Когда золото встречает серебро

Дорогой Альфонс, Я устал от этого дерьма. Эта страна откровенный пиздец. Мне было гребаных двадцать лет и у меня было три из четырех конечностей, пока я не налажал с одним устройством в подвале болтливого старикашки, и теперь — представь себе! — я в теле себя шестнадцатилетнего, с половиной конечностей и, самое очевидное, посреди совершенно другого, блядь, мира. Единственный плюс – моя алхимия снова со мной, но я бы отдал ее снова, если бы это означало вернуться домой и избавиться, наконец, от боли в спине из-за того, что вес распределяется на позвоночник неравномерно. Местный язык довольно прост для понимания, он похож на родной язык Лина, который, как ты помнишь, мне вбила твоя “Единственная и неповторимая” (о, я никогда не прекращу напоминать тебе об этих словах!), но немного проще. Куда бы я ни пошел, меня везде преследуют дети с метками на языках. Я только недавно смог застать их врасплох, потому что они, очевидно, думали, что я не смогу ничего сделать без так называемой “чакры”. Они не сказали ничего вразумительного, когда я спросил, какого черта они увязались за мной, но круто уже то, что ко мне больше не приставали. Кстати говоря о долбанной чакре. Это что-то вроде той фигни, про которую затирал нам Лин, только как будто нечто более гибкое и послушное. И живет внутри каждого человека, кроме, наверное, меня. Недостаток знаний о технологии этой штуки они восполняют просто сумасшедшей силой и выдыханием огня из своих гребаных ртов, используя лишь какие-то замысловатые жесты. Никаких химических реакций, никакого понимания основ того, что именно они творят — они просто делают это! Наверное, именно это меня больше всего и бесит. Однажды я поболтал с одним белобрысым парнем с повязкой ниндзя на голове (которого все вроде как ненавидят, какого хрена?!), и это было что-то типа: — Хэй, ребенок! — ЧТО?! — Как ниндзя делают эти сумасшедшие штуки? — Чакра. — Что это? — Я ни хрена не знаю, потому что я бесполезный болван, а это место — отстой. Я перефразировал, потому что у меня заканчивается листок, к тому же этот парень рассказал еще кучу бессмысленной чуши, которая даже отдаленно не имела отношения к тому, о чем я спрашивал. Отель, в котором я работаю, видимо, собирается выгнать меня взашей, потому что я якобы “недостаточно обнажаю кожу, пока убираюсь”. Клянусь, этот отель на самом деле бордель, не иначе. Люблю тебя, Эд

___________

“У нас нет места для мальчишек, которые проводят ночи в отеле полностью одетыми! Чтобы завтра к восьми был здесь с новостями о месте для ночлега, или ты уволен!” Эд усмехается себе под нос: черная водолазка с длинными рукавами, перчатки и длинные мешковатые штаны цвета хаки и правда надежно скрывали большую часть особенно примечательных черт его фигуры. В последний раз увидевший его автоброню потерял сознание, возможно, от шока, а может быть и оттого, что Эд в панике чуть не лишил его яиц. Он шаркает ногой, поднимая облако пыли, и когда черные ботинки покрываются коричневым слоем, ему нестерпимо хочется вычистить их до блеска. Местным точно стоило бы вложиться в нормальные дороги. И в автомобили. Это тоже было бы неплохо. Эд ловко сдувает золотистую прядь с глаз и снова вздыхает. Несмотря на ранний час, люди во всю бегают по крышам, ходят по рынку, выбирая что посвежей, и это так похоже на его родной город с его узкими кругами знакомств, но в то же время так отличается по количеству этих самых людей. Как бы ему ни хотелось ненавидеть деревню, которая в какой-то степени разрушила его жизнь, он не может ненавидеть ее жителей. Они слишком похожи на тех, кого он оставил дома — такие же трудолюбивые и с укоренившимся внутри беспокойством. В стране, которая постоянно воюет, всегда чувствуется эта скрытая тревога, и насколько мог судить Эд, этот мир повидал многое. Как и его родина. Его взгляд вдруг падает на плакат, прибитый к стене ближайшего магазина: “ТРЕБУЕТСЯ АРЕНДАТОР, КВАРТИРА С РЕМОНТОМ, ЦЕНА ДОГОВОРНАЯ. ОБРАТИТЕСЬ К ТЕУЧИ ИЗ “ИЧИРАКУ” ЗА ДОПОЛНИТЕЛЬНОЙ ИНФОРМАЦИЕЙ”. Судя по адресу, квартира находится недалеко от самого магазина “Ичираку”, и хотя Эд никогда не жил в оживленном районе (он проходил мимо магазина раньше, там никогда не бывало безлюдно), ему катастрофически срочно нужен был дом. Не говоря уже о том,что, насколько он