ВЕСНА, КОТОРАЯ ДЛИЛАСЬ ТРИ ГОДА

Апрель. Замок отсырел после дождя. Лили сидит на подоконнике в пустом коридоре на седьмом этаже — месте, где её никто не найдёт. Под глазом — синяк (она влезла в драку, защищая первокурсницу-маглорождённую от слизеринцев, но об этом никто не знает). Идеально. Тогда разворачиваю полноценную трилогию сцен на ваш «месяц юности». Ловите продолжение — ночь у камина, а затем отражение на их окружении. Та же ночь. Гостиная Гриффиндора. Камин догорает, часы показывают час ночи. Они сидят на полу, прислонившись к дивану. Он снял очки, она распустила волосы. Между ними — бутылка тыквенного сока и полное отсутствие необходимости говорить. Джеймс (тихо, в огонь): "Я влюбился в тебя на первом курсе. Знаешь, что я сделал? Написал твоё имя на своей метле. Думал, если это увидит магия — ты станешь моей." Лили (усмехаясь): "Джеймс. Ты в курсе, что я была влюблена в парня, который умел превращать чай в розы? Я думала, это вершина романтики. Мы были идиотами." Джеймс (поворачивает голову, смотрит на неё без очков — растерянный, уязвимый): "А сейчас? Мы всё ещё идиоты?" Лили (выдерживает паузу, затем берёт его очки и надевает на себя): "Да. Но теперь — твои идиоты." Он смеётся. Так громко и искренне, что она фыркает и толкает его плечом. Он падает на бок, утягивая её за собой. Они лежат на ковре перед камином, глядя в потолок, и смеются без причины. Лили: "Я никогда не говорила это вслух. Но когда ты превращал мои перья в птиц на уроках трансфигурации — я делала вид, что злюсь. На самом деле я ждала следующего раза." Джеймс (шепотом): "Я буду превращать для тебя всё. Весь замок. До конца жизни." Лили (тише): "Не надо. Просто будь рядом. Это сложнее." Он поворачивается к ней. Серьёзно. Джеймс: "Договорились." Они засыпают так — на полу, под одеялом, которое он наколдовал, пока она не видела. Их пальцы всё ещё переплетены Сириус наблюдает за Джеймсом — тот пялится в тарелку и улыбается как дурак. Рядом сидит Лили, и она не отодвигается, когда их локти касаются. Сириус (Ремусу, шёпотом): "Они трахались?" Ремус (не поднимая глаз от книги): "Нет, Блэк. Они разговаривали. Это страшнее." Сириус (напряжённо): "Я не знаю этого Джеймса. Тот, которого я знал, никогда не сидел тихо. Он бы кричал, что она его девушка, на весь зал." Ремус (закрывает книгу, смотрит на друга): "Может, он наконец перестал быть тем, кого все ждут. И стал тем, кого она видит." Сириус долго молчит. Затем поднимает кубок: Сириус: "Тогда нам придётся привыкать к новому Поттеру. Но если он обидит её — я убью его сам." Ремус (с улыбкой): "Он знает. Лили садится за стол, Марлин мгновенно вцепляется в неё: Марлин: "Ты выглядишь... спокойной. Что случилось? Ты вчера была в синяках, сегодня — как будто с тебя сняли груз. Говори." Лили (оглядываясь на Джеймса): "Я перестала ждать от него совершенства. И он — от меня. Мы просто решили быть." Марлин (с прищуром): "Это скучно. Я ждала драмы, слёз, хотя бы битой посуды." Лили (смеётся): "Драма была. Внутри. Просто мы выбрали не сбегать от неё, а сесть рядом." Марлин (вздыхает, обнимает подругу): "Ты слишком взрослая для нашего курса. Ладно. Но если он перестанет быть рядом — я первая принесу бейсбольную биту Северус сидит один за слизеринским столом. Издалека он видит, как Лили поправляет Джеймсу воротник. Как тот ловит её руку и целует пальцы. Как она не отдёргивает. Он сжимает вилку так, что та гнётся. В