Безнадёжный случай?

Суббота наступила, но Гарри не приехал. Сириус проснулся рано, ещё до рассвета, и не мог найти себе места. Он ходил по палате, садился у окна, вставал, снова садился. Его сердце билось быстро, и он чувствовал, как внутри него растёт тревога. Он ждал Гарри с таким нетерпением, что каждая минута казалась вечностью. Он смотрел на дверь, прислушивался к шагам в коридоре, но никто не приходил. Сова не прилетала. Дверь не открывалась. Тишина была оглушительной. Что, если Гарри передумал? Что, если Дамблдор не разрешил? Что, если что-то случилось? Что, если он никогда не увидит его снова? — Ты успокоишься? — спросила Элен, которая сидела на стуле и читала книгу. Она наблюдала за ним уже больше часа, и он знал, что она видит его волнение. — Ты уже два часа ходишь туда-сюда. Скоро в полу будет дырка. — Я не могу сидеть на месте, — ответил он, останавливаясь у окна. — Он должен был приехать сегодня утром. А его нет. Что, если он передумал? Что, если я сказал что-то не так? Что, если он не хочет видеть меня? Она закрыла книгу и встала. Подошла к нему, встала рядом и положила руку ему на плечо. Её прикосновение было тёплым и успокаивающим. — Ты написал ему от сердца, — сказала она. — Ты сказал ему правду. Это самое важное. Он ответит тебе, когда будет готов. А пока... дыши. Ты не можешь контролировать всё. Иногда нужно просто ждать. Он сделал глубокий вдох, чувствуя, как её рука успокаивает его. Она всегда знала, как его успокоить. Она всегда находила правильные слова. — Ты права, — сказал он, поворачиваясь к ней. — Я просто волнуюсь. Я так долго ждал этого момента. Я так хочу увидеть его. — Это нормально, — улыбнулась она. — Ты волнуешься, потому что ты любишь его. А любовь всегда связана с волнением. Это не слабость. Это — сила. Он смотрел на неё, чувствуя, как внутри него разливается тепло. Она всегда знала, что сказать. Она всегда была рядом. — Спасибо, — сказал он. — Что ты здесь. — Я всегда здесь, — ответила она.

***

Прошло ещё несколько часов. Гарри не приезжал. Сириус сидел на койке, сжимая в руках книгу, которую даже не пытался читать. Он смотрел в одну точку, чувствуя, как его тревога растёт с каждой минутой. Солнце уже поднялось высоко, и в палате было светло и тепло, но он не замечал этого. Элен сидела рядом, держа его за руку. Она не говорила ничего, но её присутствие было успокаивающим. Она просто была рядом, и этого было достаточно. — Что, если он не приедет? — сказал он наконец, и голос его дрожал. — Что, если я больше никогда не увижу его? — Он приедет, — сказала она твёрдо. — Он написал тебе, что приедет. Он хочет видеть тебя. Он хочет быть с тобой. Ты — его семья. Он не бросит тебя. — Я знаю, — сказал он. — Но я всё равно боюсь. Я боюсь, что он увидит меня таким, какой я есть. Сломленным, слабым, беспомощным. Что он будет разочарован. Что он поймёт, что я не тот герой, которого он ждал. Она повернулась к нему и взяла его лицо в свои ладони. — Ты не слабый, — сказала она. — Ты прошёл через ад и выжил. Ты борешься каждый день, чтобы стать лучше. И Гарри увидит это. Он увидит мужчину, который любит его, который готов сделать для него всё. И этого будет достаточно. Он смотрел на неё, чувствуя, как её слова проникают в его сердце. Она всегда знала, что сказать. Она всегда находила правильные слова. — Спасибо, — сказал он. — За то, что ты всегда знаешь, что сказать. — Это моя работа, — улыбнулась она. — Успокаивать своих пациентов. Он улыбнулся, и в этой улыбке было столько тепла, что у неё перехватило дыхание. — Ты больше чем мой целитель, — сказал он тихо. — Ты — мой друг. Ты — моя семья. Ты — моя надежда.

