Маленькое увлечение

Эйгон зашел к себе в покои, с нахмуренными бровями плюхнулся на кровать. В ушах до сих пор стоял гул грозного голоса Отто, который в очередной раз его отчитывал, он уже забыл за что. За дверью покоев продолжалась дневная суета, но в комнате было тихо и одиноко. Он перевёл взгляд на небольшой стол в другом конце комнаты и на губах принца невольно возникла робкая улыбка. В отличие от привычного кавардака, присущего комнате Эйгона, этот уголок держался в строгом порядке. На столе аккуратно разложены листы, грифели, тушь, планшет-доска, немного красок, папки из тонкой кожи с оконченными и неоконченными рисунками. Мало кто знал, что помимо вина и женщин, у Эйгона было еще одно маленькое, весьма безобидное, увлечение- он с детства любил рисовать. Совсем малышом разрисовывал ткань детской своей рубашки ягодным соком, неосторожно оставленным служанкой. Мальчишкой он рисовал на полях пергамента различные каракули, чтобы не уснуть на очередном бессмысленном уроке мейстера. Как будто мейстер что-то мог знать, как быть королем, ему никогда им не стать… Чуть повзрослев, Эйгон иногда пробирался в библиотеку, чтобы взять какую –нибудь книгу, оставшуюся со Старой Валирии, но не для того, чтобы изучать подвиги прошлых лет, как Эймонд, а чтоб рассматривать иллюстрации, изучать изящные линии и штрихи, оставленные старыми мастерами. Быть может, со временем и он так научится. Он полюбил рисовать паучков, бабочек и птичек Хелейны и дарить ей рисунок, отчего на лице сестры расцветала нежная улыбка. Эйгон подошел к столу и протянул руку к папке с рисунками. Он достал листы и благоговейно начал просматривать свои работы. В основном это были рисунки графикой. Различные пейзажи перемешивались с портретами: Хелейна, сидевшая у  чар-древа в саду и смотрящая на ползущего по ее руке огромного жука-носорога с улыбкой, будто встретилась со старым другом, портрет Эймонда, который стоял на обдуваемой ветром крепостной стене замка, в тёмном как ночь плаще, всматриваясь вдаль за облака. Там, на высоте, наверное, жутко одиноко... Эйгон приподнял с особой гордостью портрет своего дракона Солнечного огня. Принц вспомнил долгие часы, когда на их долгих прогулках он сидел на привале и рисовал, пытаясь запечатлеть дракона, его друг стоял рядом, притихнув и гордо выпятив шею. Будто знал, что его всадник хочет запечатлеть его великолепие для будущих веков. Сколько красок Эйгон не перепробовал, все равно сияние драконьей чешуи передать в полной мере не получилось. Эйгон пролистнул с задумчивой улыбкой несколько портретов пышногрудых прелестниц с Шелковой улицы. В папке лежал рисунок любимого серого кота Люка, который он забыл отдать племяннику, портрет Алисенты, будто в движении. В руках у нее охапка цветов, переливающаяся разными формами и оттенками, непокорные рыжие локоны струились по спине, а на губах сверкала улыбка. Она будто спешила к кому-то, кого очень любила. Интересно, а отец-король дарил матери цветы? Хотя бы когда она была еще совсем молодой невестой? В рисунках Эйгон мог создать реальность такой, какой он ее видел в мечтах, задать вопросы, на которые боялся ответить. Он взял следующий лист и тут же положил, отдернул руку от него, будто обжегшись. На рисунке был Джекейрис, нагой по пояс. Тёмные глаза полуприкрыты, шея напряжена, а тёмные кудри венчала корона Визериса. Эйгон всегда считал, что безумство Таргариенов обошло его стороной, но похоже, ошибся.  