Под давлением

Алина ненавидела ожидание перед выходом на лёд сильнее, чем сам прокат. Сам лёд хотя бы был честным. Если падаешь — падаешь. Если ошибаешься — ошибка остаётся на виду, резкая и холодная, как синяк. Но эти несколько минут до объявления имени… Они убивали её медленно. Раздевалка была переполнена голосами, запахом лака для волос, мокрой тканью костюмов и нервами других спортсменок, но Алина чувствовала себя так, будто сидела совершенно одна. Слишком жарко. Нет, наоборот — холодно. Она уже не понимала. Пальцы дрожали, пока она затягивала шнурки на коньках. Не впервые. Последние месяцы это стало почти ритуалом: сначала тремор в руках, потом сдавленное горло, потом ощущение, будто воздух внезапно заканчивается. Её психолог называла это «предсоревновательной тревогой». Тренер — слабостью. Сама Алина никак это не называла. Потому что если произнести вслух «паническая атака», она станет реальной. А значит — постоянной. — Через пять минут разминка. Она кивнула, даже не посмотрев, кто это сказал. Перед глазами всё плыло. Не сильно, но Алина знала этот момент слишком хорошо. Начинается. Она резко поднялась со скамьи, почти сбив бутылку с водой, и вышла в коридор арены. Там было тише. Свет — холоднее. Она прислонилась к стене, пытаясь вдохнуть глубже. Не получалось. Только не сейчас. Это был важный старт: отбор. Ошибка здесь значила слишком многое. Алина закрыла глаза. Воздух застревал где-то в груди. Пульс гремел в ушах. Она уже почти не слышала ничего вокруг, когда рядом раздался знакомый голос: — Ты выглядишь ужасно. Алина резко открыла глаза. Эмбер. Кто ещё мог появиться именно сейчас? Она стояла напротив в чёрной тренировочной кофте сборной, со слегка влажными после катка волосами и привычным выражением лица — спокойным до раздражения. Будто мир никогда не трогал её по-настоящему. Алина терпеть не могла таких людей. И особенно — Эмбер. — А ты, как всегда, вовремя, — холодно бросила она. Эмбер скользнула взглядом по её лицу слишком внимательно. — Паническая атака? — Иди к чёрту. — Значит, да. Алина стиснула зубы. Она ненавидела, когда кто-то замечал. Тренеры обычно делали вид, что ничего не происходит. Судьи не интересовались. Журналисты видели только улыбки после прокатов. Так было проще. Но Эмбер смотрела так, будто видела всё: дрожащие руки, напряжённые плечи, слишком быстрый ритм дыхания. Это бесило. — Не смотри на меня так. — Как? — Будто знаешь что-то. Эмбер чуть наклонила голову. — А разве нет? Алина отвернулась первой. Потому что выдерживать этот взгляд становилось невозможно. За дверью арены взорвались аплодисменты, музыка, гул трибун. И в ту же секунду грудную клетку снова сдавило так сильно, что Алина резко втянула воздух. Она чувствовала, как начинает неметь левая рука. Сейчас станет хуже. Сейчас её окончательно накроет. Только бы не при ней. Она сделала шаг назад, пытаясь восстановить дыхание, но Эмбер неожиданно схватила её за запястье. Крепко. Тепло её ладони оказалось почти обжигающим. — Смотри на меня, — спокойно сказала Эмбер. — Не трогай… — Алина. В её голосе вдруг появилось что-то жёсткое. Не грубость, а… контроль. И это почему-то заставило Алину замолчать. — Вдох, — тихо сказала Эмбер. — Медленный. Алина попыталась. Не получилось. Горло будто сжалось окончательно. Она зажмурилась, чувствуя, как начинает кружиться голова. Господи, какой позор. Если кто-то увидит её сейчас… — Эй. — Эмбер сделала шаг ближе. Алина чувствовала запах её парфюма — холодный, немного древесный, смешанный с запахом льда и ткани после тренировки. — Слушай меня, — тихо сказала Эмбер. — Ты не умираешь. — Очень… обнадёживает… — Четыре вдоха. Только четыре. Давай. Алина ненавидела, что подчиняется. Но всё равно попыталась снова. Раз — воздух всё ещё застревал в груди. Два — пульс постепенно переставал грохотать в висках. Три — пальцы уже дрожали меньше. Четыре — и вдруг стало легче. Совсем немного. Но достаточно, чтобы снова