The taste of your abyss

Данная работа написана с помощью нейросети, так что держу вас в курсе, чтобы не было каких либо недопониманий или разногласий. Так же могу писать сама и что то дополнять. Приятного чтения. ---

***

Мир, в котором не осталось солнца, давно принадлежал детям ночи. Человечество не исчезло — оно эволюционировало, мутировало, приспособилось. Те, кто когда-то прятался в тенях, теперь строили города, издавали законы и пили синтетическую кровь из стильных матовых бутылок с золотыми крышечками. Кровь стала валютой, религией и единственным смыслом существования. Вампиры больше не были монстрами из страшных сказок — они стали аристократией вечного сумрака. В этом мире, пропитанном искусственным светом неоновых вывесок и запахом озонированного воздуха, жили двое. И их связывало нечто гораздо более интимное, чем просто любовь. Их связывала кровь. --- Джефф сидел в баре «Алый бархат» — одном из тех заведений, где подавали кровь разных групп и выдержки, словно дорогое вино. Ему было двадцать три, и он выглядел именно так, как должен выглядеть тот, кто привык получать желаемое: довольно высокий, широкоплечий, с тяжёлым взглядом тёмных глаз и вечной ленивой усмешкой, которая могла в секунду превратиться в хищный оскал. Его тёмные волосы были небрежно зачёсаны назад, а кожаная куртка пахла дождём и сигаретами — вампиры, конечно, не нуждались в никотине, но некоторые привычки умирали ещё медленнее, чем люди. Он ждал. Ждал уже двадцать минут, и с каждой минутой его раздражение росло, как уровень свежей O-negative в бокале перед ним. Баркод опаздывал. Снова. Этот мелкий, невыносимый, своенравный мальчишка с пепельно-свинцовыми глазами и с характером, который мог довести до бешенства даже святого. А Джефф святым не был. Наконец, дверь бара распахнулась, впуская порыв влажного ночного воздуха и знакомый силуэт. Баркод зашёл так, словно это он заставил Джеффа ждать нарочно — с гордо поднятой головой, независимым выражением лица и той особой грацией, которая свойственна только молодым вампирам, ещё не растерявшим человеческую порывистость. Ему было восемнадцать, и весь его вид кричал о том, что он знает себе цену. Тёмные, слегка растрёпанные волосы падали на высокий лоб, узкие джинсы подчёркивали стройные бёдра, а чёрная водолазка с высоким горлом делала его похожим на юного принца из древнего рода. — Ты опоздал, — голос Джеффа прозвучал низко, с лёгкой угрозой. Баркод лишь фыркнул, грациозно опускаясь на барный стул напротив него. — Пробки, — бросил он небрежно, даже не глядя на Джеффа. — Или ты думал, я полечу к тебе на крыльях, как только ты щёлкнешь пальцами? Джефф медленно отставил бокал. Внутри него боролись два желания: схватить этого дерзкого мальчишку за шкирку и хорошенько встряхнуть, или поцеловать так, чтобы с его губ сорвался не дерзкий ответ, а тихий стон. Победило третье — он просто усмехнулся, откидываясь на спинку стула и складывая руки на груди. — У тебя язык слишком длинный для того, кто ещё вчера умолял меня не останавливаться. Эффект был мгновенным. Баркод поперхнулся воздухом, его бледные щёки залил предательский румянец — вампиры краснели иначе, чем люди, их кожа словно подсвечивалась изнутри, приобретая оттенок лепестков дикой розы. Он резко повернулся к Джеффу, и в его глазах вспыхнуло пламя — смесь смущения, злости и чего-то ещё, что он отчаянно пытался скрыть. — Заткнись! — прошипел он, понижая голос и оглядываясь, не слышал ли кто. — Это было... это другое! — Конечно, другое, — Джефф наклонился вперёд, вторгаясь в личное пространство Баркода. — Тогда ты был куда более послушным. Баркод сжал челюсти. Он ненавидел, когда Джефф делал так — напоминал о тех моментах, когда он терял контроль, позволял себе быть уязвимым, позволял этому грубому, невыносимому, прекрасному мужчине видеть его настоящим. В