помнит, это место находилось недалеко от библиотеки. Он срывает объявление со стены и чувствует внутри, впервые за долгое время, пробивающийся росток надежды. Имея целую квартиру в своем распоряжении, он сможет заняться работой над массивом в частном порядке и, если повезет, то через год уже вернется домой. По крайней мере, план таков, однако, если Эд и знает что-то о планах, особенно о своих планах (для всех остальных они, конечно же, идеальны), так это то, что в них очень часто все идет наперекосяк. Нет, в целом, его новый план хорош, не подкопаться, к тому же Эд слышал, что в магазине “Ичираку” отличная еда, так может ли тут что-то пойти не так? Абсолютно нет, думает он. Он быстро находит магазин и осматривает многоквартирный дом прямо за ним. Он старый, но не такой, какие можно было встретить в Аместрисе, все-таки здешняя “старина” и близко не такая древняя, как в его мире. Этим городкам, или деревням, как их здесь называют, чуть меньше ста лет, а уровень смертности населения достаточно высок из-за постоянных стычек между ними. Хотя Эдвард должен признать, что исцеление с помощью чакры, о котором он поверхностно прочитал в библиотеке, чертовски эффективно и, опять же, весьма похоже на алхимию страны Лина. На самом деле, все здесь очень похоже на страну Лина. Пожалуй, самым красноречивым становится момент, когда Эд подходит к стойке и замечает, что за ней почти никого нет. Пожилой мужчина за стойкой напряженно улыбается, словно ожидая реакции. Эд снова осматривает помещение, и единственным посетителем оказывается тот самый блондинистый идиот, который не знает, что такое чакра — он сидит за стойкой со стопкой мисок перед ним, уткнувшись в какую-то бумажку и бормоча себе что-то под нос. Эдвард смотрит на мужчину-продавца, вопросительно вскинув бровь, и посылает ему самый невинный взгляд, на какой только способен. Улыбка растягивается на сто восемьдесят, становясь такой широкой и дружелюбной, что вполне могла бы посоперничать с улыбкой лейтенанта Армстронг. Эду кажется, что он прошел тест. Он прочищает горло, невольно привлекая внимание пустоголового блондина. — Я здесь, чтобы поговорить с Теучи насчет свободной квартиры, — для наглядности он машет объявлением перед собой, не совсем уверенный в правильности своих действий, но все же готовый на что угодно ради своей цели. — Ах, точно! — старик машет рукой в сторону стойки. — Присаживайтесь! Я Теучи, то здание принадлежит мне, и я сдаю его в аренду, чтобы немного подзаработать. Эд садится за стойку рядом с парнем в оранжевом комбинезоне, и тот смотрит на него с недоверчивым выражением лица. Эд уверен, что он сделал что-то странное, но, боже, он надеется, что никто из них не придаст этому значения. На самом деле, если они обратят на это внимание, Эдвард просто выйдет из себя прямо здесь, посреди раменной. Его эмоции буквально на волоске от взрыва, потому что он жутко устал от бессонной ночи, проведенной за уборкой в “отеле”. Эд отрывает взгляд от парня в комбинезоне и снова смотрит на Теучи: — В объявлении говорится, что в квартире недавно проводили ремонт? Услышав это, парень снова утыкается в бумажку, продолжая бормотать себе под нос. Теучи кивает. — Да, в этой квартире уже много лет никто не жил, — его взгляд становится непроницаемым, когда он смотрит на парня в комбинезоне, — раньше там жили мои друзья, но после их смерти я так и не нашел в себе силы там прибраться, — он качает головой. — Однако Хокаге уже давно забрала их вещи, так что там оставалось только немного прибраться и сменить мебель, — тяжелое выражение исчезло с его лица, сменившись прежней дружелюбной улыбкой. — 2000 рë в месяц — справедливая цена для тебя? Эд кивает, ему не нужно беспокоиться о других расходах, кроме аренды, воды и отопления. Большинство одежды и органических материалов он может создать сам при помощи алхимии, используя лишь пару готовых комплектов. Несмотря на то, что Учитель явно не одобрила бы этого, он не видит другого выхода (да и если быть до конца честным, то если бы он действительно слушался Учителя, то все еще ходил бы с полным набором конечностей). — У тебя есть имя? — Эдвард Элрик. Хотя большинство зовет меня просто Эд, — отвечает он с ухмылкой, получившейся гораздо более широкой, чем было необходимо, но что он может поделать? Он всегда был склонен