Вопрос лояльности

      Бернард Вули, белый как лист бумаги, ёрзал на краешке стула, словно готовясь в любой момент вскочить и убежать из сумрачного кабинета строгого главы госслужбы, сэра Арнольда Робинсона, а то и выскочить в панике из окошка:       — Сэр Арнольд, простите, что попросил о срочной встрече, но я просто не знаю, что в таких случаях… то есть я, конечно, сперва посоветовался бы с сэром Хамфри Эплби, если бы мог… но в данных обстоятельствах это ведь совершенно, абсолютно невозможно!.. Боже, сэр Хамфри точно убьёт меня, если узнает, что я знаю… И (или «но»?) я совсем не хочу, чтобы у него или (а может быть «и»?) министра Хэкера из-за всего этого возникли серьёзные неприятности! Особенно у мистера Хэкера: я же на самом деле считаю, что он правда очень-очень хороший министр, честно!       — Вули, вы заговариваетесь, — отметил сэр Арнольд. — Дышите.       Спокойный и вроде бы даже сочувствующий взгляд старшего коллеги поверх тонкой оправы очков помог молодому человеку набраться решимости:       — Я их видел! — выпалил он и опустил ладонь на толстый том «Хансарда», лежащий на столе, чтобы поклясться на нём, будто на Библии: — Провалиться мне на этом месте, если я лгу!       — Не сомневаюсь, что вы искренне верите в это, — подбодрил его сэр Арнольд, слегка улыбнувшись чуть ли не отечески. — Нет ничего такого в том, чтобы прийти за советом к старшему коллеге. Пусть и минуя непосредственного начальника. Уверен, сэр Хамфри Эплби не стал бы возражать — всё-таки я его ментор. Бренди?       Сэр Арнольд встал из-за письменного стола, чтобы наполнить два бокала: рабочий день клонился к закату. Похлопав молодого Вули по плечу, высший чиновник снял очки в тонкой металлической оправе, чтобы выглядеть менее строго, и убрал их в нагрудный карман пиджака.       — Итак, свидетелем какой картины вы стали? Рассказывайте без утайки, мой мальчик, невзирая на высокие посты и громкие имена. Гарантирую, вам нечего опасаться.       — Ну… — Бернард, решаясь, сделал большущий глоток бренди. — Вчера сэр Хамфри и господин министр вместе держали ответ перед леди из палаты общин, Бетти Олдхэм, и её комиссией по поводу растрат и некомпетентного государственного управления…       — Я в курсе. Дело закончилось в пользу Министерства административных дел, насколько мне известно. Никаких внешних проверок, — прервал его Арнольд. — Подозрения её источника не подтвердились, ну а министр Джеймс Хэкер послушно охранял департамент от нападок, как хорошо вышколенный пёс. Сэр Хамфри был на высоте, всячески блистал на перекрёстном допросе, держал ситуацию под полным контролем от начала и до конца и т. д. и т. п., согласно его собственному отчёту. Браво.       — Угу, — подтвердил Бернард, — а накануне сэр Хамфри и господин министр допоздна прорабатывали стратегию обороны… С небольшим перерывом, потому что министра неожиданно срочно вызывали на ковёр в «Десятку»…       — Вули, переходите уже к сути.       — Сию минуту, сэр. Так вот, когда вчера перед совещанием комитета я из секретариата зашёл в личный офис господина министра, чтобы напомнить ему, что пора выезжать… В общем... Ну, короче... Дверь в его кабинет была приоткрыта, и я услышал, как он и сэр Хамфри беседуют на повышенных тонах. Я, конечно, не подслушивал! Лишь ждал, когда же они закончат препираться. Но отдельные громкие слова до меня долетали. Сэр Хамфри с жаром говорил что-то о конспирации и бессовестных интриганах на Даунинг-стрит, а господин министр парировал контраргументами о лояльности партии и премьеру. Я сразу догадался, что они спорят, как отбиваться от комиссии по поводу неэффективности того, как обстоят дела в МАД. Очевидно, премьер вызывала Хэкера в резиденцию, чтобы выдать ему инструкции, которые — вот незадача — со стратегией сэра Хамфри драматично не совпали. Вот они и поцапались. Потом вдруг шипение и препирательства прекратились, и в кабинете стало очень тихо...       