обычной жизни Баркод был колючим, как дикобраз, и гордым, как тысяча демонов. Он мог осадить любого, кто пытался с ним флиртовать, мог поставить на место зарвавшегося вампира вдвое старше себя, мог спорить до хрипоты, доказывая свою правоту. Но с Джеффом... С Джеффом всё было иначе. Они встретились три месяца назад на собрании Клана — одного из множества вампирских объединений, которые заменяли в этом мире и правительство, и семью. Баркод только достиг совершеннолетия по вампирским меркам и должен был пройти церемонию Первого Глотка. Джефф, как один из уважаемых членов Клана, присутствовал в качестве свидетеля. Баркод тогда держался идеально — прямая спина, холодный взгляд, никаких эмоций. Но когда их взгляды встретились впервые, он почувствовал, как внутри что-то неимоверно дрогнуло. Джефф тогда улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у более слабых вампиров подкашивались колени. А Баркод просто отвернулся, делая вид, что ничего не заметил. Но заметил. Ещё как заметил. А потом Джефф начал появляться везде, где бывал Баркод. В библиотеке Клана, где юный вампир изучал древние фолианты. В тренировочном зале, где Баркод отрабатывал боевые стойки. Даже в его любимой кофейне, где подавали кровь с добавлением специй. Сначала Баркод злился, огрызался, требовал оставить его в покое. Но Джефф был настойчив. Он не давил, не преследовал — он просто был рядом. И постепенно лёд начал таять. Первое кормление случилось спустя месяц после знакомства. Баркод тогда попал в неприятности — стая одичавших вампиров напала на него в переулке. Джефф оказался рядом случайно (или нет — он так и не признался, что следил за Баркодом в тот вечер). Он раскидал нападавших с жестокой эффективностью, а потом увидел, что Баркод ранен — глубокие царапины на предплечье, из которых сочилась кровь. — Идиот, — прошептал тогда Джефф, прижимая его к стене. — Ты мог погибнуть. — И что? — Баркод, даже ослабевший от потери крови, продолжал огрызаться. — Тебе-то какое дело? Вместо ответа Джефф наклонился и провёл языком по одной из ран. Баркод замер. Это было... неправильно. Интимно. Кровь вампира не предназначалась для питья — она не утоляла голод так, как человеческая. Но она несла в себе информацию. Эмоции. Воспоминания. Вкус чужой крови был самым сокровенным, что могли разделить два вампира. — Сладкий, — выдохнул Джефф, и его глаза потемнели от расширившихся зрачков. — Ты просто невероятно сладкий. С тех пор это вошло в привычку. Джефф пил кровь Баркода регулярно — не для утоления голода, а для удовольствия. Для близости. Для того невыносимо-прекрасного чувства, когда пульс юного вампира учащался под его губами, а из горла вырывались тихие, сдавленные стоны. Баркод поначалу сопротивлялся, стеснялся, ругался, но каждый раз подставлял шею снова. Потому что это было не просто кормление. Это было доверие. Полное. Абсолютное. То, чего он не дарил больше никому. --- Сейчас они сидели в баре, и напряжение между ними искрило, как оголённые провода. Баркод дулся, Джефф наслаждался его смущением. — Я заказал тебе AB положительную, — сказал Джефф, пододвигая к нему бокал. — Твоя любимая. Баркод покосился на напиток, потом на Джеффа. В его глазах мелькнуло что-то тёплое, но он быстро спрятал это за привычной маской безразличия. — Мог бы и спросить, прежде чем заказывать. — Мог бы, — согласился Джефф. — Но ты бы снова начал спорить и заказал бы другую, просто назло мне. Баркод промолчал, потому что это была правда. Вместо этого он взял бокал и сделал глоток, стараясь не показывать, насколько ему приятна забота Джеффа. Тот смотрел на него внимательно, изучающе, и от этого взгляда по спине Баркода пробегали мурашки. — Ты сегодня какой-то... напряжённый, — заметил Джефф. — С чего ты взял? — Твои пальцы дрожат. Баркод опустил взгляд на свою руку, сжимающую