почувствовать пол под ногами. Алина медленно открыла глаза. Эмбер всё ещё держала её за запястье, и не отпускала. Они стояли слишком близко. Настолько, что Алина замечала каждую мелочь: длинные ресницы Эмбер, тонкий шрам возле подбородка, едва заметную складку между бровей. Та смотрела спокойно. Но слишком сосредоточенно. Будто для неё сейчас существовала только Алина. Это было неправильно, опасно. — Полегчало? — тихо спросила Эмбер. Алина сглотнула. — Немного. Эмбер медленно отпустила её руку, и отсутствие этого прикосновения ощущалось почти сразу. Чёрт. Ей не должно становиться легче рядом с ней. Особенно рядом с Эмбер. — Не делай вид, будто тебе не всё равно, — резко сказала Алина. Эмбер усмехнулась едва заметно. — А если всё равно? — Тогда у тебя проблемы. — Возможно. Секунду они просто смотрели друг на друга. А потом по арене объявили: — На лёд приглашается Алина Воронцова. Сердце снова дёрнулось. Но паника больше не душила так сильно. Эмбер чуть отступила назад, освобождая проход. — Иди, — сказала она. Алина медлила непозволительно долго. Потому что внезапно ей стало страшно отходить от неё. Осознание ударило мгновенно, и разозлило ещё сильнее. — Ненавижу тебя, — тихо бросила она. Эмбер чуть склонила голову. — Это взаимно. Но в её голосе не было ни капли ненависти. И именно это пугало больше всего. Прокат прошёл почти идеально. Почти. Недокрут на каскаде, чуть смазанный выезд, но без падений. Без паники. Без того ужасающего чувства, когда ты перестаёшь контролировать собственное тело прямо посреди программы. Когда музыка закончилась, арена взорвалась аплодисментами. Алина тяжело дышала посреди льда, чувствуя, как горят лёгкие. И первое, что она сделала, — нашла взглядом Эмбер. Та стояла у бортика, и смотрела только на неё. Слишком спокойно, слишком внимательно. Будто заранее знала, что Алина будет искать именно её. От этой мысли внутри что-то неприятно сжалось. Потому что Эмбер оказалась права. Она действительно искала её. Позже вечером Алина долго не могла уснуть. Гостиничный номер казался душным. Телефон раздражал. Тишина — тоже. Она лежала, глядя в потолок, и ненавидела собственные мысли. Особенно одну. Ей хотелось снова услышать голос Эмбер. Это было абсурдно. Они едва терпели друг друга весь сезон. Постоянно спорили. Цеплялись. Конфликтовали на тренировках. Эмбер вообще раздражала её самим фактом своего существования. Слишком уверенная, слишком спокойная, слишком красивая. Последняя мысль заставила Алину резко сесть на кровати. — Господи… Она провела ладонями по лицу. Только этого ей не хватало. Но память уже услужливо подбрасывала детали. Тёплая ладонь на её запястье, тихий голос, и то, как Эмбер смотрела на неё в коридоре. Слишком близко. Слишком… Телефон завибрировал. Сообщение от Эмбер. «Не сдохла после проката?» Алина не ответила на сообщение. Сначала из принципа. Потом потому, что не знала как. Она несколько минут смотрела на экран телефона, перечитывая короткое: «Не сдохла после проката?» Типичный стиль Эмбер. Грубовато. Насмешливо. Будто ей вообще плевать. Но Алина слишком хорошо помнила её ладонь на своём запястье и спокойный голос в коридоре, чтобы поверить в это полностью. В итоге она просто выключила телефон и откинулась обратно на подушку. Это ничего не изменило. Потому что мысли об Эмбер никуда не делись. Наоборот — стало хуже. Она снова вспоминала всё по мелочам: как Эмбер стояла слишком близко, как смотрела ей прямо в глаза, как легко взяла контроль над ситуацией, пока сама Алина разваливалась на части. Самое отвратительное — ей действительно стало легче рядом с ней. Не психолог, не тренер, не таблетки.