***

Дверь открылась внезапно, и Сириус поднял голову. На пороге стоял Гарри. Он был выше, чем в прошлый раз. Возмужавший, с более острыми чертами лица, с тёмными волосами, которые вечно падали на лоб. На нём была простая мантия, слегка помятая, на плече висел старый рюкзак. Но главное — в его глазах светилась та самая теплота, которую Сириус помнил с детства. — Гарри, — выдохнул Сириус, и в его голосе было столько эмоций, что он не мог сдерживать их. Он встал с койки, чувствуя, как его ноги слегка дрожат, и сделал шаг навстречу. Гарри шагнул к нему, и они встретились посередине палаты — и обнялись. Это было объятие, в котором было всё. Слёзы, смех, боль, надежда. Сириус прижал к себе крестника и почувствовал, как тот дрожит. Гарри тоже плакал — он чувствовал, как его плечи вздрагивают, как он вжимается в него, как будто пытаясь убедиться, что он настоящий, что он живой. — Прости, что я опоздал, — сказал Гарри, и голос его был сдавленным. — Дамблдор задержал меня. Он хотел поговорить со мной о чём-то важном. Я не мог уйти раньше. — Ты здесь, — сказал Сириус, и голос его срывался. — Ты здесь, и это главное. Я так рад тебя видеть. Я так рад, что ты приехал. Они стояли так, обнявшись, не в силах разомкнуться. Наконец Гарри отстранился, вытер глаза рукавом, попытался улыбнуться. — Ты выглядишь... лучше, — сказал он. — Намного лучше. Когда мне сказали, что ты в больнице, я думал, что всё намного хуже. А ты... ты почти здоров, да? — Почти, — кивнул Сириус, чувствуя, как его голос становится твёрже. — У меня были сломаны рёбра, рана на животе, магическое истощение. Но я на пути к выздоровлению. Благодаря одной очень талантливой целительнице. Он улыбнулся, и Гарри заметил эту улыбку — она была другой. Не той, которую он видел раньше. Не горькой, не ироничной, не защитной. А тёплой, настоящей, почти домашней. — Ты улыбаешься, — сказал Гарри удивлённо. — По-настоящему улыбаешься. Я не видел тебя таким... никогда. Даже когда мы встретились в прошлый раз, ты был другим. Ты был сломлен. А теперь... ты целый. — Я улыбаюсь, — кивнул Сириус. — Я не знал, что это возможно. Но, оказывается, возможно. Когда рядом есть те, кто делает тебя счастливым. В этот момент дверь снова открылась, и в комнату вошла Элен. Она несла поднос с чаем и печеньем — как будто знала, что им понадобится что-то обычное, чтобы заземлиться после эмоциональной встречи. — Я подумала, что вам пригодится, — сказала она, ставя поднос на тумбочку. — Чай с мятой и печенье с шоколадной крошкой. Моя бабушка говорила, что хороший чай может исцелить любую рану. Я ей верю. Гарри обернулся к ней, и на его лице появилось выражение, которое Сириус хорошо знал — внимательное, изучающее. Он смотрел на неё с любопытством, и Сириус видел, как его взгляд становится мягче. — Вы — та самая целительница, — сказал Гарри. — Та, которая его лечит. — Та самая, — улыбнулась она. — Хотя он был не самым лёгким пациентом. Он пытался сбежать на второй день, представляешь? — Я был идеальным пациентом, — возразил Сириус, и в его голосе прозвучала та лёгкая ирония, которую Гарри так хорошо знал. — Ты был ужасным пациентом, — рассмеялась Элен. — Ты спорил со мной о каждой процедуре. Ты не хотел принимать зелья, потому что они были горькими. Ты пытался читать при свече, хотя я говорила тебе, что это вредно для глаз. Ты был невыносим. — Но ты меня всё равно лечила, — сказал Сириус, и в его голосе была такая нежность, что Гарри почувствовал, как у него перехватывает дыхание. — Потому что я — хороший целитель, — ответила она, и её глаза встретились с его глазами. — И потому что ты — хороший человек. Гарри смотрел на них, переводя взгляд с одного на другого. Он видел, как они смотрят друг на друга — с такой любовью и теплотой, что это было почти осязаемо. Он видел, как Сириус меняется рядом с ней — становится мягче, спокойнее, счастливее. — Ты мне нравишься, — сказал Гарри неожиданно. Элен повернулась к нему, подняв бровь. — Я тебе нравлюсь? — Ты заставила его улыбаться, — сказал Гарри просто. — Ты заставила его быть счастливым. Я не видел его счастливым никогда. Даже когда мы встретились в прошлый раз, даже когда он рассказывал мне о моих родителях, он был... сломлен. А теперь он целый. Ты сделала это. Он посмотрел на неё так серьёзно, что она почувствовала, как её сердце сжимается. — Я просто делаю свою работу, — сказала она тихо. — Нет, — покачал головой Гарри. — Это не работа. Это что-то большее. Ты изменила его. Ты дала ему надежду. Ты дала ему то, чего у него не было много лет. И я хочу сказать тебе спасибо. За то, что ты дала ему ещё один шанс. В комнате повисла тишина — наполненная благодарностью и пониманием. Сириус смотрел на Гарри, потом на Элен, и чувствовал, как внутри него разливается невероятное чувство — почти счастье. — Садись, Гарри, — сказал он, указывая на стул. — Расскажи мне о себе. Как ты? Как Хогвартс? Как твои друзья?