к театральности, и тот факт, что он застрял в другом измерении, где никто не знает его имени, ничего не меняет. — Эдоадо Эррик? Эд подавляет смех, абсолютное искажение его имени — еще одна вещь, к которой ему пришлось привыкнуть здесь, и пока что это казалось забавнее всего остального. — Мне говорили, что “Эд” произнести проще. Теучи улыбается в ответ. — Ну, значит, Эд. Внезапный вскрик парня в оранжевом привлекает их внимание, а бумажка из его рук вдруг летит в лицо старика. — Пожалуйста, старик, ты должен мне помочь! Какаши-сенсей сказал, что если я смогу решить эту задачу без помощи другого ниндзя, он придет сегодня вовремя! Эд наблюдает, как Теучи прищурившись с минуту разглядывает листок и печально качает головой. — Мне жаль, Наруто-кун, но большинство простых людей моего возраста просто не так хорошо обучены, как вы, ниндзя. Хотя мне говорили, что сейчас для обычных людей твоего возраста все поменялось. Парень, оказавшийся Наруто, агрессивно потирает голову и сокрушенно вздыхает. Эд подавляет смешок и театрально вздыхает. — Давай сюда, шкет, посмотрим, чем смогу помочь. Парень прищуривается, собственнически пряча листок. — О, правда? Кто сказал, что ты сможешь это решить? Я видел, как ты работал уборщиком в том старом борделе, это тяжелая работа. Эд раздраженно фыркает и хватает листок, ему не помешала бы хорошая математическая задачка для разминки ума. — “Если ниндзя бросает кунай во врага под углом тридцать три градуса, предполагая, что враг находится на дереве, перпендикулярном земле, каков угол наклона противника по отношению к дереву?” — читает он, вздыхая под конец. — Это же основы геометрии, и вы хотите сказать, что это высшее математическое образование, которое можно получить бесплатно в вашей стране, если пойти в специализированную школу ниндзя? — спрашивает он недоверчиво, получая в ответ неуверенные кивки. Эд снова вздыхает. — Ответ: пятьдесят семь. Все углы прямоугольного треугольника в сумме равны ста восьмидесяти градусам, так что единственный угол, который можно сюда вписать, — это пятьдесят семь. Это основы, — Эд возвращает бумагу обратно. — Возможно, такими темпами мне придется поговорить с вашим Хокаге, раз уж это все высшее образование, которое население может получить без государственной поддержки. — Там, откуда я родом, считается нормальным посещать школу пять дней в неделю в течение примерно шестнадцати лет или больше, зависит от того, хочешь ли ты получить высшее образование в определенной области. В таком случае можно пойти и заплатить, чтобы узнать больше и стать сертифицированным мастером в своей специальности. — Шестнадцать лет учился в школе? Твоя деревня, должно быть, полный отстой. Некоторое время Эдвард молчит. — Ну-у, возможно, в некотором смысле да, но если мы говорим об образовании, то вашей деревне его малость недостает. Я видел это в разных деревнях, в которых прежде бывал. Верхушка скрывает знания, чтобы держать население под контролем, лишь бы оно не восстало против правящей власти, — он задумчиво чешет щеку. — Когда люди не знают, что можно жить лучше, или не имеют возможности думать самостоятельно, правящей власти легче эффективно предотвращать возникновение мыслей о государственной измене. При виде отвисшей челюсти Теучи и полного яростного возмущения лица Наруто, он сокрушенно стонет: — Может быть, мне не стоило говорить это все, просто мне уже очень давно не доводилось разговаривать о чем-то, кроме моющих средств для пола. Вдруг чья-то рука в перчатке зарывается в волосы Наруто, отвлекая Эда от его размышлений и пугая оранжевого так сильно, что он теряет равновесие на табурете и валится на пол. — Так тебя зовут Эдоадо Эррик, верно? — говорит мужчина, и судя по морщинкам вокруг сузившегося единственного видимого глаза, Эдвард понимает, что он улыбается. Золотистые глаза смотрят в улыбающуюся открытую часть лица седовласого мужчины. — Вы не собираетесь помочь своему ученику подняться, Какаши-сенсей? Эд намеренно увиливает от ответа, мысленно молясь, что все-таки угадал, потому что если он назвал этого человека неправильным именем, просто чтобы показаться крутым, то со стыда он выкопает себе могилу и будет лежать в ней, пока не умрет с голоду. Слышится негромкий жужжащий звук, и эти двое исчезают в клубах розового дыма. Опять эта дурацкая чакра.