Эмбер. Человек, которого Алина большую часть сезона искренне ненавидела. — Просто прекрасно, — пробормотала она в пустоту. Сон пришёл только под утро. И, конечно, именно поэтому будильник прозвенел как выстрел. Утренняя тренировка началась в семь. Лёд был почти пустой — только несколько парников и одиночницы с сонными лицами. Алина любила такие часы. Меньше шума, меньше людей, меньше шансов снова почувствовать себя загнанной в угол. Она уже вышла на лёд, когда заметила Эмбер. Та сидела на бортике в чёрных легинсах и серой худи, лениво затягивая шнурки на коньках. Слишком расслабленная для человека, которому через два дня выступать на чемпионате. Эмбер подняла взгляд, и сразу заметила Алину. Конечно. У неё вообще была раздражающая привычка замечать всё. — Жива, значит, — спокойно сказала она. Алина подъехала ближе, стараясь выглядеть равнодушной. — Разочарована? — Немного. — Очень смешно. Эмбер усмехнулась уголком губ. И почему-то именно эта едва заметная улыбка действовала на Алину хуже всего. Не открытая насмешка, не язвительность. А вот это редкое, почти настоящее выражение лица. Оно делало Эмбер слишком красивой. И это раздражало. — Ты не ответила. — На что? — На сообщение. — А должна была? — Нет. Но ты всё равно прочитала. Алина закатила глаза. — У тебя отвратительный характер. — А ты всё равно разговариваешь со мной. Она ненавидела, когда Эмбер оказывалась права. Тренер подозвал Алину к центру катка, и разговор оборвался. Слава богу. Потому что ещё немного — и она начала бы говорить какую-нибудь ерунду. Первые сорок минут тренировки прошли нормально. Прыжки получались. Вращения — тоже. Алина почти расслабилась. Ровно до момента, когда тренер сказал: — Ещё раз произвольную. Полностью. Внутри сразу что-то сжалось. Только не полный прокат. Не сейчас. Она слишком устала, слишком мало спала, слишком много думала. — Алина? Она поняла, что молчит слишком долго. — Да, сейчас. Музыка включилась. Первые секунды программы всегда были самыми страшными. Момент, когда уже нельзя остановиться. Алина сделала толчок. Второй, третий. И вдруг почувствовала знакомый холод в пальцах. Она сбилась ещё до первого прыжка. Сердце резко ускорилось. Воздух стал тяжёлым. Лёд под ногами внезапно показался слишком скользким. Чужие голоса — слишком громкими. — Алина! Соберись! Тренер кричал что-то ещё, но она почти не слышала. Паника накрывала стремительно. Слишком быстро. Она остановилась возле борта, резко втягивая воздух. — Эй. Эмбер появилась рядом так внезапно, будто всё это время наблюдала. Хотя, скорее всего, так и было. Алина ненавидела, что первой реакцией на её появление стало облегчение. — Не надо, — выдохнула она. — Что именно? — Смотреть так, будто сейчас начнёшь меня спасать. — Поздно. Эмбер легко перепрыгнула через борт. Тренер что-то возмущённо сказал, но она даже не обернулась. Ей будто вообще было плевать на чужое мнение. — Дыши, — спокойно сказала Эмбер, подходя ближе. — Не командуй мной. — Тогда продолжай задыхаться. Отличный план. Алина зло посмотрела на неё. Пальцы уже начинали дрожать. Она ненавидела это состояние. Особенно то, насколько беспомощной становилась в такие моменты. Эмбер остановилась совсем рядом. Настолько, что Алина чувствовала исходящее от неё тепло даже сквозь холод арены. — Смотри на меня. — Нет. — Алина. Этот тон снова. Тихий, спокойный. Но такой уверенный, что сопротивляться ему становилось почти невозможно. Алина подняла взгляд, и сразу пожалела об этом. Потому что Эмбер смотрела слишком внимательно. Не как соперница, не как человек, которому просто любопытно. Будто ей действительно не всё равно. — Вдох, — тихо сказала Эмбер. Алина попыталась. Получилось рвано. — Ещё раз. Эмбер коснулась её руки. Медленно провела пальцами по запястью, будто проверяя пульс. И этого хватило, чтобы по коже пробежали мурашки. Даже сейчас? Серьёзно? Алина хотела отдёрнуть руку. Не смогла. Потому что рядом с Эмбер паника действительно отступала. Постепенно, медленно. Но отступала. Это было неправильно, ненормально, опасно. И именно поэтому её так тянуло ближе. — Вот так, — тихо сказала Эмбер. — Умница. У Алины внутри всё резко сжалось. Это слово прозвучало слишком мягко, слишком лично. Она сглотнула. — Не разговаривай со мной как с