бокал. Действительно, дрожали. Проклятье. Он не хотел показывать слабость, но день действительно выдался тяжёлым. Сначала ссора с наставником, который считал, что Баркод недостаточно старается. Потом встреча с бывшим другом, который предал его доверие. А потом ещё и этот вампир в библиотеке, который посмел положить ладонь на его руку и предложить «частный урок» с совершенно недвусмысленными намёками. Баркод тогда отреагировал мгновенно — резко выдернул руку и таким ледяным тоном произнёс «ещё раз прикоснёшься — останешься без руки», что наглец сразу отступил. Но осадок остался. Грязный, липкий осадок. И теперь, сидя рядом с Джеффом, он чувствовал, как внутри всё сжимается от желания рассказать, пожаловаться, попросить защиты. Но его проклятая гордость не позволяла. Вместо этого он лишь дёрнул плечом. — Просто устал, — сказал он, отводя взгляд. — Ничего особенного. Джефф не поверил. Он вообще редко верил словам Баркода — слишком хорошо научился читать его язык тела, мимику, интонации. Но он знал, что давить сейчас нельзя. Мальчишка закроется ещё сильнее, ощетинится колючками, и вытащить из него правду станет невозможно. — Допивай, — сказал он вместо этого, поднимаясь. — Пойдём. — Куда? — Баркод насторожился. — Ко мне. Ты выглядишь так, будто сейчас рухнешь, и я не собираюсь оставлять тебя одного в таком состоянии. — Я не ребёнок! — тут же вспыхнул Баркод. — И могу сам о себе позаботиться! — Я знаю, что можешь, — спокойно ответил Джефф. — Но хочешь ли? Вопрос повис в воздухе. Баркод смотрел на него, и внутри шла борьба. Часть его хотела гордо отказаться, уйти в свою пустую квартиру, зарыться в одеяло и провести ночь в одиночестве, сжимая кулаки. Но другая часть — та, которую он обычно прятал глубоко-глубоко — хотела пойти с Джеффом. Почувствовать его тепло. Его запах. Его сильные руки, которые обнимали так крепко, что мир переставал казаться враждебным. — Ладно, — выдавил он наконец, и это короткое слово стоило ему невероятных усилий. — Но только потому, что у тебя есть тот чай с корицей, который я люблю. Джефф усмехнулся. Чай с корицей. Конечно. Это было их маленькой традицией — после кормления заваривать чай, который вампиры могли пить просто для вкуса, и сидеть в тишине, наслаждаясь обществом друг друга. Баркод никогда не признавался, но Джефф знал: эти моменты тишины значили для мальчишки не меньше, чем само кормление. --- Квартира Джеффа располагалась на верхнем этаже старого небоскрёба в вампирском квартале. Огромные окна от пола до потолка открывали вид на город, утопающий в вечных сумерках — солнце здесь не всходило уже несколько столетий, и небо всегда было тёмно-фиолетовым, подсвеченным снизу миллионами огней. Внутри было минималистично, но уютно: тёмные стены, мягкие ковры, много книг и обязательный камин, который Джефф разжигал по привычке, хотя вампиры не мёрзли. Когда они вошли, Баркод сразу направился к дивану — огромному, обитому тёмно-серым бархатом — и рухнул в него с грацией уставшего кота. Джефф проследовал на кухню, чтобы заварить обещанный чай. — Снимай обувь, — бросил он через плечо. — Я помню, — огрызнулся Баркод, но ботинки снял, аккуратно поставив их у входа. Через несколько минут они сидели на диване, разделённые расстоянием в полметра, с кружками ароматного чая в руках. Тишина была почти уютной, но Джефф чувствовал — Баркод всё ещё напряжён. — Рассказывай, — сказал он наконец, не поворачивая головы. — Нечего рассказывать. — Баркод. Одно имя, произнесённое низким, требовательным голосом. Баркод вздрогнул. Он ненавидел, когда Джефф говорил так — это пробивало все его защиты, заставляло чувствовать себя беззащитным и... нужным. Как будто Джеффу действительно было не всё равно. — Просто... кое-что случилось в библиотеке, — начал он, тщательно подбирая слова. — Один придурок решил, что может ко мне