Обгоняя миры.

Барселона. Дебриф подошел к концу. В конференц зале гостеприимства Oracle Red Bull Racing повисла тишина после завершения речи Мекиса. Исаак первым встал из-за стола и со словами «всем пока» поспешил удалиться из помещения. Макс смотрел в одну точку перед собой, когда ощутил на своем плече чью-то ладонь — ДжиПи. Это заставило гонщика тряхнуть головой и вернуться из своих мыслей.  Инженер улыбнулся Ферстаппену поджатыми губами — это, собственно, было всё, что осталось в арсенале Джанпьеро после этого уикенда. Макс кивнул ему в ответ и оставался единственным, кто не торопился вставать, хотя зал постепенно пустел.  Да, у него уже были построены планы на вечер: долететь до Монако до десяти часов вечера, чтобы успеть на матч чемпионата мира по футболу. Нидерланды будут играть против Японии. Задумавшись вновь, Макс не обратил внимания даже на слова Мекиса, который, наверняка, говорил опять одно и то же, прежде чем оставить гонщика в одиночестве.  Никто не мог пробраться, пробить толщу мыслей четырехкратного чемпиона мира. Однако, телефон оповестил об уведомлении, что заставило парня наконец встать из-за стола. [от кого: Чарли] как думаешь, когда все это закончится? И тут Ферстаппен впервые за весь день улыбнулся, искренней улыбкой, редкой, которую не ловили обычно направленные на него камеры. Но, Боже, как же ему не хотелось сейчас переписываться, поэтому Макс просто нажал на иконку телефона рядом с именем контакта.  Через пару гудков Леклер поднял трубку, как раз когда Макс уже сбегал вниз по лестнице к паддоку. — Ал- Ах, привет, — Макс нажал на красную кнопку завершения звонка, так как облаченный в фирменную футболку Феррари Шарль Леклер стоял прямо перед ним на опустевшем паддоке.  Шарль убрал телефона в карман и подождал, пока Макс подойдет к нему, прежде чем выдохнуть и опустить голову.  — Осточертело, — бросил монегаск, без интереса рассматривая свои белоснежные кроссовки. Макс знал. Знал и не комментировал, потому что, ну, зачем? Шарль любил Феррари всем сердцем, и ругаться на тех сейчас сделало бы ему лишь больнее. Но вторую гонку подряд DNF — это не просто кошмар, Леклер был в настоящем аду. — Я не, — Макс оборвал себя на полуслове, внезапно что-то обмысливая. — Полетели домой?  Шарль поднял глаза на парня перед собой и кивнул. Когда Макс был рядом… почему-то сразу становилось легче, словно наконец дышишь полной грудью, жизнь как будто вновь приобретала цвета, и Шарль не мог объяснить себе это чувство, которое разливалось по его груди, лишь когда Макс был рядом с ним.  Сейчас они шли вместе к выходу с паддока, раздавая редкие тут там автографы задержавшимся по непонятной причине здесь фанатам.  — Тогда встретимся в аэропорту?  — Отлично, — Шарль выдавил улыбку, в которой было столько грусти, что Макс даже если бы постарался, не смог бы улыбнуться в ответ. Он просто кивнул и направился к поджидающему его автомобилю. Монегаск не запомнил дороги до отеля, ворвавшись в номер, он как никогда хаотично принялся бросать вещи в свой дорожный чемодан. Ну как же его все за— Стараясь не тонуть в пучине мыслей, Шарль быстрым шагом собрал все, что было нужно, прежде чем захлопнуть за собой дверь.  Макс уже сидел в своем джете, вновь размышляя. Он уже не думал о сезоне или об очках, не думал даже об очередных обещаниях команды построить для него «нормальный» болид.  Ферстаппен хотел гоняться, хотел опережать соперников, хотел быть на высоте, хотел ощутить несравненное чувство победы вновь. Да, он очень хотел. И он знал, что это придет. С этой командой или нет, но придет. И сейчас больше его волновало, что Шарль переживал невероятную несправедливость, злой рок в этом году, это все было очень… нечестно. Когда же у Шарля появится шанс на титул?  Они были близки… Очень близки. То, что было между ними, было похоже на цветные вставки в черно-белый фильм. Наверное, Макс допускал, со стороны это можно было бы назвать или описать как ситуейшншип, если бы не…  Если бы не их взаимное желание быть вместе. Что было просто невозможно. По крайней мере сейчас. Сейчас это 2026, когда у Макса близился конец контракта, руководство Ред Булл дальше обещаний не заходило, в то время как Шарль вел борьбу со своим болидом, вместо того чтобы вести борьбу с мерседесами. А может им просто не суждено было зайти дальше, чем редкий секс между гонками, чем способ выпустить пар? Пусть и ощущались такие моменты для обоих гонщиков как седьмое небо, или скорее даже как ночное небо, усыпанное самыми яркими звездами. В чем был толк делить одно дыхание на двоих, сливать тела в одно, перед тем как погрузиться в ад очередного гран-при?  