Похоронное бюро «Два гвоздя»

К концу второй недели Михаил перестал удивляться. Князь опоздал уже четыре раза (каждый раз спасая кого-то: котят, бабушек через дорогу и один раз — упавшую сосульку). Он перепутал заказы дважды (отправил венок с розами на похороны с требованием «только лилии») и чуть не сжёг архив, пытаясь сделать «дым-эффект» из сухого льда в закрытом помещении. Но он также приносил пирожки каждое утро (меняя начинки, чтобы Михаил не заскучал), запоминал предпочтения каждого клиента и даже уговорил одну вдову не заказывать слишком дорогой гроб, потому что «дедушке было бы стыдно за такие траты». И сегодня Михаил впервые взял его с собой в морг. Катафалк был старым, но ухоженным, внутри пахло кожей и чем-то горько-сладким. Михаил сидел за рулём, прямой, как струна. Рядом Князь вертелся и трогал кнопки радио. — МихЮрьевич, — начал Андрей осторожно, — а можно я включу что-то повеселее? — Обычно мы едем в тишине, — сухо ответил Михаил. — Из уважения. — А можно из уважения к моим нервным клеткам? — взмолился Князь. — Вчера Вы на весь день включили Шопена! Я теперь влюбился в пианиста-призрака! Он мне снится и играет «Похоронный марш»! Михаил издал странный звук, похожий на смех, но тут же подавил его. Князь, не дожидаясь ответа, включил панк-рок. Катафалк наполнился гитарным визгом и хриплым воплем. Михаил дернулся и вырубил музыку. — Это... неприлично, — сказал он, хотя в голосе уже не было прежней стали. — А если я скажу, что покойный при жизни был фанатом «Сектора Газа»? — не сдавался Князь. — Мне его дочка звонила! Говорит: «Папа любил громко и весело. Устройте ему рок-проводы!». Михаил тяжело вздохнул. Он посмотрел на Андрея — тот смотрел на него с такой надеждой, что отказать было невозможно. — Ладно, — сдался Михаил. — Сделай потише. И смени эту дурацкую песню про зайцев. Князь радостно закивал и нашёл что-то более мелодичное. Они ехали по пустынной дороге, и Михаил краем глаза заметил, как Андрей подпевает, дирижируя свободной рукой. Его голос был не очень чистым, но таким искренним, что у Михаила внутри что-то сжалось. На его лице впервые за месяц появилась полуулыбка. — Вы улыбаетесь! — вдруг воскликнул Князь. — Я видел! У вас ямочки на щеках! Михаил мгновенно стал серьёзным, уставился на дорогу. — Тебе показалось. Смотри лучше, куда едешь. — Я не еду, я пассажир, — хихикнул Князь. Михаил стиснул руль. До морга они доехали в молчании, но оно уже не было тяжёлым. Оно стало каким-то... уютным. странно уютным.