___________

Эд думает, что он действительно облажался с недавней демонстрацией интеллекта, по крайней мере, он называет это именно так, а не желанием выпендриться и поговорить о вещах, помимо сисек Майко, весьма посредственных, между прочим. Каждый день, когда он просыпается, чтобы опять потратить время на смывание остатков спермы со стен отеля, за окном его уже ждет его новый преследователь Какаши с очередным порно-романом в руках и очаровательно острым языком (если Эд что-то и ненавидит, так это плохие каламбуры), чтобы проводить его до работы. — Сколько тебе лет, Эррик? — спрашивает седовласый мужчина, уткнувшись лицом в свою неизменную порнушку, и Эд благодарит небеса за то, что ему уже не шестнадцать и он может контролировать свое тело, даже если это тело подростка. Потому что иначе он бы умер от смущения. Однако имея за спиной богатый жизненный опыт, Эд может разве что сказать, что он совершал более унизительные поступки, чем прогулки с парнем, читающим эротику. — Зови меня Эд, — отвечает он, останавливаясь перед библиотекой и задаваясь вопросом, безопасно ли будет зайти внутрь и посмотреть то, что ему нужно, учитывая, что этот липучий седой осел ходит за ним буквально по пятам с видом “давай дружить”. — Мне двадцать три, — он отвечает (отчасти) правдиво, все-таки отворачиваясь от библиотеки и снова направляясь к отелю. — О как? — шелест страницы и тихий смешок. — Ты выглядишь слишком молодо для своих двадцати трех. Эд морщится, рассеянно потирая ноющий порт автоброни на ноге. — Я унаследовал это от своего отца. Боже, он надеется, что не занес никакую инфекцию. — Старая травма ноги? Он чувствует, как взгляд Какаши блуждает по его телу в поисках возможных признаков травм. Что, вероятно, послужит еще одним доказательством в пользу того, что Эд не обычный гражданский. — Вроде того. — Не хочешь поделиться? И только после того, как они подошли к отелю и Какаши собрался уходить, Эдвард ответил. — Я заключил сделку с дьяволом.

