Бесконечно и пронзительно завывая на рассвете

Что-то было не так. Старрк чувствовал это каждой клеточкой своего тела. Всю неделю капитаны были… как-то не в себе. Они явно что-то скрывали. По мере того, как холод усиливался с наступлением зимы, они становились всё более отстранёнными и взволнованными. Это ставило его и Лилинетт в тупик. Они не привыкли быть самой расслабленной парой в доме. Все попытки снять напряжение встречали лишь рассеянную доброту и, казалось, давали результат лишь на несколько мгновений. Это было, мягко говоря, крайне тревожно. Ощущение это достигло своего пика, когда на палец Шунсуя села адская бабочка. Какое бы послание она ему ни передала, мужчина выглядел мрачно. Быстро обернувшись, он сказал: — Нам с Джуширо нужно идти. Вы двое ведите себя хорошо, ладно? Никаких шалостей. Мы скоро вернёмся. Это… подобного никогда раньше не случалось. Его и Лилинетт никогда раньше не оставляли без присмотра. Капитаны едва дождались ответа, прежде чем исчезнуть в сюнпо. Это было... неправильно. Всё в этом казалось неправильным. Как бы долго ни длилось это «скоро», этого было недостаточно. Лилинетт начала нервно расхаживать по границе защитного заграждения, не позволяющего им покинуть двор. Старрк изо всех сил старался сохранять спокойствие. Как бы он ни колебался при признании этого, он привязался к странному ощущению нормальности, которое он здесь обрёл. Что бы ни случилось, это угрожало всем тем маленьким удобствам, к которым он привязался, и, возможно, дело было в чём-то большем. В беспокойстве за самих шинигами. Внезапно Лилинетт замерла, ахнув. Старрк проследил за её взглядом и увидел густой столб тёмного дыма, поднимающийся из Сейрейтея. Она резко повернулась к нему и сказала: — Всё. Мы больше не будем ждать. Мы должны им помочь. — Мы не можем уйти, — напомнил ей Старрк. Усталость и разочарование приглушали его голос. — Нет. Ты даже не хочешь попытаться, — резко ответила Лилинетт. — Мы оба знаем, что можем. Старрк закрыл глаза. Он знал, что если они сейчас покажут свою силу, есть шанс, что шинигами вспомнят, кто они на самом деле, и обратятся против них. Ошейники, которые сдерживали их силу, были желанным облегчением, и ему было неприятно думать о том, чтобы их снять. И всё же, если они ничего не сделают, и единственные два шинигами, которые были к ним по-настоящему добры, умрут… какая у них вообще надежда? Он снова открыл глаза и посмотрел на густой столб дыма, застилающий небо. — Хорошо. Давай сделаем это. Лилинетт взяла его за руку. Это было полной противоположностью всему, чего он когда-либо хотел, но он чувствовал притяжение её воли. Вероятно, она права, а даже если нет, они никогда не узнают, пока не будет слишком поздно, если ничего не предпримут. Он не будет рисковать потерей их единственной защиты. Он не не рискнул бы потерять ее. Их сила хлынула и перелилась в неё. Шинигами надели на неё более слабый ошейник. Это была глупая ошибка. Большая часть их силы часто жила в нём, но это было необязательно. Он направил весь ее обратно к Лилинет, позволив им достичь равновесия. С треском её ошейник сломался. Она освободилась. Сила захлестнула её, и она радостно вскрикнула. Как бы они оба ни презирали свою мощь, больше всего она ненавидела, когда что-либо ее сковывало. После этого было легко направить всю силу обратно к нему, теперь уже в одной точке, чтобы аккуратно срезать его собственный ошейник. После этого мало что могло их остановить. Защитные заклинания легко поддались им. Они не были созданы для того, чтобы сдерживать их полную силу. Не при таком раскладе. Переступив черту самостоятельно впервые за более чем месяц, Старрк