ребёнком. Эмбер чуть наклонилась ближе. — Тогда перестань смотреть на меня так, будто я твой последний шанс. Воздух будто снова выбило из лёгких. Но уже совсем по другой причине. Алина уставилась на неё. Слишком близко. Господи, они стояли слишком близко. Если кто-нибудь сейчас посмотрит сюда… — Ты несёшь бред, — тихо сказала она. — Правда? Эмбер не отступала. И Алина вдруг поняла одну ужасную вещь: она тоже. Никто из них не двигался. Между ними оставалось всего несколько сантиметров. Алина слышала дыхание Эмбер. Видела, как медленно та опускает взгляд на её губы. Секунда, две. А потом тренер раздражённо крикнул через весь каток: — Воронцова! Если вы закончили драматическую сцену, продолжайте тренировку! Они одновременно отшатнулись друг от друга. Алина почувствовала, как вспыхнули щёки. Эмбер коротко усмехнулась. И спокойно перелезла обратно через борт. Будто ничего не произошло. Только вот у Алины руки дрожали уже совсем не из-за панической атаки. После тренировки Алина избегала Эмбер почти профессионально. Это оказалось сложнее, чем она думала. Потому что Эмбер была буквально везде. В коридорах арены, в зале ОФП, в гостиничном ресторане. Даже на экранах телевизоров в лобби, где крутили записи короткой программы. Каждый раз, замечая знакомую фигуру, Алина мгновенно напрягалась. И каждый раз ненавидела себя за то, что одновременно с этим внутри что-то болезненно оживало. Особенно после того, что произошло на льду. Точнее — почти произошло. Она до сих пор слишком хорошо помнила взгляд Эмбер. То, как та смотрела на её губы. Как не отходила, как будто действительно собиралась… Алина резко поставила поднос на столик в пустом углу ресторана и села, стараясь не думать вообще ни о чём. Получалось плохо. Она только взяла чашку с кофе, когда напротив кто-то сел. Конечно. — Ты меня преследуешь? — устало спросила Алина. — Ты слишком высокого мнения о себе. — Тогда почему ты здесь? Эмбер пожала плечами. — Здесь свободно. Ложь. Свободных столиков в ресторане было полно. Алина открыла рот, собираясь съязвить, но замерла. Эмбер выглядела уставшей. Не внешне — она всё ещё сидела расслабленно, привычно спокойная, с этим раздражающим контролем над каждым движением. Но под глазами залегли тени. И взгляд был тяжелее обычного. — Ты вообще спишь? — неожиданно для себя спросила Алина. Эмбер медленно подняла глаза. — Какая забота. — Не льсти себе. Просто выглядишь паршиво. — А ты выглядишь так, будто сейчас швырнёшь в меня кофе. — Заманчивая идея. Эмбер тихо усмехнулась, и снова эта дурацкая реакция внутри. Господи. Алина сделала большой глоток кофе, надеясь, что это хоть немного приведёт мысли в порядок. Не привело. Потому что Эмбер продолжала смотреть. Спокойно, внимательно. Так, будто ей действительно интересно. — Почему ты это делаешь? — наконец спросила Алина. — Что именно? — Помогаешь мне. Эмбер чуть наклонила голову. — Тебя это раздражает? — Да. — Тогда могу перестать. И вот тут Алина поняла, насколько сильно привыкла к её присутствию всего за несколько дней. Потому что внутри мгновенно вспыхнул страх. Резкий, почти животный. Она слишком быстро ответила: — Я не говорила, что хочу этого. Эмбер замолчала. Потом очень медленно улыбнулась. Будто услышала именно то, что хотела. Алина почувствовала, как напряглись плечи.. — Не смотри так. — Как? — Будто уже победила. — А разве нет? Алина резко отвела взгляд. Потому что ещё немного — и Эмбер действительно начнёт видеть слишком много. Вечером была жеребьёвка. Ненавистное мероприятие. Слишком много камер, слишком много людей, слишком много необходимости улыбаться. Алина стояла возле остальных спортсменок, почти не слушая ведущего. Шум голосов постепенно превращался в гул, свет софитов бил в глаза. Становилось душно. Она медленно сжала пальцы, пытаясь удержать контроль. — Ты бледная. Эмбер появилась рядом почти бесшумно. Алина даже не заметила, когда та подошла. — Спасибо, очень поддерживающе. — Ты сейчас