___________

Кто-то находится у него в гостиной. Эд вскакивает с кровати и осторожно заглядывает в щель приоткрытой двери. На его диване в гостиной развалился Какаши, лицо которого казалось ностальгическим и немного... грустным. Неважно. Эдвард просто хочет стакан воды. Он слишком устал для всей этой эмоциональной неразберихи. Он распахивает дверь, поднимает вверх руку и потягивается, разминает плечи. Его автоброня издает тихое звяканье, когда он двигается, разогревая мышцы, так неестественно и в то же время знакомо. — Это определенно что-то другое, — комментирует Какаши, разглядывая шрам, который тянется вокруг его правого плеча и ведет к порту автоброни. Черт, Эд и забыл, что на нем нет рубашки. По крайней мере, он одет в длинные брюки. — Прекрати пялиться на мою автоброню, придурок, — хрипло ворчит Эд, делая вид, что его откровенность была абсолютно намеренной, — если б я знал, что все, что ты будешь делать, это смотреть, я бы не прятал ее под несколькими слоями одежды, когда на улице под сорокет. — Так почему же ты показал ее сейчас? – голос Какаши раздается прямо у него за спиной, отчего Эд слегка подпрыгивает, роняя свой стакан и наблюдая, как Какаши ловко ловит его, не сводя глаз со стальной руки Эда, когда тот забирает стакан обратно. — Спасибо, — тон Эда сухой, как пустыня; он крутит вентиль, набирает воду и напряженно роется в голове в поисках хоть какой-нибудь отговорки. — Я полагаю, ваш Хокаге больше не считает меня угрозой, учитывая, что в последнее время мне не задавали никаких особо любопытных вопросов. Чужой восхищенный взгляд несколько раздражает, но он уже привык к этому. Даже в Аместрисе автоброня была редкостью. Эд протягивает стальную руку вперед. — Ты можешь потрогать ее, если хочешь. Как по щелчку переключателя, руки Какаши обхватили автоброню, скользя по всей поверхности, сжимая и разгибая пальцы, проверяя подвижность суставов — в общем, занимаясь всякой фигней, пока Эд спокойно пил воду, наблюдая за этим с некоторым удивлением. — Я вижу, у тебя на левой ноге тоже, э-э, “автоброня”, как ты это назвал? Блять. Он ведь без носков. Наблюдательный ублюдок. — Ага, вплоть до верхней части бедра, — говорит Эд. — Но я не собираюсь снимать штаны ради тебя, извращенец. Какаши подмигивает (или моргает?) и проводит большим пальцем по бедру Эда, почти мурлыча: — Может быть, когда-нибудь. Эд разражается лающим смехом, и, возможно, это звучит самоуничижительно, но у последнего парня, который хотел переспать с ним, сразу же упал, стоило ему увидеть обширные рубцы, покрывающие тело Эдварда. — Обычно это не то, что говорят люди, когда видят, что металла во мне практически больше, чем человеческого. Если в его голосе и звучит горечь, то только потому, что он на самом деле не может смириться с тем, что потерял свои конечности из-за какого-то мудака перед Воротами Истины. Равноценный, мать его, обмен. Какаши морщит лоб. — Ну, я не такой, как те люди. Внезапно Эд отчетливо осознает, что его прижали к стойке, а Какаши находится в его личном пространстве непозволительно близко. Его глаза расширяются от осознания того, что с ним… флиртуют? О, он просто сменил один запретный роман на другой, возможно, еще более опасный для его жизни, являющийся чем-то вроде одностороннего “я соблазню тебя ради твоих секретов” увлечения. Очевидно, не только вселенная хочет видеть Эда мертвым, но и его собственные эмоции тоже. Он чувствует, как жар приливает к его лицу, уши начинают гореть, и он знает, что это надолго. Черт. — Ты такой… — начинает Какаши, и хрипотца в его голосе становится отчетливей, чем раньше, — коротышка. Нахер, неважно! Интрижка отменяется! Эд отталкивается от стойки, отстраняет Какаши за плечи и указывает этому придурку путь на выход. — Ты можешь идти. Какаши напрягается, его глаза сужаются, будто он что-то выискивает на его лице. — Вообще-то, я не могу. — Какого хрена?! Вообще-то, можешь! Это не твоя квартира, так что убирайся к черту, пока я не вытащил тебя отсюда за яйца, — Эд просто кипит от злости, распахивает дверь и машет рукой. — Давай, марш отсюда, долбаный ублю… Чья-то рука обхватывает его талию, и на мгновение ему кажется, что они летят сквозь время, прежде чем приземлиться перед совершенно не впечатленной светловолосой дамой, которая кажется смутно знакомой. — Какого хуя? — он