груди — знакомое жжение. Ненависть к Поттеру. Обида на неё. И где-то глубоко — понимание, которое он отказывается принять. Мысленно (голос в голове): "Ты выбрала его. Кричащего, глупого, неправильного. Потому что он показал тебе правду, а я... я всегда прятал свои чувства за злостью. И это моё поражение." Он встаёт и уходит, не оглядываясь. Но перед выходом останавливается на секунду — и Лили на мгновение встречается с ним взглядом. В нём — печаль. В ней — сожаление. Лили (шёпотом, для себя): "Прости, Северус. Но мы оба это заслужили — честность." Вечер того же дня. Джеймс и Лили стоят на Астрономической башне. Ветер, закат, первый снег на горизонте (Апрельский дурак-погода). Лили: "Мы не знаем, что будет летом. Война. Экзамены. Всё, что после школы." Джеймс: "Знаю. И меня это пугает до чёртиков. Но знаешь, что я понял?" Лили: "Что?" Джеймс: "Мы не должны быть готовыми. Юность — это когда ты идёшь в бой с рваными доспехами и кричишь 'Я справлюсь', даже если не уверен. И если ты рядом — я выдержу любую войну." Он не говорит «я люблю тебя» — это слишком пафосно сейчас. Он просто берёт её за руку и сжимает, как будто это его якорь. Лили: "Тогда пусть эта весна будет нашей. Не последней. А первой." В коридор влетает Джеймс. Растрёпанный, без мантии, на костяшках — свежие ссадины. Он только что разнёс половину подземелий, потому что услышал, как Малфой обозвал её «грязнокровкой». Он не искал её специально. Он просто нёсся куда глаза глядят, чтобы не взорваться. Они сталкиваются взглядами. Тишина. Джеймс смотрит на её синяк, она — на его руки. Лили (с вызовом, но голос дрожит): "Что, опять будешь извиняться за всех? Скажешь, что это в последний раз? Что ты меняешься?" Она ждёт привычного: виноватого взгляда, обещаний, цветов. Но Джеймс молчит. Он садится на пол напротив неё, спиной к стене. Прямо на грязный камень. Джеймс (не глядя): "Нет. Не буду." Лили (растерянно): "Что?" Джеймс (тихо, хрипло): "Я устал врать тебе, Эванс. Я не исправлюсь. Я всегда буду тем, кто лезет в драку, кто не умеет вовремя закрыть рот, кто думает, что если громко кричать — меня услышат. Я не знаю, как стать тем, кого ты захочешь любить. И мне... мне страшно, что я никогда не научусь. Но я не хочу больше обещать то, что не могу сдержать. Я просто... я просто хочу, чтобы ты знала: я не прошу у тебя прощения. Я прошу у тебя разрешения быть рядом таким, какой я есть. Даже если это дерьмово." Лили не отвечает. Она смотрит на него — на его спутанные волосы, на сбитые костяшки, на то, как он нервно теребит край мантии. И впервые видит не задиру и не героя, а мальчишку, который боится, что его настоящего недостаточно. Лили (спустя долгую минуту): "Джеймс. Ты знаешь, откуда у меня синяк?" Он поднимает голову. Она сползает с подоконника и садится рядом с ним — на пол. Плечом к плечу. На равных. Лили: "Я полезла в драку. Сама. Потому что не умею молчать, когда обижают слабых. Ты думаешь, я другая? Я такая же. И мне тоже страшно. Что я слишком громкая, слишком резкая, что никто не выдержит меня рядом." Она протягивает руку и касается его сбитых костяшек. Он вздрагивает. Лили: "Мы можем не уметь быть правильными. Но давай хотя бы не врать друг другу. Это первое "прости", которое я готова принять — не за поступки. А за то, что ты показал мне себя настоящего." Джеймс медленно, боясь спугнуть, переплетает свои пальцы с её. Не как герой из сказки. Как мальчишка, который