засомневался. Это был не просто акт неповиновения. Это был настоящий бунт. Также теперь он опять рисковал испарить любого более слабого шинигами, если приблизится достаточно. Даже если просто пройдет мимо. Эта мысль вызвала волну ужаса, стекающую по спине патокой. Он не мог сдержать нервный стон, подступавший к горлу. Лилинетт взяла его руку в свою. Ее глаза сверкнули, когда она обратилась к своим чувствам. Они оба были хороши, но она всегда была исключительной. Он мог ей доверять. — Мы были правы, — сказала она, сосредоточив взгляд в одном направлении. — Бои все еще продолжаются. Люди ранены. Джуширо и Шунсуй находятся в самом центре событий. Я не могу… я не могу сказать, ранены ли они, но определенно все еще сражаются. — Тогда мы идем, — сказал Старрк. Несмотря на всю неуверенность, его голос звучал уверенно и твердо. Они зашли слишком далеко. Теперь пришло время довести дело до конца. Они ушли в сонидо и двинулись в Сейрейтей. Там Старрк завис в воздухе и мрачно оглядел разрушения вокруг. Здания лежали в руинах. Огонь всё ещё медленно поднимался по склону кратера там, где раньше был какой-то двор. Тела усеяли все вокруг. Но ещё не все были мертвы. — Думаешь, ты сможешь отнести их к целителю? — небрежно спросил Старрк. — Я не хочу подходить слишком близко. — Почему? — нахмурилась Лилинетт. — Разве мы не должны найти двух конкретных шинигами? Он пожал плечами. — Да, но они сильные. Они продержатся какое-то время. А вот эти… — Он снова пожал плечами. Лилинетт закатила глаза от раздражения. — Уф, ладно. Я отнесу их к стае Уноханы. Как хочешь. Только присмотри за мной, хорошо? Он коротко кивнул. — Всегда. Она подхватила двух выживших павших Шинигами и бросилась к ближайшему целителю. Найти их было несложно. Пескиза Лилинетт всегда была безупречна. Старрк остался позади, присев на крыше, пока она передавала шинигами целителю. Бедняга выглядел испуганным и растерянным при её появлении. Тем не менее, увидев двух раненых, сумел собраться с духом, которого Старрк не ожидал, работая быстро и тихо, лишь изредка задавая вопросы. Голова Старрка резко поднялась. Он почувствовал отдалённую вспышку знакомой реацу. Джуширо только что высвободил. Кто-то заставил капитана призвать силу, чтобы защитить себя. От этого осознания в груди Старрка забурлило белое жгучее чувство. Ярость. Это была яростная, жгучая злость. Старрк не был человеком, привыкшим к гневу. Печаль, истощение, страх, горе и порой холодная решимость — вот эмоции, которые были ему наиболее знакомы. Ярость была чем-то новым. Она разливалась по его венам, словно расплавленная магма. Как смеет кто-то угрожать тому, что принадлежит ему? Как смеют они заставлять более мягкого из двух капитанов вступать в бой? Он оскалил зубы и почувствовал, как из его груди вырывается низкое рычание. Лилинетт положила руку ему на плечо, внезапно приблизившись. — Я знаю. Пойдем, разберемся. Не думая ни о чем другом, они бросились в сонидо. Пейзаж промелькнул мимо, но они все еще оставались сосредоточенными. Приближаясь к поляне в лесу, Старрк ясно разглядел реацу нового бойца, не совсем проводника душ, но что-то близкое. Он вышел из сонидо и позволил холоду сконденсироваться в ядре своего существа. Пустота внутри образовала яркий синий свет, который он высвободил одним словом. — Серо. Взрыв оставил глубокую борозду в земле между незнакомкой и Джуширо. Он пролетел достаточно близко к врагу, чтобы опалить его, но недостаточно, чтобы ранить. Предупредительный выстрел. Он не собирался причинять вред, если мог этого избежать. Пока что нет. Незнакомка резко повернулась к ним лицом. Затем выражение её лица слегка