Какую изощрённую игру с его воображением затеял Неведомый? Эйгон мысленно иногда примерял корону, но она казалось на нём нелепой, будто игрушка не по возрасту. Этому бастардёнку корона шла… Рисунок был еще не завершён, и он решил сейчас же бросить его в догорающий огонь в очаге, но рука так и не поднялась. Подходило время обеда, и принц предчувствовал встревоженный взгляд матери и ехидную улыбку одноглазого брата за общим столом, и Эйгон уже решил, что, отобедав, улетит до самого вечера на прогулку с Солнечный огнём. * Эйгон спустился со спины своего дракона. Сердце бешено колотилось после быстрого  полета, лёгкие ещё холодил воздух свободы. Он быстро направился к замку. Уже темнело, он скорее всего опоздал на совместный ужин. Да и не особо хотелось там появляться. Он шёл по душным коридорам к своей опочивальне, пытаясь не наткнуться на любопытных стражников или алчущих его внимание родственников. Открыв дверь в свою комнату, он еле слышно облегчённо вдохнул, но, подняв глаза, тут же его сердце чуть не ухнуло в пятки а по спине пробежали холодные мурашки. У столика стоял Джекейрис, держа в руках портрет. Конечно же, тот самый, с короной. Конечно, только Эйгон мог быть таким растяпой и оставить комнату без присмотра и рисунки не убрать. Эйгон боялся двинуться и подойти ближе. Джекейрис же не отрывал взгляда от собственного портрета, на лице запечатлелась задумчивая улыбка. -Красиво.-только заметил тихим голосом Веларион. -Какого Неведомого тебе здесь нужно? -Сэр Кристон хотел нас собрать потренироваться, а тебя всё не было видно. И я решил зайти, проверить. Но, думаю, ты не очень горишь желанием блеснуть своими воинскими навыками сегодня. -Да, это верно. –голос Эйгона начал дрожать, а ноги так и не слушались. - Ещё я хотел бы отдохнуть в одиночестве, племянник, если позволишь. -Как пожелаешь, дядя, но у меня будет одна просьба. Старший принц наконец набрался смелости, быстро пересёк комнату, подошёл к угловому столику, где стояли свежие фрукты и небольшой кувшин с вином. Он быстро налил красного напитка в кубок и пригубил. -Выкладывай.-просил Эйгон. -Нарисуй меня. Эйгон недоверчиво нахмурился, кубок застыл у губ. -Рисунок незаконченный, даже я, не особо понимающий в столь тонком деле, это вижу. А значит необходимо продолжить работу с моделью. И вообще, модель хотя бы должна знать, что её рисуют. –констатировал Джейс, в его темных глазах начали плясать бесята, с которыми Эйгон был слишком хорошо знаком, чтобы не заметить. Эйгон ожидал возмущённой истерики или нравоучительной лекции, что младший принц пойдет растреплет всей семье об очередном эпизоде беспутства старшего сына короля. Но он слышал, что слышал и видел, что видел: его племянник хочет закончить полуобнаженный портрет. -Когда хочешь приступить? -Эйгон отпил еще вина, не отводя изучающий взгляд от Велариона. -Можно прямо сейчас, если ты не занят. К чему тянуть? -Ну похоже, мы оба не в настроении для наставлений Коля, так что, почему бы и нет.- констатировал Таргариен. Джейс даже не дослушав старшего, положил рисунки, начал снимать короткий плащ, следом на стул рядом опустилась куртка дублета с поясом для оружия, затем принц снял легкую мягкую тунику, обнажая карамельную кожу. Джекейрис сел на софу у камина, прислонившись к спинке и разместив руки по бокам. Грудь юноши размеренно поднималась, на ней горделиво расположилась небольшая серебряная подвеска с крупным голубым топазом и жемчужинами, Наверное, подарок от его дедушки Велариона. Джейс мягко улыбается, но почему то у Эйгона остается чувство, что это- улыбка хищника, присматривающегося с какой стороны лучше вцепиться в добычу. Эйгон попытался унять волнение, вдохнув поглубже. Он не спеша подошел к столу, взял портрет, планшет и грифели. Он расположился на стуле рядом со столом и начал работу. Его аметистовые глаза всё темнели, становясь цвета грозового неба, чем больше он смотрел на принца, сидевшего на его любимой софе.