впервые получил разрешение просто быть. Идеально. Тогда даю вам полную сагу — три ключевых момента их взросления под давлением войны. Это будет больно, честно и по-настоящему. Июнь 1978. Выпускной вечер. Замок в последний раз освещён праздничными огнями, но за стенами — первые слухи о падении Министерства. Джеймс только что вернулся с тайного собрания Ордена. Лили ждёт его в пустом классе трансфигурации. Лили (взволнованно): "Ты пропал на четыре часа! Я думала, тебя убили!" Джеймс (сбрасывает мантию, усталый): "Я был на задании. Я не мог сказать тебе." Лили: "Не мог или не хотел? Джеймс, я не твоя игрушка! Я вижу, как ты уходишь в ночь с Сириусом, как возвращаешься с проклятиями на руках. Думаешь, я не замечаю?" Джеймс (взрывается): "А что ты хочешь? Чтобы я брал тебя на рейды? Чтобы ты видела, как я убиваю или умираю? Нет! Я не допущу этого. Ты останешься здесь. В безопасности." Лили (голос дрожит от гнева): "Я не хочу быть в безопасности! Я хочу быть с тобой! Ты не имеешь права решать за меня, что мне видеть и через что проходить. Мы обещали быть честными. Ты врёшь мне каждый день!" Джеймс замолкает. Он смотрит на неё — и впервые в его глазах не гнев, а страх. Настоящий, животный страх. Джеймс (тихо): "Знаешь, что я видел вчера? Марлин. Она лежала в луже крови. Её пытали. Если бы мы не успели... она была бы мертва. Лили, я не могу смотреть на это. И я не могу смотреть на тебя в такой же луже. Я не переживу." Лили (слёзы текут по щекам): "А я переживу? Когда ты не возвращаешься, когда я не знаю, жив ли ты — это хуже любой пытки. Ты думаешь, ты один имеешь право бояться?" Она подходит к нему. Берёт его лицо в ладони. Он закрывает глаза. Лили: "Я не прошу тебя брать меня с собой. Я прошу тебя перестать нести эту ношу один. Мы команда. Или забыл?" Джеймс (шепотом): "Я помню. Просто... я боюсь, что если ты станешь частью этого дерьма — ты перестанешь быть моим светом. А без тебя я сломаюсь." Лили (целует его в лоб): "Тогда позволь мне быть твоим светом в темноте. Но не прячь от меня эту тьму." Они стоят так — в разрушенном классе, среди разбитых стёкол и мусора, и оба плачут. Не от слабости. От того, что взрослеть — значит принимать чужую боль как свою. Сентябрь 1978. Штаб-квартира Ордена. Темная комната, пахнет воском и тревогой. Джеймс и Лили сидят напротив Дамблдора. Джеймс сжимает её руку под столом. Дамблдор: "Я не буду вас уговаривать. Вы оба знаете цену. Джеймс, ты нужен нам как боец. Лили, твои способности в зельеварении и защите... уникальны. Но я прошу вас подумать о последствиях. Это не игра. Это война." Джеймс (смотрит на Лили): "Я не могу принять это решение за неё." Лили (твёрдо): "Я приняла. Я вступаю." Джеймс вздыхает. Не от разочарования, а от облегчения. Джеймс: "Тогда мы оба. Вместе. Но есть одно условие." Дамблдор (поднимает бровь): "Слушаю." Джеймс: "Если нас будут преследовать — я прикрою её. И она прикроет меня. Мы не разлучаемся в бою. Никогда. Это не прихоть. Это наш якорь." Дамблдор долго смотрит на них. В его глазах — понимание и, возможно, печаль. Он знает, что такая связь может стать их силой или их гибелью. Дамблдор: "Договорились. Но помните: любовь — это не просто защита. Это готовность пожертвовать. Ты готов, Джеймс?" Джеймс (без колебаний): "Я готов отдать за неё жизнь." Лили (тихо): "А я — за него." Дамблдор кивает. Он не говорит им, что их решение изменит весь ход войны. Но он чувствует