поворачивается к Какаши, чувствуя, как дергается глаз, и ощущает себя совершенно некомфортно без рубашки, потому что все вокруг очевидно в гребаных рубашках. — Что б ты знал, я вот настолечко близок к тому, чтобы выйти, блядь, из себя, ты, идиотски высокий человек размером с монстра! Тебе лучше сказать мне, что происходит, пока я не оторвал твои соски и не прилепил их к твоему тупому гребаному лицу! — Очаровательно, — говорит светловолосая дама, скрестив руки на столе. — Я полагаю, это и есть тот самый “странный гражданский”, о котором у вас, — она делает кавычки в воздухе, — “было предчувствие”? — Что ж, Цунаде-сама, — хрипит он, когда Эд тычет его локтем в ребра, — я выяснил, почему Данзо следует за ним, и пришел к выводу, что он нуждается в нашей защите. А еще мне показалось, что они собирались похитить его, когда я был там. Так что, — Какаши поднимает кричащего и брыкающегося Эда подмышки и опускает его на ее стол, — вот он. — Я вижу, — она жестом показывает Эду. — Дай-ка я посмотрю на твою руку, малыш. Эд улавливает в ней что-то от Хоукай, поэтому послушно подает руку, но не без тонны ворчаний о том, что он не ребенок, и что, если он потеряет работу, и вообще Какаши лучше было не оставлять дверь открытой, иначе клянусь, если меня ограбят… — Перестань ныть, — перебивает она, делая почти то же самое, что делал Какаши, — ты будешь считаться ребенком, пока не поучаствуешь в двух войнах и не станешь Хокаге. — Ну, полагаю, мне осталось немного, — огрызается в ответ Эд, потирая переносицу своей здоровой рукой. — Это все из-за того странного старика, на которого работают эти чокнутые ребята? Спрашивает он раздраженно, не чувствуя ни капли интереса к этому дерьму. Цунаде выглядит слегка удивленной и кивает, в то время как Какаши, похоже, смирился с тем фактом, что Эд всегда был и будет лучше него. Хотя, возможно, Эд просто прикидывается. — Да, что ж, — он вырывает свою руку у Цунаде, — я могу защитить себя сам, так что спасибо за встречу и все такое, но я знал, что за мной следят с первого дня, как сюда попал. — Эррик, — Цунаде встает, и ее взгляд, кажется, пронзает его насквозь, — ты ведь явно не отсюда, ты не принадлежишь Пяти великим странам, — не нужно было задавать этот вопрос, в ее голосе и так ясно читалось “не скажешь мне, кто ты такой, и твоя задница окажется в тюрьме”. Эд вздыхает и плюхается на стул напротив ее стола. — Я родился и вырос в стране под названием Аместрис, — начинает рассказывать он. — Я... — и фыркает, — что-то вроде героя войны у себя дома. — Это на ней ты потерял руку и ногу? Эд смеется, громко и отрывисто. — Нет, нет, — качает он головой, — я лишился их, когда в десять лет пытался воскресить свою маму. Оба отшатываются от него — реакция, которую Эд видел множество раз. Сейчас ему двадцать три, и когда люди спрашивают, как он потерял конечности, он отвечает предельно честно — ему нечего стыдиться теперь, когда он избавился от всех физических доказательств совершенной ошибки. Ублюдок однажды сказал, что это признак того, что он повзрослел, однако Эд думает, что это больше, чем взросление — он излечился. — Мне удалось это лишь частично, то, что я создал… — он делает паузу, вновь погружаясь в тот день, вспоминая существо, которое он тогда увидел, и то резкое осознание ужасной ошибки, что он совершил, — это не было моей мамой, — он делает глубокий вдох. — В обмен на создание жизни Истина забрал мою левую ногу и младшего брата. А в обмен на душу брата, — их взгляды, словно магнитом, притягиваются к его автоброне, — Истина забрал мою руку. — Кто такой этот “Истина”? — спрашивает Цунаде, ее голос звучит грозно и весомо. — Он сказал мне, что является кем-то вроде бога. Истина, он же Мир, он же Знание, как он просил себя называть, — Эд качает головой. — Однако несмотря на все знания, открывшиеся мне в тот день, я так и не смог понять, кто он в сущности такой, — он переводит взгляд с одной на другого, ощущая повисшее в воздухе напряжение, и пытается не рассмеяться. — Он не представляет для вас угрозы. Никто из вас не владеет алхимией, и это не говоря о том, что я не уверен, существует ли он вообще в этой реальности. Эд замолкает, отслеживая изменения в выражении их лиц, прежде чем продолжить. — Потому что одно можно сказать наверняка: это совершенно точно не тот мир, откуда я родом.