приставать. Джефф замер. Его пальцы сжали кружку чуть сильнее, чем требовалось. — Что он сделал? — Ничего особенного. Положил руку на мою и предложил «урок». Я его отшил. — Он прикасался к тебе? — в голосе Джеффа появились опасные нотки. Баркод слишком хорошо знал этот тон — так Джефф говорил перед тем, как свернуть кому-то шею. — Я же сказал — ничего особенного! — Баркод повернулся к нему, и его глаза сверкнули. — Я сам разобрался. Мне не нужна твоя защита! — Нет, нужна, — Джефф отставил кружку и повернулся к нему всем телом. — Потому что есть вещи, с которыми ты не должен разбираться в одиночку. Кто это был? — Я не скажу, — Баркод упрямо вздёрнул подбородок. — Ты убьёшь его. — И что? — И то! Мне не нужны проблемы из-за тебя! Джефф несколько секунд смотрел на него, а потом его лицо смягчилось. Он протянул руку и осторожно, почти невесомо коснулся щеки Баркода. Тот замер, словно испуганный оленёнок, но не отстранился. — Ты не проблема, — тихо сказал Джефф. — Ты — моё. И никто не имеет права прикасаться к тому, что моё. Запомни это. Баркод почувствовал, как к горлу подступает ком. Собственничество Джеффа должно было злить его — он терпеть не мог, когда его считали чьей-то вещью. Но в устах этого мужчины это звучало иначе. Не как притязание, а как обещание. Как клятва. — Я не твоя собственность, — всё же выдавил он, но голос прозвучал слабо, неубедительно. — Конечно, нет, — согласился Джефф, и его большой палец погладил скулу Баркода. — Ты — мой партнёр. Моя пара. Моя... — он помедлил, подбирая слово, — ...моя душа. Баркод почувствовал, как краска снова заливает его лицо. Это было слишком. Слишком откровенно. Слишком интимно. Он попытался отвернуться, спрятаться за привычной маской, но Джефф не позволил — взял за подбородок и мягко, но настойчиво заставил смотреть в глаза. — Ты веришь мне? — спросил он. — Да, — ответ был едва слышным, но искренним. — Тогда позволь мне позаботиться о тебе сегодня. Баркод знал, что это значит. Забота в понимании Джеффа всегда начиналась одинаково. Сначала кровь. Потом всё остальное. Он медленно кивнул. --- Джефф помог ему снять водолазку — медленно, почти ритуально, оголяя бледную кожу, на которой ещё виднелись бледные следы от прошлых укусов. Вампиры заживали быстро, но Джефф всегда оставлял метки с особым тщанием, словно клеймил свою территорию. Баркод, как ни странно, никогда не возражал. Наоборот — в глубине души ему нравилось носить эти отметины, хотя он бы скорее умер, чем признался в этом вслух. — Ложись, — скомандовал Джефф, указывая на диван. Баркод подчинился, хотя внутри всё трепетало. Он всегда нервничал перед кормлением — не от страха, а от предвкушения. Это было похоже на прыжок в пропасть: знаешь, что будет больно, но эта боль приносила странное, извращённое удовольствие. Джефф навис над ним, упираясь руками по обе стороны от его головы. В полумраке комнаты его глаза горели тёмным огнём, а клыки уже слегка удлинились в предвкушении. Он наклонился ниже, и его дыхание коснулось шеи Баркода. — Расслабься, — прошептал он. — Я буду нежен. — Не надо, — неожиданно для самого себя выпалил Баркод. Джефф замер. — Что? Баркод облизал пересохшие губы. Его сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно на весь квартал. Но он знал, чего хотел. Чего хотел всегда, но боялся попросить. — Не надо нежно, — повторил он, глядя в глаза Джеффу. — Сегодня я хочу... иначе. Взгляд Джеффа изменился. Стал темнее, опаснее, голоднее. Его зрачки расширились, почти полностью поглотив радужку, а на губах заиграла та самая усмешка, от которой у Баркода всегда подкашивались ноги. — Вот как? — прорычал он низко, и от этого звука по телу Баркода пробежала дрожь. — Мой маленький мальчик сегодня хочет погрубее? Баркод не ответил — просто отвернулся, кусая губы. Но его тело говорило само за себя: выгнутая