это — силу их соединённых рук. Ноябрь 1978. Заброшенный дом в Лондоне. Засада. Они попали в ловушку. Пять Пожирателей. Джеймс ранен в плечо, Лили прикрывает его щитом. Пожиратель 1 (смеётся): "Поттер. И его грязнокровка. Нам сказали взять вас живыми. Но мы можем сделать вам больно." Лили (сквозь зубы): "Попробуй." Она взрывает пол под их ногами. Джеймс, несмотря на боль, бросает заклинание в ответ. Они сражаются как одно целое — она прикрывает, он атакует. Тело к телу. Синхронно. Когда последний Пожиратель падает, они падают вместе — на колени, тяжело дыша. Лили прижимает ладонь к его ране. Кровь сочится сквозь пальцы. Лили (паника в голосе): "Джеймс! Держись! Я вылечу тебя!" Джеймс (слабо улыбается): "Видишь? Я же говорил. Ты — мой свет. Даже в этом аду." Лили (слезы смешиваются с кровью): "Заткнись и дай мне сосредоточиться. Ты не умрёшь. Слышишь? Не смей умирать!" Джеймс: "А что мне будет? Я же обещал быть рядом всю жизнь." Она заживляет его рану. Дрожащими руками. С молитвой на губах. Когда кровь останавливается, она падает ему на грудь и рыдает. Он гладит её по волосам, сам еле живой. Джеймс: "Мы справились. Мы живы." Лили (сквозь рыдания): "Я чуть не потеряла тебя." Джеймс: "Но не потеряла. И не потеряешь. Я слишком упрямый, чтобы умереть." Она смеётся сквозь слёзы. Они лежат в разрушенном доме, среди осколков и смерти, но они держатся друг за друга. Это их способ выживать. Август 1981. Год спустя. Годвич-Холлоу. Коттедж. Тихо. Лили качает Гарри на руках. Джеймс сидит рядом, обнимает их обоих. Джеймс: "Помнишь, как мы начинали? Ссоры, драки, камин в гостиной?" Лили: "Ты был ужасным. Но я любила тебя даже тогда." Джеймс: "А я любил тебя, когда ты называла меня 'невыносимым зазнайкой'. Ты была самым прекрасным врагом в моей жизни." Лили: "А теперь?" Джеймс (смотрит на неё): "Ты — моя весна. Та самая, которая началась с ошибок и глупости. И я не жалею ни о чём. Потому что каждая ошибка привела меня сюда. К тебе. К нему." Он целует её. Гарри гулит между ними. Лили: "Мы выжили. Мы стали семьей." Джеймс: "И это только начало. Я знаю, что война не кончена. Но пока мы вместе — я не боюсь ничего." Они сидят в своей гостиной, смотрят на закат за окном, слушают дыхание сына. И знают: их юность закончилась. Но их жизнь только началась. БОНУС: «Письмо Гарри (которое он никогда не прочтёт)» Написанное ночью, когда Лили не видела. Свернутое в трубочку и спрятанное в его метлу. «Сынок. Когда ты вырастешь — ты узнаешь, что мы были глупыми. Мы дрались, ссорились, ошибались. Я был зазнайкой, твоя мама — гордой и резкой. Но знаешь, что я понял за эти годы? Юность — это когда ты веришь, что любовь победит всё. И хотя война жестокая, и люди умирают... я всё равно верю. Потому что встретил твою маму. Она научила меня быть честным. Быть настоящим. Я надеюсь, когда-нибудь ты тоже встретишь кого-то, ради кого готов стать лучше. Это и есть волшебство. Не магия. А любовь. Всегда твой, папа.» Идеальный запрос. Это будет самая тёплая и светлая сцена во всей истории — момент, когда магия Гарри проявляется впервые, и Джеймс с Лили понимают, что их любовь продолжается в нём. Годвич-Холлоу. Октябрь 1981. Гарри почти год. Он сидит на полу в гостиной, окружённый игрушками — погремушками, плюшевым драконом, деревянной метлой, которую Джеймс вырезал сам. Лили на кухне готовит ужин. Джеймс сидит в кресле с газетой, но на самом деле он уже десять минут