Макс не смог найти ответа на этот вопрос, но он точно не хотел, чтобы вот эти «недоотношения» заканчивались.  — Макс, я сильно опоздал? — войдя в джет, Леклер передал багаж стюардессе и сразу рухнул в кресло напротив Макса, пристегиваясь ремнями безопасности. — Конечно, нет, ты же знаешь, что я бы подождал, сколько нужно.  Несмотря на сказанное, синие глаза смотрели на Шарля очень спокойно, и это было сделано нарочно, так как последнее, что было нужно Леклеру сейчас — это какие-то смешанные сигналы. В джете было прохладно, что было особенно приятным после палящего солнца Барселоны. Шарль прикрыл глаза на мгновение, не веря, что темные мысли и послегоночный осадок оставили его в покое. Перелет составлял всего полтора часа, даже меньше, Макс поначалу смотрел на умиротворенное лицо Шарля напротив, прежде чем перевести свой взгляд на бескрайнее синее небо за иллюминатором.  Ему очень, очень хотелось, чтобы Шарль стал чемпионом в этом году. Ведь тот заслужил, это желание было естественным…  Леклер — потрясающий гонщик. Но словно для того не существовало выхода из этого порочного круга «сломанный болид — сломанная стратегия».  Прошло всего семь гонок. И не все еще было потеряно. По крайней мере, так думал четырехкратный чемпион мира.

***

Шарль чувствовал себя уже гораздо лучше, когда автомобиль нёс их по магистрали от Ниццы к Монако. Нет, конечно, усталость ещё оставалась, но он определенно пришел в себя. Возможно, он ещё будет перекручивать в голове мысли о том, когда же его болид перестанет ломаться, но лучше все же сфокусироваться на следующей гонке, до которой оставалось полторы недели. — Хей, Макс, — позвал монегаск, когда они уже стояли перед роскошным домом, в котором располагались их пентхаусы. — Планы на вечер? — Футбол. Через полтора часа матч, — Макс обернулся, не направляясь ко входу и уже предчувствуя, что у парня напротив было что-то на уме. — Посмотрим вместе? — Конечно, заходи, — улыбнулся Ферстаппен, потому что… нет, не потому что смотреть в компании Шарля важный для Голландии матч будет прикольно, хотя и это безусловно было правдой. Но он слишком долго и достаточно хорошо знал Леклера, чтобы знать, что этот вопрос означал на самом деле.  Как только за гонщиками захлопнулась входная дверь в апартаменты Ферстаппена, оба дорожных чемодана со стуком повалились на пол. Шарль сразу же оказался прижатым спиной к стене и уже подставлял свою шею под горячие поцелуи. Макс не тянул и не спрашивал, он желал, его руки оказались на талии парня, удерживая того на одном месте, пока он нещадно целовал и облизывал каждый доступный для него участок нежной кожи. Шарль, тая в этих прикосновениях, принялся расстегивать быстрыми движениями пуговицы на своей льняной рубашке, что дало Максу возможно осыпать поцелуями его грудь. Макс возбуждался и боролся с этим — каждая секунда и вкус Шарля на его губах и языке сводили его с ума. Он не думал о том, когда они это делали в последний раз, и что будет потом. Все ушло на последний план. Эрекция Шарля подавалась через ткань его кремовых шорт-бермудов, Макс это заметил и сразу опустился на нее ладонью, поглаживая медленно, пока оставлял на нежной шее монегаска очередной засос. Издав отчаянный стон, Шарль наконец распахнул глаза и, положив ладонь на грудь Максу, настойчиво отодвинул его от себя.  — В спальню. Он пошел первым, бросая на ходу на пол рубашку, расстегивая бермуды и сбрасывая их с ног вместе с бельем.  