RAW / Без ретуши

Я терпеть не могу снимать хоккеистов. В их мире всё слишком: слишком много тестостерона, слишком много льда и места, которое они занимают в пространстве. Ах, и ещё одна деталь: они всегда смотрят сверху вниз — не только из-за разницы в росте, но и потому что я для них лишь «девочка с камерой», которая мешает им пройти спокойно в душ. Август встречал мою спальню яркими солнечными лучами. Они нагло пробивались сквозь шторы, которые я, сдуру, забыла закрыть. Вчера я приползла домой настолько вымотанная, что сейчас лежу в уличной одежде, даже не сняв кроссовки. Казалось, силы покинули меня ещё на пороге, и я просто рухнула, как мешок с картошкой. Я выдохнула: — Мда, Айнура, ты свинья ещё та… — бормотала я, вставая. *** Ах да… забыла вас познакомить со мной. Айнура Разанова. Знаю, звучит не интригующе, но дайте мне пару минут — и я вас заинтересую. Я выпускница МГУ по специальности «Фотожурналистика», и все свои 26 лет я посвящаю кадрам и композициям. Я неплохо умею фотографировать и имею квалификацию бакалавра, то бишь диплом. Не буду вдаваться в подробности. В школе я была круглой отличницей, правда, друзей не было. Школу я закончила с красным дипломом и золотой медалью. Так что я что-то стою. Как только выпустилась, я начала что-то пытаться делать. Сначала куча фотосессий по бартеру, потом я открыла свою маленькую студию, и мой бизнес процветал, пока мой папаня не сказал, что им нужен новый фотограф для команды «Динамо» Москва. Он там у меня генеральный директор. Я, конечно, не хотела, мол, не моё, душа лежит к природе и фоткать людей в своей студии, но когда мне назвали зарплату в 350 тысяч в месяц, я забила хер на все свои дела и рванула со всех ног на должность. Работаю там я уже 2 года. Интересно, но эти хоккеисты такие высокомерные... *** Сегодня я должна отфотографировать хоккейную команду как обычно, ну, как сказать, чтобы вы поняли? На их профиль сайта «Динамо» и несколько фото в их телеграм-канал, чтобы фанаты могли на них посмотреть. Я лениво встала с кровати и посмотрела на себя. Мои тёмно-каштановые длинные волосы, чуть ли не до колена, превратились в гнездо для птиц. Лицо немного отекло. Под глазами появились синяки. Я выдохнула: — Твою мать, Айнура. Как тебе не стыдно. Мало того что вот так выглядишь, так ещё и кроссовки не сняла. Я быстро сняла кроссовки и откинула их в прихожую одним рывком руки. Сняла свою коричневую кожаную куртку и кинула на кровать. *** Через час я уже была ухожена. На часах горело время «6:54». — Мне к 9, времени ещё полно! — я заулыбалась как дура и побрела на кухню. Там был бардак. Не то чтобы бардак, там был пиздец. Я быстро прибралась и открыла холодильник. Там, конечно же, ничего не было. Ладно, под домом кафе, схожу туда. Там как раз скидки. Я зашла в комнату и посмотрела на себя. Мои карие глаза были очень уставшие. Всё-таки это не скрыть, так как я много работала. Мои волосы струились до колен, густые и мягкие. Я улыбнулась мило и нежно самой себе. Схватив кожаную куртку и сумку, где был кошелёк и ключи от машины, я пошла в прихожую, обула кроссовки, с тумбы взяла ключи от дома и вышла. Закрывая дверь, я услышала гавканье собаки. Лева. Соседка сверху спускалась с ним вниз. — Ой, привет, Айнура. Рано ты вышла. Это ты куда? Я улыбнулась: — Я в кафе снизу схожу, да поеду на работу свою. Катя. Её звали Катя. Она обняла меня и сказала: — Удачи, крошка, ты только никому не давай обижать себя за рост! Поняла меня? Я кивнула. Мои 155 сантиметров смотрелись рядом с Катей слишком миниатюрно. Да, я была низкой. Но мне удобно. Я юркая и пролезу куда угодно. Спускаясь по лестнице, я почувствовала запах чего-то сладкого. Наверно выпечка. Выбежав на улицу, я быстро добралась до двери кофейни. Толкнув её рукой, сверху зазвенел колокольчик. Я двинулась к кассе. Там я заказала латте и какую-то ватрушку. За столом я быстро съела ватрушку и приступила к кофе. Через несколько минут чашка уже была пуста. Я выхлебала кофе так, будто бы я