опять уйдёшь в себя. — Нет. — Врёшь. Алина раздражённо выдохнула. — Отстань. Но Эмбер уже мягко коснулась её локтя. Коротко, почти невесомо. И этого хватило, чтобы Алина снова зацепилась за реальность. Это становилось слишком ненормально. — Смотри на меня, — тихо сказала Эмбер. — Ты помешана на этой фразе? — Работает же. Чёрт бы её побрал работает. Алина подняла взгляд, и внезапно заметила, насколько Эмбер близко. Между ними почти не осталось расстояния. Со стороны это наверняка выглядело странно. Слишком интимно для двух людей, которые официально едва терпят друг друга. — Если кто-нибудь увидит… — И что? Алина запнулась. И действительно: Что? Она не знала. Но сердце почему-то начало биться быстрее уже не из-за тревоги. Эмбер смотрела прямо ей в глаза. Спокойно, уверенно. Словно точно знала, какой эффект производит. И хуже всего — действительно знала. — Тебе нравится это, да? — тихо спросила Алина. — Что именно? — То, что я завишу от тебя. На секунду в глазах Эмбер мелькнуло что-то странное. Тёмное, почти опасное. Но исчезло слишком быстро. — А ты зависишь? Алина не ответила. Потому что честный ответ пугал её саму. Эмбер сделала ещё полшага ближе. Теперь Алина чувствовала тепло её тела даже сквозь ткань пиджака. — Скажи честно, — тихо произнесла Эмбер. — Если бы меня сейчас не было рядом, ты бы уже задыхалась? У Алины пересохло во рту. Потому что да. Да, чёрт возьми. И Эмбер поняла это без слов. Она всегда понимала слишком много. На губах появилась медленная улыбка. Не добрая — победная. И это внезапно разозлило Алину сильнее, чем собственная слабость. — Не смей выглядеть такой довольной. — Почему? Мне приятно. — Ты больная. — Возможно. Эмбер произнесла это слишком спокойно. Будто её совершенно не пугала собственная ненормальность. Будто ей даже нравилось. Алина уже собиралась ответить что-то резкое, когда ведущий объявил имя Эмбер. Та не сразу отвела взгляд. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Потом Эмбер тихо сказала: — Не сбегай после жеребьёвки. И ушла к сцене. Алина смотрела ей вслед слишком долго. Настолько, что не сразу поняла: пальцы больше не дрожат. Паника снова отступила. Только теперь на её месте появилось что-то другое. Гораздо опаснее. Алина всё-таки сбежала после жеребьёвки. Почти. Она продержалась ровно семь минут. Сначала пыталась убедить себя, что не обязана ждать Эмбер. Потом — что ей вообще лучше держаться от неё подальше. Потом — что происходящее уже давно перестало быть нормальным. Последняя мысль особенно пугала. Потому что Алина не могла перестать об этом думать. О том, как быстро Эмбер научилась её успокаивать, как легко пробиралась под кожу, как смотрела. Господи, особенно — как смотрела. Алина быстро шла по почти пустому коридору гостиницы, надеясь добраться до номера раньше, чем её догонят собственные мысли. — Ты ужасно врёшь. Она резко остановилась. Эмбер стояла возле автомата с напитками в конце коридора, лениво крутя в пальцах бутылку воды. Будто заранее знала, что Алина не уйдёт далеко. — Я никуда не врала. — Ты буквально сбежала. — Потому что не обязана ждать тебя. Эмбер медленно подошла ближе. — Тогда почему остановилась? Алина стиснула зубы. Потому что ты меня позвала. Она не сказала этого вслух. Но, судя по выражению лица Эмбер, та всё равно поняла. — Ты меня раздражаешь, — тихо сказала Алина. — Я начинаю привыкать. — Это не комплимент. — А жаль. Эмбер остановилась совсем рядом. Настолько, что Алина чувствовала исходящее от неё тепло. Опять. Всё снова сводилось к этому. К близости, чужому дыханию, дурацкому ощущению, будто рядом с Эмбер пространство вокруг становилось теснее. Алина первой отвела взгляд. Плохая идея. Потому что Эмбер сразу заметила. — Нервничаешь? — Нет. — Врёшь второй раз за пять минут. — А ты слишком самоуверенная. — И всё равно стоишь здесь. У Алины внутри всё раздражённо сжалось. Просто невыносимая. — Что тебе вообще от меня нужно? Эмбер замолчала. Будто