спина, участившееся дыхание, пальцы, судорожно сжимающие обивку дивана. — Посмотри на меня, — приказал Джефф. Баркод не пошевелился. — Посмотри. На. Меня. Этот тон не терпел возражений. Баркод медленно повернул голову, встречаясь с Джеффом взглядом. То, что он увидел, заставило его забыть, как дышать. В глазах Джеффа была не только похоть — там была дикая, первобытная жажда обладания. Как будто он хотел не просто выпить кровь, а поглотить Баркода целиком, сделать его частью себя. — Хороший мальчик, — похвалил Джефф, и от этой похвалы внутри Баркода что-то сладко сжалось. — Теперь скажи мне, чего именно ты хочешь. Словами. — Я... — Баркод запнулся. Это было так унизительно — говорить о своих желаниях вслух. Но Джефф ждал, и его взгляд не оставлял путей к отступлению. — Я хочу, чтобы ты был грубым. Чтобы не сдерживался. Чтобы... причинил мне боль. Последние слова он произнёс почти шёпотом, но Джефф услышал. Его улыбка стала шире, обнажая удлинившиеся клыки. — Как скажешь, — промурлыкал он. — Но помни: ты сам попросил. И без предупреждения впился в шею Баркода. Это был не нежный укус, к которому мальчик привык за последние месяцы. Джефф вонзил клыки глубоко, грубо, разрывая кожу и добираясь до вены. Баркод вскрикнул — боль была острой, пронзительной, почти невыносимой. Но почти сразу за ней пришло знакомое тепло, расползающееся по телу, смешанное с эндорфинами, которые организм вампира вырабатывал в ответ на укус. Джефф пил жадно, глубокими глотками, и каждый глоток отдавался в теле Баркода новой волной ощущений. Одна рука Джеффа держала его за волосы, фиксируя голову в нужном положении, а вторая скользнула по обнажённой груди, царапая ногтями бледную кожу и оставляя красные дорожки. — Ах... Джефф... — выдохнул Баркод, не в силах сдерживаться. Вампир оторвался от его шеи, и тонкая струйка крови потекла по бледной коже, пачкая обивку дивана. Но никому не было до этого дела. — Громче, — потребовал Джефф, облизывая окровавленные губы. — Я хочу слышать тебя. И снова припал к ране, на этот раз сильнее сжимая челюсти. Баркод застонал — громко, неприлично, совершенно забыв о стыде. Боль и удовольствие смешались в такой гремучий коктейль, что он потерял способность мыслить рационально. Рука Джеффа скользнула ниже, к поясу его джинсов, и Баркод инстинктивно раздвинул ноги шире, приглашая. Он чувствовал, как твёрдые пальцы расстёгивают пуговицу, как прохладный воздух касается разгорячённой кожи. Всё происходило слишком быстро и одновременно слишком медленно. — Ты такой отзывчивый сегодня, — прокомментировал Джефф, на секунду отрываясь от своей трапезы. — Может, мне стоит почаще быть с тобой грубым? — Заткнись, — выдохнул Баркод, но в его голосе не было злости — только страстное, отчаянное желание. — Дерзкий, — Джефф наградил его лёгким шлепком по внутренней стороне бедра, заставив вздрогнуть. — Но я это исправлю. Дальнейшее слилось в одну непрерывную череду ощущений. Джефф перевернул его на живот, сжал бёдра до синяков, вдавил лицом в подушку. Его руки были везде — жёсткие, требовательные, не оставляющие ни миллиметра кожи без внимания. Он кусал плечи, спину, поясницу, оставляя метки, которые будут заживать несколько дней. Баркод стонал, не замолкая ни на секунду — именно так, как любил Джефф. Именно так, как хотел он сам. Когда это закончилось — спустя час, два, вечность? — они лежали на смятых простынях, обессиленные и опустошённые. Вернее, Баркод лежал на Джеффе, уткнувшись носом в его грудь и слушая ровное биение его сердца. Их вампирские организмы всё ещё хранили этот человеческий рудимент — сердцебиение, которое учащалось от эмоций и замедлялось в покое. Джефф лениво перебирал его спутанные темные волосы, а другой рукой поглаживал спину, усеянную алыми следами от ногтей и укусов. Баркод млел от этой нежности, такой контрастной по