мыслей, погружаясь в историю о преступлениях и расследованиях, но его внимание было рассеяно. Он постоянно прислушивался к звукам, каждый шорох заставлял его вздрагивать. Дверь открылась, и он поднял голову, ожидая увидеть Элен. Но вместо неё в комнату вошёл Кричер. Домовик был старым и сморщенным, с большими ушами и злыми глазами, которые горели ненавистью. Его кожа была серой, как у мертвеца, а его голос был хриплым и противным, как скрип несмазанной двери. Он двигался бесшумно, как призрак, и в его руках была старая тряпка, которую он теребил, словно нервничая. Но его глаза говорили о том, что он не нервничает — он полон решимости. Он смотрел на Сириуса с ненавистью, которую не пытался скрыть. Его глаза горели злобой, и каждый его шаг был наполнен презрением. Он остановился в центре комнаты, глядя на Сириуса, и его губы скривились в ухмылке. — Кричер, — сказал Сириус, вставая с койки, чувствуя, как его тело напрягается. — Что ты здесь делаешь? Ты не должен быть здесь. Как ты проник в больницу? Кто тебя впустил? — Кричер пришёл проверить, что хозяин не забыл свои обязанности, — прошипел домовик, и его голос был полон яда. — Кричер знает, что хозяин не заботится о доме. Кричер знает, что хозяин предал свою семью. Кричер знает, что хозяин позорит имя Блэк. Кричер знает, что хозяин стал слабым. Сириус сжал кулаки, чувствуя, как внутри него поднимается холодный гнев. Он знал, что Кричер ненавидит его. Он знал, что домовик хотел его смерти. Но слышать это в открытую, смотреть в его злые глаза и видеть там столько ненависти было так больно, что у него перехватило дыхание. Он чувствовал, как его кровь закипает, как его сердце начинает биться быстрее. — Убирайся отсюда, — сказал он, и голос его был холодным, как лёд. — Ты здесь не нужен. Ты никогда не был нужен. Ты — просто слуга, который предал свою семью. — Кричер нужен, — сказал домовик, и его голос стал ещё злее. — Кричер должен сообщить своей госпоже, что хозяин жив. Что хозяин прячется в этой больнице. Что хозяин стал слабым. Что хозяин полюбил магглорождённую шлюху, которая лечит его. Что хозяин забыл о своей чести. Сириус почувствовал, как его тело напрягается. Он знал, что Кричер шпионит для Беллатрисы. Он знал, что домовик передаёт ей информацию. Но услышать это открыто, увидеть, как его ненависть выплёскивается наружу, как он оскорбляет Элен, было так больно, что у него перехватило дыхание. Он чувствовал, как гнев заливает его тело, как его руки начинают дрожать. — Ты шпионишь для неё, — сказал он, и голос его дрожал от ярости. — Ты предаёшь меня. Ты предаёшь Орден. Ты предаёшь всё, за что я боролся. Ты — предатель, как и все, кто служит ей. — Кричер не предаёт, — сказал домовик, и в его голосе было столько отвращения, что у Сириуса сжалось сердце. — Кричер служит своей настоящей госпоже. Госпоже Беллатрисе. Она знает, что хозяин — предатель. Она знает, что хозяин должен умереть. И Кричер поможет ей. Кричер сделает всё, чтобы хозяин исчез. Сириус шагнул вперёд, чувствуя, как ярость заливает его тело. Он не мог контролировать её. Он не хотел контролировать её. Внутри него поднималось что-то тёмное, что-то, что он не чувствовал много лет. Гнев его матери. Её холодная ярость. Её жажда мести. Он чувствовал, как она поднимается из глубины его души, захватывая его разум. — Ты — предатель, — сказал он, и голос его дрожал от ярости. — Ты всегда был предателем. Ты предал мою семью. Ты предал меня. Ты предал Регулуса. И теперь ты хочешь убить меня. Ты хочешь уничтожить всё, что я люблю. Ты хочешь уничтожить её. — Кричер хочет только одного, — сказал домовик, и в его голосе было столько ненависти, что у Сириуса сжалось сердце. — Кричер хочет, чтобы хозяин исчез. Чтобы хозяин больше не позорил имя Блэк. Чтобы хозяин больше не был частью этой семьи. Чтобы хозяин умер, как и должен был умереть давно. Сириус не выдержал. Он схватил Кричера за плечо, чувствуя, как его пальцы впиваются в тонкую руку домовика, и отшвырнул его в сторону. Кричер упал на пол, ударившись головой о стену, но не издал ни звука. Он просто смотрел на Сириуса своими злыми глазами, и в них была такая ненависть, что у него перехватило дыхание. — Ты не имеешь права говорить о моей семье, — сказал Сириус, и его голос был холодным, как лёд. — Ты — просто слуга. Ты — никто. Ты — предатель. Ты всегда был предателем. Ты не заслуживаешь даже того, чтобы я смотрел на тебя. Он подошёл к домовику, чувствуя, как его руки дрожат от ярости. Он хотел ударить его. Он хотел причинить боль этому существу, которое предало его, которое шпионило за ним, которое хотело его смерти. Он хотел показать ему, что он больше не будет жертвой. Что он больше не будет слабым. Что он больше не позволит никому управлять им. Он занёс руку, готовый ударить, но в этот момент дверь распахнулась.