Бернард в нерешительности замолчал и покосился на сэра Арнольда, смаковавшего бренди.       — И?       — Я, разумеется, и подглядывать не собирался!.. Просто решил, что уже можно заглянуть в кабинет, чтобы напомнить господину министру о времени. Понятия не имею, почему мне не пришло в голову сперва постучать. И хоть бы в тот момент скрипнула половица! — но нет, не повезло. В общем, приоткрыл я дверь чуточку шире — вижу, стоят они рядышком у камина. Вид у обоих, причём, кошмарно недовольный, страшно соваться: на мне же выместят, как всегда! Господин министр вот так отвернулся от сэра Хамфри, будто видеть его больше не желает. Ну а тот вдруг перестал хмуриться: ясно, что-то пришло ему на ум. Тронул министра за рукав, деликатно, как кот лапой, а когда тот снова повернул к нему голову, наклонился и коротко сказал ему что-то совсем тихо и чуть ли не на ухо, я не расслышал. Но министр почему-то моментально перестал на него сердиться. Ответил что-то так же тихо и по щеке погладил — представьте моё удивление! — а потом…       — Ну?.. — сэр Арнольд выдержал благожелательный тон, хотя с большим удовольствием бы отлупил Вули линейкой по ладоням (практика, которая несколько декад назад сотворила чудеса с характером временами упрямого себе не на пользу Эплби, в целом талантливого и старательного очаровательного юноши с достойной родословной и хорошими манерами, поступившего на госслужбу сразу после Оксфорда) — за то, что постоянно запинается, будто нерадивый школьник, недоучивший урок.       Вули поднял взор к потолку, обречённо вздохнул и продолжил:        — ...Потом... как бы это сказать… они начали целоваться. Представьте моё удивление опять! И я на цыпочках вышел обратно в секретариат; оттуда уже сначала позвонил по интеркому в кабинет министра: мол, пора в парламент. Потом было совещание комитета, ну и всё, сэр.       — Вы всё правильно сделали, Бертрам, — заверил его сэр Арнольд Робинсон. (Помнить имя какого-то птенца-желторотика из МАД, пусть и подающего — по словам чересчур снисходительного Хамфри Эплби — карьерные надежды? Не смешите.)       Бернард Вули был слишком смущён и взбудоражен рассказанным, чтобы поправить самого секретаря Кабинета и главу госслужбы.       Робинсон сделал глоток бренди, бросил долгий задумчивый взгляд на живописно пламенеющую закатом панораму Уайтхолла в переплётах высоких окон.       Выдержав паузу, со значением проговорил:       — Уверен, их поцелуй, который вы по неосмотрительности увидели, был дружеским, и только. Жест взаимного профессионального уважения и глубокой административной привязанности, не больше того.       Представьте себе удивление Бернарда Вули!       — О, нет, сэр! Иначе разве стал бы я вас беспокоить? — возразил самому высшему чиновнику в правительстве Короны раздражающе недогадливый молодой клерк. — Это был поцелуй прямо в губы! Точнее, несколько долгих поцелуев, — добавил Вули чуть ли не шёпотом и от смущения заалел щеками не хуже заката.       «Глупый мальчишка совершенно не понимает намёков!» — сэр Арнольд вздохнул, вернул очки на переносицу и взглянул поверх них холоднее и строже.       — Бертрам, вам нравится ваша должность в министерстве? Если вы вдруг захотели перевестись куда-либо ещё... В отдел лицензирования велотранспорта в Суонси, например…       На этот раз Вули всё понял правильно — и снова побледнел.       Вот и хорошо.       — Так что же вы вчера в офисе своего министра увидели, мистер Вули?       — Ни… ничего? — неуверенно предположил тот.       — Именно. Но если вам не повезёт увидеть «ничего» ещё раз — снова отправляйтесь прямо ко мне. И не рассказывайте о том, чего не видели больше никому. Ясно?       Вули старательно закивал.       — Молодцом. Теперь ступайте.       У дверей Бернард Вули поёжился: вежливый, но холодный тон сэра Арнольда, кажется, не предвещал кое-кому из его боссов (а то и обоим) ничего хорошего. Не отправят ли теперь старину Эплби снова в Министерство по делам Шотландии, отрабатывать ошибки?.. Сообщит ли Робинсон о проказах Хэкера госпоже ПМ? Ну уж зато самому Вули бояться нечего: уж он-то не сплоховал и всё сделал правильно! Правильно?       — Спасибо, сэр Арнольд, — промямлил Вули и поспешил выскользнуть за дверь, едва при этом не споткнувшись о тут же в кабинет просочившегося главного мышелова.       По эксцентричной прихоти секретаря Кабмина кот носил имя Хамфри. Робинсон потрепал довольно замяукавшего питомца за ушком. Тот, в отличие от своего тёзки, проблем не доставил главе госслужбы ни разу. Работу мышелова кот выполнял исправно — этим утром убил крысу и гордо позировал с ней на Даунинг-стрит перед вечно ошивающейся там прессой. Как и подобает надёжному правительственному служащему, кот Хамфри никогда не отвлекался ни на какие, с позволения сказать, амурные глупости. По понятной причине: ввиду обыденной для домашних питомцев маленькой операции. (Способ, который не пропишешь коллеге-человеку; хотя иногда кажется, что некоторым из них, крутящим шуры-муры прямо на рабочем месте, подобная радикальная рекомендация не помешала бы прийти в трезвый ум!..)       Робинсон брезгливо поморщился, против воли представив нелепую картину: сэр Хамфри Эплби — один из его самых ценных протеже — украдкой, без спроса, совокупляется со своим министром прямо на казённом столе в казённом же интерьере. Да ещё и в рабочее время. Одним словом, святотатство и конец цивилизации по мнению любого, чьё мнение имеет какое-либо значение! Физиономия Хэкера, когда он торопливо и радостно дрючит своего постоянного секретаря, выглядит ещё глупее обычного, разумеется, а Эплби, очень и очень вероятно, бесстыдно сладко стонет под ним — на его члене — ритмично приседая на его кобелиные яйца.       «Дьявол, Хампи, неужели ты способен на такой безрассудный… мезальянс? Ради своего министерства или дело совсем катастрофа, и замешаны чувства? Глупый, неосторожный мальчик! Решил, что можешь затеять подобную игру, ходить по краю — и остаться незамеченным. Своенравный шаловливый котёнок: вообразил, поди, что Хэкер теперь ест у него из рук и не укусит… Из всех средств обеспечить лояльность министра ты выбрал самый рискованный!»        Нет, всё же нужно было слушать свою интуицию и не назначать Джима Хэкера в МАД: всё-таки самый молодой министр кабинета и самый молодой постоянный секретарь министерства — обоим ведь едва стукнуло пятьдесят. Добром их тесное сотрудничество в любом случае не закончилось бы, так или иначе...       Впрочем, пересмотреть кадровые перспективы Хэкера ещё не поздно. Стоит лишь намекнуть миссис Т., что о министре административных дел начинают поговаривать как о потенциальном следующем лидере партии и премьере — она мигом возьмёт отбившегося от рук подчинённого на короткий поводок.       В конце концов, столь утомительно энергичному и отвратительно популярному политику лучше набраться ценного опыта, решая вызовы сложных регионов, требующих больших жертв и усилий, нежели администрирование администраторов в комфорте и роскоши Лондона. В правительстве Её Величества полно более проблемных и животрепещущих задач, чем перекладывание бумажек в МАД.       Пусть достопочтенный парламентарий Джеймс Хэкер собирает репьи где-нибудь на просторах Северной Ирландии или Уэльса. От греха и от надёжно опекаемого протеже сэра Арнольда Робинсона подальше.