действительно задумалась. Потом тихо ответила: — Пока не решила. Это прозвучало хуже любого флирта. Потому что было честно. Алина почувствовала, как по спине пробежал холод. — Ты играешь со мной. — Возможно. — И тебе весело. Эмбер чуть склонила голову. — Не всегда. И вот это уже было опасно. Потому что впервые за всё время в её голосе промелькнуло что-то настоящее, что-то уставшее, тёмное. Алина невольно нахмурилась. — Что это значит? — Ничего. — Эмбер. — Не начинай. — Тогда перестань говорить загадками. Эмбер коротко усмехнулась, но улыбка вышла какой-то кривой. — Ты правда хочешь честный ответ? Алина замерла. Потому что внезапно поняла: нет. Не хочет. Но было поздно. Эмбер подошла ещё ближе. Теперь между ними оставалось всего несколько сантиметров. Слишком мало. Алина чувствовала запах её шампуня, слышала ровное дыхание, видела, как дрогнули ресницы, когда Эмбер опустила взгляд ниже. На её губы. — Мне нравится, — тихо сказала Эмбер, — что рядом со мной ты перестаёшь разваливаться. У Алины сбилось дыхание. — Это ненормально. — Согласна. — Тогда почему… — Потому что ты смотришь на меня так, будто я единственное, что удерживает тебя на ногах. Сердце ударило слишком сильно. Эмбер произнесла это спокойно, но у Алины внутри всё перевернулось. Потому что часть её понимала — это правда. Самая отвратительная часть. — Ты специально это делаешь, — тихо сказала она. — Что именно? — Подсаживаешь меня на себя. Несколько секунд Эмбер молчала. Потом очень медленно улыбнулась. И эта улыбка Алине не понравилась. — А если да? Воздух будто стал тяжелее. Алина уставилась на неё. Она должна была уйти. Вместо этого осталась стоять на месте. И Эмбер заметила это. — Господи, — выдохнула Алина. — Ты реально больная. — А ты всё ещё здесь. Эмбер подняла руку. Медленно. Даже сейчас оставляя возможность отстраниться. Но Алина не двинулась. Тёплые пальцы коснулись её шеи. Очень осторожно. И от этого стало только хуже. По коже мгновенно пробежали мурашки. Слишком чувствительно. — У тебя опять пульс бешеный, — тихо сказала Эмбер. Алина сглотнула. — Это из-за злости. — Конечно. Эмбер явно ей не поверила, и это бесило ещё сильнее. — Убери руку. — Не хочу. Алина прикрыла глаза на секунду. Плохая идея. Потому что ощущения сразу стали острее: чужое тепло, близость, медленное движение большого пальца по её коже. Это уже давно перестало быть просто помощью. И они обе это понимали. — Ты переходишь границы, — хрипло сказала Алина. — А ты почему-то меня не останавливаешь. Потому что не могла. Вот в чём была проблема. Не могла. Эмбер смотрела прямо ей в глаза. И впервые за всё время её спокойствие дало трещину. Совсем маленькую, но Алина увидела. Взгляд стал темнее, тяжелее. Будто Эмбер тоже держалась из последних сил. Это внезапно выбило почву из-под ног сильнее любой панической атаки. Потому что до этого момента Алина была уверена: контроль только у Эмбер. Но сейчас… Сейчас та выглядела так, будто сама не знает, что делать дальше. — Скажи мне остановиться, — тихо произнесла Эмбер. Алина открыла рот, и ничего не сказала. Худшее решение в её жизни. Потому что в следующую секунду Эмбер наклонилась ближе. Очень медленно. Будто всё ещё ждала, что её оттолкнут. Алина чувствовала её дыхание на своих губах. Сердце грохотало где-то в горле. Ещё можно было остановить это. Ещё можно. Но вместо этого Алина сама сократила оставшееся расстояние. Поцелуй вышел резким, нервным, почти злым. Будто они обе слишком долго держали это внутри. Эмбер мгновенно сжала пальцы на её шее сильнее, притягивая ближе. И у Алины буквально подкосились колени. Чёрт. Она ненавидела, насколько сильно её накрыло от одного прикосновения. Поцелуй длился всего несколько секунд. И всё равно воздуха стало катастрофически мало. Только теперь совсем по другой причине. Когда они наконец отстранились, Алина тяжело дышала. Эмбер тоже. И это почему-то оказалось самым опасным. Потому что впервые Эмбер выглядела не