сравнению с тем, что было всего несколько минут назад. — Ты в порядке? — спросил Джефф. Вопрос был ритуальным — он всегда спрашивал после особенно жёстких сессий. И Баркод всегда отвечал одинаково. — Да, — прошептал он, не открывая глаз. — Более чем. — Ничего не болит слишком сильно? — Всё болит ровно так, как нужно. Джефф усмехнулся и поцеловал его в макушку. Баркод почувствовал, как его губы растягиваются в глупой, счастливой улыбке, и поспешил спрятать лицо, чтобы Джефф не заметил. Но Джефф, конечно, заметил — он всегда всё замечал. — Я люблю тебя, — сказал он тихо, почти неслышно. Баркод замер. Это было впервые. За три месяца их... отношений? связи? партнёрства? — Джефф никогда не произносил этих слов. Они оба знали, что чувствуют друг к другу, но молчали об этом. И вот теперь — так просто, так буднично, словно это было самой очевидной вещью в мире. — Что? — Баркод приподнялся на локтях, глядя на Джеффа широко раскрытыми глазами. — Ты слышал, — Джефф смотрел на него спокойно, без тени смущения. — Я люблю тебя, Баркод. Люблю твой невыносимый характер, твою гордость, твою дерзость. Люблю, как ты краснеешь, когда я делаю тебе комплименты. Люблю, как ты стонешь, когда я пью твою кровь. Люблю каждую чёртову частичку тебя. Баркод почувствовал, как его глаза наполняются влагой. Это было глупо, нелепо — вампиры не плакали. Но его глаза жгло, а в горле стоял ком размером с кулак. — Ты... ты не можешь... — начал он, но осёкся. — Могу, — твёрдо сказал Джефф. — И говорю. Потому что это правда. Баркод смотрел на него несколько долгих секунд, а потом резко наклонился и поцеловал — грубо, отчаянно, вкладывая в этот поцелуй всё, что не мог выразить словами. Джефф ответил с не меньшей страстью, запуская пальцы в его волосы и притягивая ближе. Когда они наконец оторвались друг от друга, Баркод прошептал, уткнувшись лбом в лоб Джеффа: — Я тоже тебя люблю. Придурок. Джефф рассмеялся — низко, раскатисто, и этот смех эхом разнёсся по всей квартире. — Я знаю, малыш. Я всегда знал. --- Они лежали в тишине, и мир за окном продолжал своё вечное существование в сумерках. Город вампиров жил своей жизнью: где-то заключались сделки на тысячи литров синтетической крови, где-то новообращённые проходили церемонию Первого Глотка, где-то старые кланы плели интриги. Но здесь, на верхнем этаже старого небоскрёба, двое существ были просто двумя влюблёнными, наслаждающимися моментом покоя. — Знаешь, — заговорил Баркод спустя какое-то время, — тот вампир из библиотеки... он из клана Красной Луны. Джефф напрягся. Клан Красной Луны был одним из старейших и влиятельнейших в городе. Связываться с ними было опасно. — Я разберусь, — сказал он спокойно, хотя внутри всё кипело от ярости. — Никто не прикоснётся к тебе и останется безнаказанным. — Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы, — упрямо повторил Баркод. — А я не хочу, чтобы ты боялся ходить в библиотеку, — парировал Джефф. — Это мой выбор. Моя ответственность. Ты — мой партнёр, и я буду защищать тебя, нравится тебе это или нет. Баркод вздохнул. С этим мужчиной невозможно было спорить. Но где-то в глубине души он был благодарен. Благодарен за то, что Джефф готов был рисковать ради него. Благодарен за то, что в этом холодном, тёмном мире у него был кто-то, кто согревал его своим теплом. — Только не убей его, ладно? — попросил он. — Просто... напугай. Очень сильно напугай. — Договорились, — улыбнулся Джефф. — Я буду очень убедительным. Они снова замолчали. Где-то вдалеке завыла сирена — в вампирском городе тоже были свои службы правопорядка, хотя работали они весьма условно. Баркод прижался теснее к груди Джеффа, вдыхая его запах — дождь, кожа, что-то терпкое и опасное. Запах, который стал для него символом дома. — Джефф? — позвал он тихо. — Мм? — Останься во мне навсегда. Джефф улыбнулся в темноту.