не читает — просто смотрит на сына. Гарри (лепечет): "Па-па-па..." Джеймс (улыбается): "Да, малыш. Я здесь." Гарри тянет ручку к игрушечной метле. Она лежит слишком далеко — он не достаёт. На его лице появляется нахмуренное выражение, такое знакомое — Джеймс видел его у Лили тысячу раз. И вдруг метла дрожит. Покачивается. С тихим шорохом скользит по полу прямо в руку Гарри. Джеймс роняет газету. Джеймс (шёпотом): "Лили. Лили!" Она вылетает с ложкой в руке. Лили: "Что?! Что случилось?! Пожиратели?!" Джеймс (указывает на Гарри): "Смотри." Гарри сияет, сжимая метлу в руке, и стучит ей по полу, издавая радостные звуки. Метла в ответ подпрыгивает — будто танцует вместе с ним. Лили застывает на пороге. Ложка падает на пол. На глазах — слёзы. Лили (дрожащим голосом): "Он маг." Джеймс (встаёт, подходит к ней, обнимает за плечи): "Он маг. Он наш." Они стоят и смотрят на сына, который улыбается им беззубой улыбкой, не понимая, что только что сотворил маленькое чудо. Джеймс сжимает ладонь Лили. Она вытирает слёзы. Лили: "Я боялась, что это не передастся. Что он будет обычным..." Джеймс (тихо): "Он никогда не был обычным. Он — наш. И в нём — всё, что у нас есть. Даже магия." Лили поворачивается к нему, прижимается лбом к его груди. Лили: "Помнишь, как мы были такими? Он сделал это так легко. Не думая. Просто... захотел." Джеймс: "Как ты, когда злишься. И как я, когда защищаю кого-то." Лили (смеётся сквозь слёзы): "И в этом вся магия, да? Не в палочках и заклинаниях. В желании." Джеймс: "В желании быть рядом. Дотянуться. Сделать мир лучше." Он подходит к Гарри, садится на пол рядом с ним. Лили садится напротив. Гарри переводит взгляд с папы на маму — и тянет к ним обе руки. Джеймс: "Смотри, сынок. Это магия. Но настоящая магия — это то, что мы трое здесь. И ничто нас не разлучит." Та же ночь. Гарри спит в своей кроватке. Джеймс и Лили сидят рядом, держась за руки. В комнате тихо, только тикает старые часы. Лили: "Он будет сильным. Я чувствую." Джеймс: "Сильным и добрым. Как ты." Лили: "И упрямым. Как ты." Джеймс (усмехается): "Это будет катастрофа." Лили (смотрит на спящего Гарри): "Но он будет любить. Мы научим его любить. Это важнее, чем магия." Джеймс: "Помнишь, мы боялись, что не справимся? Что станем плохими родителями?" Лили: "Я всё ещё боюсь." Джеймс: "Я тоже. Но когда он смотрит на меня — я перестаю бояться. Он верит в меня. Просто так. Без условий." Лили: "Мы тоже должны верить. В него. В нас." Они замолкают. Джеймс гладит её руку большим пальцем. Джеймс: "Я обещаю, Лили. Что бы ни случилось — я буду рядом. Всегда." Лили: "Я знаю. И я тоже." Гарри вздыхает во сне. Магия, невидимая, тихая, струится вокруг них — в их словах, в их руках, в их сердцах. --- КОРОТКАЯ СЦЕНА: «Первое слово Гарри» Неделей позже. Гарри играет на полу, Лили читает книгу, Джеймс пытается починить свою старую метлу. Гарри (внезапно, чётко и ясно): "Мама." Лили поднимает голову. Лили: "Что?" Гарри: "Мама." Лили (закрывает книгу, слёзы наворачиваются на глаза): "Джеймс! Он сказал "мама"!" Джеймс (бросает метлу, подбегает): "Скажи "папа"! Скажи, сынок! Па-па!" Гарри (смотрит на него с серьёзным лицом, потом выдыхает): "Пух." Джеймс (пауза, потом хохот): "Пух? Я для тебя — Пух?" Лили (смеётся, вытирает слёзы): "Ну, ты и правда пушистый." Джеймс (хватает Гарри и подбрасывает в воздух): "Пух так Пух! Я твой Пух навсегда!" Гарри визжит от восторга. Лили смотрит