была кошкой которая пила жадно молоко. Взяв кружку, я понесла её к подносу на столе, которые вели в комнату, где моют посуду. Но вдруг я столкнулась с кем-то, и кружка упала на пол, разбиваясь на миллион осколочков. — Твою мать, ну аккуратнее идите, не на базаре! Я подняла глаза и увидела мужчину. Лет 30. Голубоглазый брюнет с щетиной на щеках, почти под 2 метра ростом. Одет дорого, но как то с неуклюжей щепоткой — рубашка была расстегнута на 3 пуговицы, а на ногах были немного мятые спортивные штаны. Он посмотрел на меня с удивлением. Я нахмурила брови: — Да я тебя сейчас! — но не успела я ничего сказать, как вдруг его рука легла мне на плечо. — Прости, засмотрелся в телефон. Я не хотел этого, — голос был бархатный и с какой-то ноткой добра. Я замолчала и посмотрела на него. Моя злость куда-то испарилась и заменилась раздражением. — Так убери глаза с телефона — и сразу жизнь наладится. К нам подошла уборщица и убрала осколки. За кружку заплатил тот тип. Я быстро удалилась с места происшествия и через 2 минуты была уже у машины. Я открыла дверь и села за руль своей Hyundai Creta синего цвета. Я очень любила эту машину. Она очень комфортная для меня. Я вбила адрес до «ВТБ Арены» и выехала с парковки. Весь путь до арены я думала о том мужчине. Он был такой наглый. Но я быстро отмахнулась от этих мыслей. Не сейчас… Я включила музыку и ехала, напевая какую-то французскую песню, которая играла на «Авторадио». *** Через час я уже была у входа на арену. Я зашла спокойно и прошла через турникеты, прикладывая карточку, чтобы пройти. Я встретила рыжую девчонку возле двери к администрации и пошла к ней, чтобы спросить, как пройти к раздевалке. Я всегда забываю, как туда проходить. — Привет, ты знаешь, как пройти к раздевалке «Динамо»? Я фотограф. Она посмотрела на меня и улыбнулась: — Пошли, мне тоже туда, заодно познакомимся. Я Саша Гамзина. Так сказать, пиарщица «Динамо». А ты? Как зовут? — Я… — мой голос дрогнул, — я Айнура Разанова, второй год тут работаю. Саша сказала: — Не посчитай меня злой, но ты такая малютка. Да… По сравнению с Сашей я была гномиком, у которого на шее была трёхкилограммовая камера и в руках штативы с лампами. — Я привыкла… — улыбнулась я и засмеялась. Мы подошли к раздевалке, и Саша сказала: — Забыла сказать, — она замолчала на пару секунд, вытирая свои линзы в очках, — там новенький у нас в команде. Максим Мамин… И ещё у тебя вот тут на линзе пятнышко какое-то, давай вытру? Я кивнула, и Саша аккуратно вытерла сухой салфеткой каплю… Наверно, от кофе, а может, где-то дома ляпнула каплю. — Спасибо, давай может, обменяемся номерами? Только не сейчас, я вот нагружена. Я потрясла немного руками, показывая своё оборудование. Саша кивнула: — Нет проблем, мелкая. Ты не против, что я буду тебя так называть? — она бархатно улыбнулась мне. Я закатила глаза и усмехнулась: — Ладно… Так уж и быть. Она приобняла меня и сказала: — Главное, не спорь с этими балбесами, они ещё те тупоголовые. Всегда на своём стоят до усрачки. Я кивнула ей: — Не буду. Саша открыла мне дверь и сказала: — Прямо, а потом направо, только главное — не попадись никому на глаза. Я зашла, и дверь за мной хлопнула. Я пошла по тому маршруту, что сказала мне Саша, и вот я стояла возле двери их раздевалки, где была табличка «Раздевалка Динамо Москва». Я выдохнула и толкнула плечом дверь. Я оглянулась. Никого. Только их тренер. Он улыбнулся мне: — Доброе утро, Айнура, команда сейчас подойдёт, можете пока раскладываться и готовиться, — его голос был строгий, но доброжелательный. Я кивнула и приступила. Через час я приготовила место для работы, и в раздевалке уже начали заходить хоккеисты…и вдруг я увидела его. Того самого типа из кафе. Он возвышался над остальными, как башня, и, конечно, его взгляд мгновенно нашёл меня. Маленькую, с громоздкой камерой. — Твою мать — выругалась я шёпотом, чувствуя, как в груди разрастается нехорошее предчувствие. День обещал быть интересным... и, похоже, самым долгим в моей жизни…