***

— Сириус, остановись! Голос Элен прозвучал как гром среди ясного неба. Он обернулся и увидел её на пороге. Она стояла в дверях, и её лицо было бледным от ужаса. Она смотрела на него с таким выражением, которое он никогда не видел раньше. В её глазах была не только тревога, но и страх. Она боялась его. Она видела его. Она видела, что он собирался сделать. Она видела ту тьму, которую он пытался скрыть. Она видела его таким, каким он не хотел быть. Она видела его таким, каким была его мать. Она видела его таким, каким он боялся стать. — Что ты делаешь? — спросила она, подходя ближе. Её голос дрожал, но она старалась держаться. — Ты не такой. Ты не должен опускаться до его уровня. Ты не должен становиться тем, кого ты ненавидишь. Ты — не она. Ты — не твоя мать. — Ты не понимаешь, — сказал он, и голос его дрожал. — Он шпионит для Беллатрисы. Он предал меня. Он хочет убить меня. Он хочет уничтожить всё, что я люблю. Он оскорбил тебя. Он заслуживает наказания. Он заслуживает смерти. — Я понимаю, — сказала она, подходя к нему и беря его за руку. Её пальцы были тёплыми, и он чувствовал, как её тепло разливается по его телу, успокаивая его. — Но это не значит, что ты должен становиться таким же, как он. Ты не должен уподобляться своей матери. Ты — не она. Ты — лучше. Ты — тот, кто остановился. Ты — тот, кто слушает. Ты — тот, кто умеет прощать. Ты — тот, кто умеет любить. Он замер, услышав её слова. Его мать. Она напомнила ему о его матери, о том, какой она была. Она напомнила ему, что он не хотел быть таким. Он не хотел быть жестоким. Он не хотел быть холодным. Он не хотел быть таким, как она. Он хотел быть лучше. Он хотел быть тем, кого она могла бы любить. Он посмотрел на свою руку, которую держал на весу, готовую ударить. Он смотрел на свои пальцы, которые дрожали от ярости. Он смотрел на Кричера, который лежал на полу и смотрел на него с ненавистью. Он смотрел на Элен, которая смотрела на него с такой любовью, что у него перехватило дыхание. Он опустил руку. Он не мог ударить его. Он не мог стать таким. — Убирайся, — сказал он, глядя на Кричера, и голос его был холодным, но уже не таким гневным. — Убирайся отсюда, и никогда не возвращайся. Ты слышишь меня? Никогда. Если я увижу тебя снова, я сделаю то, что должен был сделать давно. Я уничтожу тебя. Я не позволю тебе причинять вред ни мне, ни ей. Кричер поднялся с пола и посмотрел на Сириуса с ненавистью. Но в его взгляде появилось что-то новое — страх. Он увидел в Сириусе ту ярость, которая могла уничтожить его. Он увидел, что Сириус больше не был тем сломленным мальчиком, которым был раньше. Он стал сильнее. И это напугало его. — Кричер уйдёт, — сказал он, но в его голосе уже не было той уверенности, что раньше. — Но Кричер вернётся. Кричер всегда возвращается. Кричер не сдаётся. Он исчез с хлопком, и в комнате повисла тишина.