идеально спокойной. Алина видела сбившееся дыхание, потемневший взгляд, то, как напряжены её плечи. Значит, не только она теряет контроль. Эта мысль ударила неожиданным удовольствием. — Ну вот, — тихо сказала Эмбер. — Теперь всё совсем плохо. Алина нервно усмехнулась. — Ненавижу тебя. — Врунишка. И, господи, хуже всего было то, что Эмбер снова оказалась права. Алина проснулась медленно. Сначала сквозь сон почувствовала тепло. Потом — осторожное прикосновение к шее. И только спустя несколько секунд поняла, что её целуют. Медленно, лениво. Будто Эмбер никуда не спешила. Губы скользнули по коже под ухом, задержались чуть дольше, чем нужно, и по телу Алины сразу пробежала дрожь. Не от страха. Совсем нет. Это было… приятно. Настолько неожиданно приятно, что Алина не сразу открыла глаза. Она просто лежала неподвижно, чувствуя, как Эмбер снова целует её шею — уже ниже, медленнее, с тихим выдохом прямо в кожу. И, господи. Это ощущалось слишком хорошо. Тело ещё не успело окончательно проснуться, мысли путались после сна, и именно поэтому реакции были такими честными. Без привычной защиты, без раздражения, без попыток сопротивляться всему, что связано с Эмбер. Алина только тихо вдохнула, когда чужие пальцы медленно скользнули по её боку поверх футболки. И Эмбер сразу замерла. Будто прислушивалась к её реакции. Потом над ухом раздался тихий, чуть хриплый после сна голос: — Ты сейчас притворяешься спящей? Алина наконец открыла глаза, и тут же пожалела. Потому что Эмбер была слишком близко. Растрёпанные волосы, сонный взгляд, мягкие тени под глазами — без привычной холодной маски она выглядела опасно красивой. Настолько, что у Алины снова сбилось дыхание. Эмбер лежала почти сверху, устроившись между её ног, и смотрела так внимательно, будто пыталась запомнить каждую эмоцию на её лице. — Доброе утро, — тихо сказала она. Алина сглотнула. — Ты странная. Уголок губ Эмбер дрогнул. — А ты не ответила на «доброе утро». Вместо ответа Алина только сильнее вжалась затылком в подушку. Потому что сердце билось уже слишком быстро. Но не так, как во время паники. Совсем иначе. Тепло, тяжело, слишком живо. Эмбер внимательно следила за ней. Потом медленно наклонилась снова — явно давая возможность отстраниться. Алина не отстранилась. И, кажется, именно это окончательно сорвало у Эмбер остатки самоконтроля. Она снова поцеловала её шею. Дольше, увереннее. И Алина неожиданно тихо выдохнула ей в волосы. Это был очень плохой звук. Потому что Эмбер сразу замерла. А потом подняла голову и посмотрела на неё так, что внутри у Алины всё перевернулось. — Тебе нравится, — почти шёпотом сказала Эмбер. Это не был вопрос. И хуже всего — Алина не могла соврать. Не когда всё тело буквально плавилось от её прикосновений. — Заткнись, — хрипло пробормотала она. Эмбер усмехнулась. Тихо, довольно. И снова провела губами по её коже —медленно, будто наслаждаясь каждой реакцией. Алина закрыла глаза. Это действительно нравилось ей. Нравилось просыпаться от поцелуев, нравилось чувствовать чужое тепло, нравилось то, как спокойно и уверенно Эмбер держала её рядом, будто Алина уже принадлежала этому утру, этой кровати, этим рукам. Осознание ударило неожиданно сильно. И почему-то вместо паники внутри стало ещё теплее. Эмбер осторожно коснулась пальцами её подбородка, заставляя посмотреть на себя. — О чём думаешь? Алина несколько секунд молчала. — О том, что мне это слишком нравится. Во взгляде Эмбер что-то заметно дрогнуло. Будто она ожидала чего угодно — раздражения, очередной колкости, попытки сбежать, — но только не этого. — Это проблема? — тихо спросила она. Алина посмотрела на неё. На растрёпанные волосы, на припухшие после сна губы, на руку, всё ещё лежащую у неё на талии. И поняла одну ужасную вещь: ей впервые за очень долгое время было спокойно. Рядом с Эмбер. — Огромная, — пробормотала Алина. Эмбер медленно улыбнулась. Красиво, слишком мягко для неё. А потом снова наклонилась