___________

Дорогой Альфонс, У меня под кроватью накопилось уже достаточно писем для тебя. Несмотря на всю эту историю с другим миром, меня не покидает предательское ощущение, будто я нахожусь в Драхме или что-то типа того, и смогу отправить все эти письма тебе, как я делал во время своих путешествий. У меня все еще есть чувство, что я смогу вернуться домой, хотя пока что я очень далек от создания того круга преобразования, который задумал. Между тем, я продолжаю работать в том “отеле”, но — спешу обрадовать — меня повысили до “управляющего садом”, что чуть менее отвратительно, чем уборка “комнат” (не спрашивай меня, что это такое, пожалуйста. Я могу лишь надеяться, что вещи, которые я там видел, никогда не коснутся твоих глаз. Никогда). На самом деле, это довольно забавно — экспериментировать с тем, какие решетки больше подойдут для выращивания тех или иных растений. Мне часто приходиться возиться с удобрениями в саду, заменяя их на преобразованные с помощью алхимии, потому что почва в месте, отведенном под сад, в основном глинистая. Неудивительно, что последнего “управляющего садом” понизили. Недавно я узнал, что местная Хокаге (так они называют своего фюрера) на самом деле медики раз в две недели она приглашает меня к себе, чтобы осмотреть мою автоброню. Она попросила меня снять ее всего раз, но мне пришлось признаться, что я, мягко говоря, не в восторге от того, что кто-то, впервые видящий автоброню и абсолютно в ней не разбирающийся, будет в ней копаться. Может быть, когда от моей руки станет больше проблем, чем пользы, я позволю ей разобрать ее, но пока все, что может Хокаге, — это трогать и тыкать ее корпус. Думаю, ты можешь гордиться тем, что я сказал ей “нет”. Она очень похожа на Хоукай в том смысле, что она тоже устрашающая, умная и слишком могущественная. Я исписал два блокнота заметками по межпространственной алхимии, и это только мои теории, основанные на воспоминаниях о кругах преобразования, использовавшихся для перемещения между мирами, которые я видел раньше, ну и немного исследований на эту тему, которые мне попались в здешней библиотеке. Говоря о местной библиотеке, она невероятно скудная. Это худшая библиотека из всех, где я был, включая разрушенную библиотеку Ксеркса, где единственной книгой, которую нам с тобой удалось отыскать, была очень, очень древняя эротика. Кстати, я познакомился с парнем по имени Какаши, это произошло, когда я нелестно отозвался о его правительстве прямо перед его учеником, с тех пор он повсюду ходит за мной. Он оправдывается тем, что якобы “Данзо все еще следит за мной”, но его криповые ребятки больше не показывались, так что я не думаю, что слежка действительно ведется. По сути, его оправдания ломаного гроша не стоят. Главный вопрос в том, почему он продолжает за мной таскаться, и я думаю, что ответ очевиден. Он думает, что я лжец. О ЧЕРТ ОН ПРИШЕЛ Я НЕ МОГУ ПОКАЗАТЬ ЕМУ ЧТО ПИШУ О НЕМ ААА подожди это же другой язык. хах, хотел бы я посмотреть, как он пытается расшифровать это письмо. АВЫДАРЛФРЗШМЫОЛБРЫВПЛЮПММЫ какого хрена он считает, что может просто так заваливаться в мой дом??? скучаю по тебе, Эд ___________ — Что это за язык? — интересуется Какаши, выглядывая из-за плеча Эда. Эд может чувствовать его дыхание краем уха, и ему Не Комфортно. — Аместрийский. Хмыканье, вибрирующее глубоко в горле Какаши и заставляющее воздух у его уха колебаться, лишает Эда связных мыслей, и он начинает писать всякую чушь, делая вид, что все в порядке, потому что именно так и есть, спасибо большое. Рука в перчатке ложится на его запястье, и Эдвард искренне надеется, что Какаши не заметил его полыхающие красным уши, потому что они реально горят и, боже мой… — Эдвард, — его имя слетает с языка Какаши как нечто тайное и коварное. — Я когда-нибудь говорил тебе, что ты самый красивый человек, которого я когда-либо видел? ЕБ ТВОЮ МАТЬ Они даже не трахаются, но Какаши говорит таким тоном, словно они и правда вместе, и от мысли о том, что они могли бы, Эдвард буквально чувствует, как его лицо заливается краской. — Э-эм, нет, — отвечает он в своей обычной манере. Каким-то образом Эд собирает всю свою храбрость, и все-таки поворачивается к Какаши лицом. Золото встречается с серебром. ___________ Дорогой Ал, Думаю, Какаши все же ничего такой. С любовью, Эд