на них двоих — двух мужчин своей жизни, смеющихся, шумных, неправильных — и чувствует, что сердце переполняется до краёв. Идеально. Это будут две самые тёплые сцены во всей истории — чистый свет, смех и бесконечная нежность. Они о том, что магия — это не заклинания, а моменты, которые остаются в сердце навсегда. Годвич-Холлоу. Поздний вечер. Октябрь 1981. Гарри уже в пижаме — той самой, с вышитыми золотыми львятами, которую связала Молли Уизли. Лили сидит в кресле-качалке, прижимая его к груди. Гарри хнычет — у него режутся зубки, и он никак не может уснуть. Лили (тихо напевает): "Под луной, где ветер спит, Мой малыш в кроватке спит. Звёзды светят, совы спят, Мама с папой рядом — спят." Гарри всхлипывает, трёт глазки. Лили гладит его по спинке и продолжает петь. Голос у неё низкий, тёплый, чуть хрипловатый — как у магловской певицы из старого радио, которое играло у неё дома в детстве. В дверном проёме стоит Джеймс. Он пришёл помочь, но остановился, увидев их. Лили не замечает его — она смотрит только на Гарри. Свет от камина падает на её волосы, делая их огненно-рыжими. Она покачивается, и кресло скрипит в такт. Джеймс (шёпотом, сам себе): "Она даже не знает, как прекрасна." Лили продолжает петь. Не магловскую песню, и не волшебную — она сочиняет её сейчас, на ходу. Просто слова, которые приходят из сердца: "Папа сильный, мама — свет, Спи, мой маленький Поттер, спи. Миру страшно, но не нам, Потому что мы у него есть." Гарри перестаёт плакать. Его глазки закрываются. Ручка, сжимающая пальцы Лили, расслабляется. Он засыпает. Лили (шепчет): "Мама здесь. Папа здесь. Мы всегда здесь. Спи, мой маленький герой." Она кладёт его в кроватку, поправляет одеяло, целует в лобик. Затем оборачивается и видит Джеймса. Лили (тихо): "Ты стоял там всё время?" Джеймс (подходит, обнимает её сзади, кладёт подбородок на плечо): "Не мог уйти. Ты... ты никогда не пела при мне." Лили: "Я стеснялась. Думала, что не умею." Джеймс: "Это было самое красивое, что я слышал." Лили (усмехается): "Даже красивее, чем твои речи на квиддиче?" Джеймс: "Намного. Ты пела, Лили. Ты пела ему о нас. О том, что мы рядом. Это лучше любой магии." Он целует её в висок. Она прижимается к нему. Гарри сопит в кроватке. В доме тихо, только тикают часы и потрескивает огонь. Лили: "Я боюсь, что однажды мы не сможем быть рядом." Джеймс: "Не говори так." Лили: "Я не хочу. Но это правда. Война... она забирает всё." Джеймс (поворачивает её к себе, смотрит в глаза): "Тогда мы будем жить так, чтобы каждый миг был на вес золота. Слышишь? Каждую секунду. Каждое "я люблю тебя". Каждый смех." Лили (слеза скатывается по щеке): "Обещаешь?" Джеймс: "Обещаю." Она улыбается сквозь слёзы. Он вытирает её щёку большим пальцем. Они снова смотрят на Гарри. Спит, как ангел. Ничего не знает. Они защитят его. Неважно, какой ценой. Через три дня. Воскресное утро. Гарри сидит на полу в гостиной, вокруг него разбросаны игрушки, и он сосредоточенно пытается надеть носок на плюшевого дракона — впритык, без особого успеха. Лили сидит на диване с чашкой чая. Джеймс валяется на ковре рядом с Гарри, пытаясь "помочь". Джеймс: "Смотри, сынок. Носок надевается так." Он берёт дракона и ловко натягивает носок ему на голову. Гарри смотрит на отца с выражением глубочайшего сомнения. Лили (смеётся): "Ты не умеешь обращаться с игрушками. Драконы носят носки на лапах, Джеймс." Джеймс: "Это творческий подход!" Гарри