к Алине, и та уже сама потянулась навстречу её поцелую. Алина ещё держала на себе тепло утреннего сна, когда Эмбер вдруг перестала двигаться. Это было странно — не резкое, не напряжённое, просто… тишина. Слишком осознанная. Алина медленно открыла глаза. Эмбер лежала рядом, уже не касаясь её так уверенно, как раньше. Рука всё ещё была рядом, почти на талии Алины, но теперь это выглядело не как привычная уверенность — скорее как попытка решить, можно ли вообще оставаться. Её взгляд был прикован к Алине. Не игривый, не насмешливый. Слишком честный. — Что? — тихо спросила Алина. Эмбер не ответила сразу. Потом чуть выдохнула, словно что-то внутри наконец сломалось. — Мне нужно сказать тебе одну вещь. Алина нахмурилась. — Если это снова про контроль и панические атаки, я… — Нет, — перебила Эмбер. И это прозвучало настолько резко, что Алина замолчала. Эмбер села на кровати, отворачиваясь на секунду, будто собиралась с мыслями. Пальцы сжали край одеяла — единственный признак того, что она вообще хоть как-то напряжена. Алина впервые видела её такой. Без маски, без привычной холодной уверенности. — Я пыталась объяснить себе это по-другому, — тихо начала Эмбер. — Думала, что это просто… привычка. Реакция. Контроль. Что ты просто человек, у которого паника, а я рядом, потому что умею держать таких людей. — Она коротко усмехнулась, но в этом не было юмора. — Но это не так. Алина почувствовала, как внутри всё сжалось. — Эмбер… — Подожди. И снова — просьба. Алина замолчала. Эмбер медленно повернулась к ней. И теперь уже не было никакого расстояния, которое могло бы смягчить её взгляд. — Я люблю тебя, — сказала она. Тихо, просто. Без подготовки, без защиты. Алина застыла. Мир на секунду стал слишком тихим. Даже дыхание будто исчезло. — Что? — выдавила она наконец. Эмбер не отвела взгляд. Это было хуже всего. Потому что в нём не было сомнений. — Я люблю тебя, — повторила она спокойнее. — И я не знаю, когда это началось. Но я точно знаю, что это уже не остановить. Алина открыла рот, но слова не вышли. Она смотрела на Эмбер, пытаясь найти хоть что-то привычное: игру, манипуляцию, холодную дистанцию. Но там ничего не было. Только она: настоящая, и слишком уязвимая. — Ты… — Алина сглотнула. — Ты сейчас серьёзно? Эмбер слегка кивнула. — Да. Тишина снова накрыла комнату. И в этой тишине Алина вдруг поняла, что её больше не трясёт. Не из-за паники, не из-за страха. Просто… внутри всё стало слишком плотным. Слишком живым. Она медленно опустила взгляд, будто пытаясь собрать себя обратно. — Это ненормально, — тихо сказала Алина. Эмбер чуть усмехнулась. — Я знаю. — Мы… не должны были… — Знаю. И на этот раз Эмбер не стала оправдываться. Не стала спорить. Просто ждала. Алина подняла глаза, и увидела всё сразу. То, как Эмбер держится из последних сил. То, как ей страшно. И то, как она всё равно сказала это. Честно, полностью, без возможности отступить. Алина медленно выдохнула. И вместо того чтобы отодвинуться, она сама чуть ближе подалась к ней. Эмбер заметно напряглась. — Ты сейчас… — Тихо, — перебила Алина. И неожиданно для самой себя коснулась её руки. Легко, без давления. Эмбер замерла. — Ты идиотка, — тихо сказала Алина. — Возможно. Алина чуть сжала её пальцы. — Но… я тоже не смогла остановиться. Эмбер резко выдохнула. Как будто держала это дыхание слишком долго. Алина не смотрела на неё — боялась, что если посмотрит, всё снова развалится. — Это плохо кончится, — тихо добавила она. — Возможно, — повторила Эмбер. И впервые в её голосе появилась не уверенность. А облегчение. Алина наконец посмотрела на неё. И увидела, как Эмбер медленно наклоняется ближе — уже не как контроль, не как игра, а как выбор, который она наконец позволила себе сделать. И Алина не отстранилась. Когда их губы встретились, это не было паникой. Не было борьбой. Это было тихое согласие на то, что уже давно случилось. И впервые за всё время — ни одна из них не пыталась себя спасти.