***

Они пили чай и говорили о всяких вещах. Гарри рассказывал о Хогвартсе — о занятиях, о друзьях, о том, как он скучал по Сириусу. Сириус слушал, иногда задавал вопросы, иногда вставлял свои шутки, от которых Гарри смеялся так, как не смеялся уже давно. Элен сидела рядом, слушала и чувствовала, как в её груди разрастается что-то тёплое. Она смотрела на Сириуса и видела, как он меняется. Не только физически — он становился более живым, более настоящим. Его движения стали более свободными, его голос — более ровным, его улыбка — более искренней. Она видела, как он смотрит на Гарри — с такой любовью, что это перехватывало дыхание. — Он рассказывал мне о вас, — сказал Гарри, обращаясь к Элен. — Он говорил, что вы помогли ему. Что вы были рядом, когда ему было трудно. Что вы показали ему, что он не один. — Он тоже помог мне, — сказала она, и в её глазах была такая теплота, что у Гарри перехватило дыхание. — Он показал мне, что даже в самой тёмной ночи есть свет. Что нужно верить. Что нужно бороться. Гарри улыбнулся, и в этой улыбке было столько тепла, что Сириус почувствовал, как его сердце наполняется светом. — Я рад, что вы есть друг у друга, — сказал Гарри. — Вы заслуживаете этого. Оба.

***

Вечером они сидели в саду — Сириус, Элен и Гарри. Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в оранжевые и розовые тона. Птицы пели, и воздух был наполнен ароматами цветов и зелени. Гарри сидел на скамье рядом с Сириусом, а Элен сидела напротив, на стуле, который она принесла из палаты. Они разговаривали о всяких вещах — о планах на будущее, о том, как они хотят поехать в Шотландию следующим летом, о том, как Гарри хочет стать аврором. — Ты был бы хорошим аврором, — сказал Сириус. — Ты храбрый. Ты справедливый. Ты умеешь защищать тех, кто нуждается в защите. — Как ты, — сказал Гарри. Сириус замер, услышав эти слова. Он никогда не думал о себе так. Он никогда не считал себя героем. — Я не герой, — сказал он. — Я просто пытаюсь выжить. — Ты герой, — сказал Гарри твёрдо. — Ты спас меня. Ты спас себя. Ты дал мне надежду. Ты — мой отец. И я горжусь тобой. Сириус почувствовал, как его глаза наполняются слезами. Он обнял Гарри, прижимая его к себе. — Я тоже горжусь тобой, — сказал он. — Ты — лучший крестник, о котором я мог мечтать. Они стояли в обнимку, глядя на закат, и чувствовали, как их связь становится сильнее.

***

Когда Гарри ушёл, чтобы отдохнуть, Сириус и Элен остались одни. Они сидели на скамье, держась за руки, и смотрели на звёзды, которые зажигались на небе. — Он хороший, — сказала Элен. — Он очень похож на тебя. — Он похож на своих родителей, — сказал Сириус. — Он — лучшая часть их обоих. Добрый, как Лили. Храбрый, как Джеймс. И я так рад, что он есть у меня. — Ты хороший отец, — сказала она. — Ты дал ему то, чего у него не было. Ты дал ему любовь. Он повернулся к ней, и в его глазах была такая благодарность, что у неё перехватило дыхание. — Это ты дала мне это, — сказал он. — Ты показала мне, что я могу любить. Ты показала мне, что я могу быть счастливым. Ты показала мне, что я могу быть отцом. Она улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла, что он почувствовал, как его сердце наполняется светом.