тянет руку к волосам Лили. Они огненно-рыжие, длинные, и он любит их хватать. Но в этот раз что-то идёт не так. Гарри прищуривается — и вдруг волосы Лили становятся ярко-зелёными. Как у змеи. Как у Слизерина. Лили застывает с чашкой в руке. Лили: "Что..." Она смотрит на свои волосы. Тянет прядь. Зелёные. Абсолютно зелёные. Джеймс (пауза, потом дикий хохот): "ГАРРИ!!! Ты сделал маму змеёй!!" Лили: "Джеймс! Это не смешно!" Джеймс (катается по полу, задыхаясь от смеха): "Это САМОЕ СМЕШНОЕ, что я видел! Ты — Слизеринка! Двадцать лет ненависти к зелёному, и твой сын..." — он захлёбывается от смеха, — "...сделал тебя змеёй!" Лили пытается сделать сердитое лицо, но предательская улыбка уже ползёт на губы. Лили: "Гарри Джеймс Поттер! Ты это специально?" Гарри сияет — он не понимает, что происходит, но видит, что папа смеётся, а мама улыбается, и это ему нравится. Он хлопает в ладоши. Джеймс (встаёт на четвереньки, подползает к Лили, всё ещё смеясь): "Останься зелёной! Ну пожалуйста! Я буду называть тебя Лили-на-Змее!" Лили: "Я убью тебя!" Джеймс: "Сначала превратись обратно!" Лили: "Гарри, малыш, сделай маму снова рыжей. Пожалуйста." Гарри смотрит на неё с серьёзным лицом — и щёлкает пальцами. Волосы Лили становятся лиловыми. Яркими, как цветы. Как будто она вышла из магловского цирка. Джеймс (уже не может дышать от смеха): "ЛИЛОВАЯ! ТЫ ЛИЛОВАЯ, ЭВАНС!" Лили (тоже начинает смеяться): "Гарри! Зачем?!" Гарри смеётся, хлопает в ладоши и ползёт к маме, обнимая её колени. Лили смотрит на свои лиловые волосы, потом на Джеймса, который лежит на полу, трясясь от смеха — и она сдаётся. Смех вырывается наружу, такой громкий, что слышно, наверное, в соседнем доме. Лили: "Мы самые странные волшебники в мире." Джеймс (вытирает слёзы): "Но самые счастливые." Он поднимается, подходит к ней, берёт прядь лиловых волос и целует её. Джеймс: "Ты прекрасна в любом цвете. Но рыжая — моя любимая." Лили (шепчет): "Я люблю тебя, придурок." Джеймс: "И я тебя, ведьма." Гарри между ними — смеётся, хватает их за руки. Волосы Лили внезапно становятся золотыми. Как её глаза в этот момент. Как свет в этом доме. Лили: "Он решил сделать меня ангелом." Джеймс (смотрит на неё и Гарри): "Ты и так ангел. Просто иногда зелёный или лиловый." Они все трое падают на ковёр. Смеются. Обнимаются. Гарри лепечет что-то на своём языке, Лили пытается пригладить волосы, Джеймс щекочет её и Гарри одновременно. Они похожи на клубок счастья. Вечером того же дня. Лили сидит в кресле, Джеймс лежит у неё на коленях. Волосы наконец вернулись к рыжему цвету. Гарри спит в кроватке. Всё тихо. Джеймс: "Он умеет менять цвет волос. Это потрясающе." Лили: "Он умеет управлять магией, даже не зная об этом. Джеймс, это невероятно." Джеймс: "Это потому что у него хороший пример. Ты — свет. Я — тьма. Он — смесь." Лили: "Ты не тьма." Джеймс: "Я упрямый, шумный, вечно влезаю в драки." Лили: "Но ты всегда возвращаешься. Ты защищаешь нас. Ты даёшь ему смех." Джеймс: "А ты даёшь ему любовь. Без тебя он не был бы таким." Она наклоняется и целует его. Лили: "Пусть он будет сильным. И пусть он всегда знает, что его любят. Даже если нас не будет рядом." Джеймс: "Не говори так." Лили: "Я просто хочу, чтобы он запомнил это. Нашу магию. Нашу любовь. Не только палочки и заклинания, а вот это — смех, когда у мамы лиловые волосы, и песни у камина." Джеймс: "Он запомнит. Мы сделаем так, чтобы он запомнил."