***

Сириус стоял в центре комнаты, чувствуя, как его тело всё ещё дрожит от ярости. Он смотрел на дверь, через которую исчез Кричер, и чувствовал, как внутри него поднимается холодное отчаяние. Он не мог контролировать свою ярость. Он был таким же, как его мать. Он был таким же злым, таким же жестоким. Он хотел ударить Кричера. Он хотел причинить ему боль. Это было то же самое, что делала его мать. Это была та же холодная ярость, которая уничтожила всё, что она любила. — Я такой же, как она, — сказал он, и голос его сорвался. — Я хотел ударить его. Я хотел причинить ему боль. Я хотел уничтожить его. Я был таким же злым, как она. Таким же холодным. Таким же жестоким. Я не могу контролировать это. — Нет, — сказала Элен, подходя к нему и беря его лицо в свои ладони. Её пальцы были тёплыми, и он чувствовал, как её тепло разливается по его телу, успокаивая его. — Ты не такой, как она. Ты остановился. Ты услышал меня и остановился. Она никогда не остановилась бы. Она не умела слушать. Она не умела прощать. А ты умеешь. Ты — не она. Он смотрел на неё, чувствуя, как его дыхание становится ровнее. — Я хотел ударить его, — сказал он, и голос его дрожал. — Я хотел причинить ему боль. Это было так... легко. Я чувствовал, как тьма поднимается внутри меня, и я не мог остановить её. Я не хотел останавливать её. Она была такой сильной. Она обещала мне, что я не буду больше страдать. — Ты остановился, — сказала она, и её голос был твёрдым и уверенным. — Ты услышал меня и остановился. И это — самое главное. Ты не стал тем, кого ты ненавидишь. Ты остался собой. Ты остался тем мужчиной, которого я люблю. Он закрыл глаза и позволил себе почувствовать её тепло. Она была рядом. Она была здесь. И он не был один. Он не был тем монстром, которым боялся стать. Он был собой. — Он шпионит для Беллатрисы, — сказал он, открывая глаза. — Он передаёт ей информацию. Он хочет убить меня. Я не могу позволить этому продолжаться. Я не могу позволить ей узнать, где я. — Мы что-нибудь придумаем, — сказала она. — Вместе. Ты не один, Сириус. Я здесь. Я помогу тебе. Мы найдём способ защитить тебя. Он открыл глаза и посмотрел на неё. В её глазах была такая любовь, что у него перехватило дыхание. Он чувствовал, как его сердце наполняется светом. Она была его надеждой. Она была его светом. — Спасибо, — сказал он. — За то, что ты остановила меня. За то, что ты напомнила мне, кто я. За то, что ты не дала мне стать тем, кем я не хочу быть. — Я всегда буду рядом, — сказала она. — Я всегда буду напоминать тебе, кто ты. Потому что я знаю, кто ты на самом деле. Ты — добрый. Ты — сильный. Ты — тот, кто умеет любить. И я люблю тебя.

***

Они сидели в тишине, держась за руки, и чувствовали, как ночь медленно уходит. За окном начинался новый день, и с ним приходила надежда. Небо на востоке начинало светлеть, розовея, и звезды медленно гасли одна за другой. — Я хочу, чтобы ты знал одну вещь, — сказала Элен, поворачиваясь к нему. — Ты — не твоя мать. Ты — не своё прошлое. Ты — Сириус Блэк, мужчина, который прошёл через ад и выжил. Мужчина, который умеет любить. Мужчина, который умеет прощать. Мужчина, который умеет быть добрым. И я люблю тебя за это. Я люблю тебя не вопреки твоей тьме. Я люблю тебя вместе с ней. Он повернулся к ней, и в его глазах была такая благодарность, что у неё перехватило дыхание. — Я люблю тебя, — сказал он. — Я люблю тебя больше всего на свете. Ты — моя надежда. Ты — мой свет. Ты — моя жизнь. Я не знаю, что бы я делал без тебя. Она улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла, что он почувствовал, как его сердце наполняется светом. — Я тоже люблю тебя, — сказала она. — И я никогда не оставлю тебя. Мы справимся со всем вместе. Они сидели вместе, глядя на рассвет, и чувствовали, как их любовь становится сильнее. Она прошла через первое серьёзное испытание и выдержала его. И это давало им надежду на то, что они справятся со всем, что будет впереди.