смягчилось, превратившись в нечто походящее на благоговение. — Вы оба Арранкары. — А тебе какое дело? — спросила Лилинетт, наклонившись вперёд и уперев руки в бока. Эта новая незнакомка смотрела на них широко раскрытыми карими глазами. Её длинные тёмные волосы колыхались за спиной на лёгком ветерке. Она выглядела молодой, хотя и взрослой. Ее черты лица сохранили мягкость и некоторую невинность. Она немного помедлила, прежде чем шагнуть к ним. — Вы – творения лорда Айзена. Вы поможете мне освободить его. — Её голос был уверенным и спокойным, хотя на лице мелькнула нотка сомнения. Лилинетт нахмурилась. — Вы хотите освободить этого парня? Почему? Женщина, казалось, была ошеломлена этим вопросом. — Мы служим его видению. Даже в поражении мы остаёмся верны. Мы спасём его и уничтожим всех тех, кто осмелился его предать. — О, да? Ты просто собираешься… — Лилинетт подавилась тем, что могло бы быть насмешкой, когда в её глазах вспыхнуло понимание. Имя вырвалось испуганным шёпотом. — Момо. Старрк никогда не встречал эту женщину, но Лилинетт не раз о ней говорила. По-видимому, с момента их первой встречи юная шинигами заходила к Лилинетт каждый раз, когда та приходила в Тринадцатый. Связь была поверхностной, но всё же оставалась связью, а у них обоих даже таких было мало. — Иди к ней, — сказал Старрк твёрдым и спокойным голосом. — Мы с Джуширо будем в порядке. Она нуждается в тебе больше, чем мы. На мгновение в их связи мелькнула испуганная нерешительность, прежде чем она переросла в твердость. Лилинетт всегда действовала быстрее, чем он. Отпустить её было почти легко. Почти. Джуширо использовал шунпо, чтобы встать рядом с ним через долю секунды после того, как Лилинетт ушла в сонидо. Старрк позволил себе на мгновение почувствовать страх от реакции мужчины на его присутствие теперь, когда Лили исчезла, прежде чем позволить эмоции улетучиться. Он сделал свой выбор. Будь что будет. — Ты в порядке? — тихо спросил Джуширо. Его парные клинки были вытянуты в оборонительную позицию, защищая Старрка, а не угрожая ему. Какое необычное зрелище. Старрк удивлённо моргнул. Ничего подобного он не ожидал. Впрочем, у него вообще особых ожиданий не былоо. — Да. А ты? Я почувствовал твой шикай. Ты не ранен? Джуширо тихонько рассмеялся. — Нет, я не ранен. У неё просто была довольно хитрая кидотипная способность. Теперь я могу ей противостоять. — О, — тихо сказал Старрк, подстраиваясь под мягкий тон Джуширо. — Это хорошо. Женщина на мгновение озадаченно посмотрела на них, прежде чем сказать: — Вы работаете с ними? Как? После всего, что они сделали с вашим видом? После того, как лорд Айзен вас возвысил? — В его защиту, — вмешался новый, но тепло знакомый голос, — мы держали его в плену. Кто знает, что он теперь может вытворить. Старрк невольно расслабился, услышав знакомый протяжный тон и увидев, как Шунсуй, выходя из сюнпо, занимает позицию позади странной женщины. Содержание его слов не имело большого значения. Старрк знал, что сегодня он не причинит вреда ни одному из капитанов. Было просто приятно увидеть своими глазами, что этот человек жив и относительно невредим, за исключением небольших царапин. Глаза женщины помрачнели, когда она осознала свою ситуацию. Окруженная со всех сторон, она повернулась к Шунсую и спросила: — Значит, я так понимаю, Аито теперь мертв. Он вздохнул и опустил поля шляпы, чтобы скрыть глаза. — Неприятное дело. — Ты собираешься убить и меня? — Ее тон был холодным, без каких-либо эмоций. Шунсуй вздохнул. — Я бы предпочел этого не делать. Думаю, мы все предпочли бы. — Даже это? — Старрк смутно понял, что она указывает на него. — Моя единственная надежда – это кастрированный пустой? Шунсуй нахмурился. — Я бы сказал, что твоя единственная надежда – мирная капитуляция. — Почему ты ничего не сделаешь? — спросила она, повернувшись к Старрку. — Что с тобой не так? Что за пустой просто стоит здесь? Дужширо не двигался, но его мягкий голос всё ещё звучал. — Ну, мисс, я думаю, нет необходимости в таких словах… Слишком быстро. Она двигалась слишком быстро. В одно мгновение она стояла неподвижно, в следующее – держала в ладони кидо высокого уровня в нескольких сантиметрах от головы Джуширо. Его глаза расширились от шока и осознания. Расширенные от осознания глаза. Старрк уже видел это выражение на нём за миллисекунды до. Вандервайс двинулся, чтобы нанести удар. Он видел дикий ужас в глазах Шунсуя. Он мог только представить, что он снова там. Он не хотел опять оказываться в том времени. Он едва понял, что пошевелился, пока его руки не оказались на ней. Её кидо попало ему в грудь, а не в висок Дзюсиро. Было больно, но это почти не ощущалось. Она посмотрела на него с ужасом и смирением. Позже, вероятно, его будет преследовать мысль о том, что он вызвал такой взгляд у кого-либо. Позже. Тогда же он сказал: — До этого я еще не принял решения. Теперь – да. Он отбросил её назад, подальше от себя и Джусиро. Это было почти слишком легко. Возможно, она была удивительно умелым противником, но капитаном или эспадой все еще не являлась. Эта стычка могла закончиться только одним способом. Клинки Шунсуя сверкнули, словно жидкое серебро, из-за спины, и её больше не стало. — Чуть не случилось беды, Джуширо, — крикнул Шунсуй. — Хорошо, что наш друг был там, чтобы спасти тебя. Ты становишься медлительным. Джушро усмехнулся. — Посмотри, сколько времени тебе понадобилось, чтобы победить своего. По крайней мере, меня никто не ударил. Кто теперь старик? Старрк поднял руку и вытер каплю крови со щеки. Его охватила жалость к ней. В другое время и в другом месте он был бы ею, умирая напрасно за верность человеку, который никогда не ответит им взаимностью. И эта мысль жгла, отдаваясь роем ос под кожей. Айзен никогда не любил его или кого-либо из них. Всегда речь шла о манипуляциях и контроле. Впервые Старрк почувствовал, как гнев обрушился на этого человека, холодного и неумолимого, как песок пустыни. Он распространился из пустоты в его груди до кончиков пальцев. Этот человек никогда его не любил, и всё же у него хватило наглости оставить следы на теле Старрка, заставить Лилинетт плакать в одинокие часы в их комнатах. Как он смеет! — Старрк, ты в порядке? — спросил Джуширо. В его голосе прозвучала нотка беспокойства. Этот ужасный зуд на тыльной стороне ладони Старрка, который никак не проходил, усиливался. Ощущение быстро стало ослепительно горячим, обжигая всю руку. Бинты всё стягивали руку после травмы. Скорее это была мера предосторожности, чтобы он не ковырял рану, чем что-либо ещё, но теперь Старрк отчаянно желал увидеть, меняется ли клеймо. Он едва успел произнести слова: — Я сделал свой выбор, — прежде чем упал с неба. Его обхватили руки, замедляя падение перед тем, как он ударился о землю. Панические выкрики его имени пробивались сквозь нарастающую волну боли. Как жаль. Похоже, его всё-таки накажут за предательство. По крайней мере, это казалось достаточно хорошим последним актом доброй воли, чтобы обеспечить безопасность Лилинетт. Мягкий поток нежной белой жидкости окутал его, когда он упал на землю. Первой его ассоциаций был пепел от пожаров, которые он видел раньше, но одна из крупиц упала ему на щеку. Холодная. Очень холодная. — Это снег? — спросил он, прежде чем жгучая боль поглотила его, и мир погрузился во тьму.