В спальне царил полумрак из-за плотных штор на окнах, и прохлада шелка запустила мурашки по коже Леклера, как только его тело коснулось чистой простыни. Макс стянул через голову футболку, остановившись у комода с бельем, вынул оттуда смазку и быстрее запрыгнул на кровать. Их губы нашли друг друга, пальцы Леклера высвобождали Макса от джинсовых шорт, пока тот ласкал своим языком губы и язык Шарля. Они делили одно дыхание на двоих, такое горячее, прерывистое, наполненное взаимной страстью и необузданным желанием. Кудри на голове Леклера полностью растрепались, с каждой секундой он все больше таял во всем происходящем, умирая от потребности скорее ощутить Макса внутри себя. Макс не любил когда его торопят, но это был не тот раз и не тот секс, где он станет возиться, так как Шарлю было нужно и поскорее. Поэтому он резко отсел на кровати, чтобы, увлажнив пальцы, приняться за растяжку. Шарль принял первый палец в себя очень легко, Макс вскинул бровь, но сразу же навис над парнем, чтобы и дальше осыпать его поцелуями, пока растягивал мышцы плавно и медленно. Шарль ерзал под ним, боясь, что кончит на пальцах, Макс как всегда был чертовски хорош, он знал, как проникать внутрь без боли и как дарить лишь удовольствие.  Шарль что-то прошептал, и Макс остановился над ним, медленно добавляя второй палец, проверяя реакцию, разводя пальцы в стороны и проверяя эластичность мыщц. Леклер простонал, сжимаясь на нем, готовый тут же принять Макса целиком, но чемпион, плавно работая кистью, знал, что и третий палец добавить нужно обязательно. Максу было сложно бороться со своим возбуждением, поэтому, не вынимая пальцев, он вновь отсел и свободной рукой выдавил много смазки сразу на свою подрагивающую плоть. Шарль, не сдерживая стонов, послушно растягивался, и Макс знал, что, если помедлит, то в бреду возбуждения Шарль начнет его молить, и порою Максу нравилось видеть эту потребность на лице монегаска, но сегодня, в этот уикенд, чемпион не хотел ставить Леклера в такую позицию.  Поэтому осторожно вынул пальцы и сразу подстроил к влажным мышцам головку члена.  — О, Господи, да, — не сдержавшись, пролепетал Леклер, чувствуя каждой клеточкой, как Макс проникает в него медленно, на всю длину, потрясающе растягивая его своим широким членом. Макс прикрыл глаза, наслаждаясь моментом сполна, тем, каким узким был Шарль, тем, как горячо и влажно было внутри него.  — Ты готов? Все хорошо? — тихо поинтересовался он, вынуждая Шарля два раза коротко кивнуть.  Первый толчок был медленным, Макс проверял, как парень принимал его, пока сам отводил бедра плавно, не торопясь. Шарль держался пальцами за подушки, держа ноги широко расставленными, и боролся со своим сбитым дыханием. Тело его покрывалось капельками пота, и прохладное дуновение кондиционера создавало резкий контраст с тем, насколько жарко сейчас было обоим парням. Синие глаза внимательно изучали лицо Шарля, и к радости Макса, там не было и тени дискомфорта. Поэтому чемпион ускорил свои движения, проникая с каждым разом увереннее и входя в Шарля на всю длину, до самого основания члена. Это было потрясающе… Макс терял дыхание, по мере того как наращивал темп, сглатывал от ощущения тесноты и жара. Их стоны стали в унисон, когда точки неизбежно стали короткими и быстрыми.  Член каждый раз давил на простату, Шарль шептал «Макс, Макс, Макс», не стесняясь, не сдерживаясь, ему было настолько приятно, словно под кожей ползла дурная щекотка и не оставляла его в покое.  Огромная кингсайз кровать выдерживала этот неистовый ритм, Макс не останавливался, гоня обоих к оргазму. Секс с Шарлем каждый раз разный, каждый — незабываемый, словно они были созданы друг для друга, но… ведь так оно и есть?  Капли пота стекали по напряженным мускулам спины Макса, сливаясь и скатываясь ниже к его ягодицам. Он отдавал себя самого целиком, забывая о целом мире, существующем за пределами этой спальни.  Шарль глотал пересохшими губами воздух, когда, наклонившись к нему, Макс снова стал его целовать, жадно, торопливо, словно ища тот самый первый глоток ледяного ред булла после изнуряющей испанской жары. Леклер стонал в поцелуи, оставляя язык Макса выделывать невообразимое с его языком — всего этого было очень много и в тоже время достаточно. Макс знал, что после секса рано или поздно все должно будет вернуться на круги своя, и если бы только можно было замедлить время… но у тела есть свои законы, теснота Шарля, красивые стоны и сводящее с ума тело того не давали никакого шанса замедлить наступления оргазма.  Макс что-то хрипел, пока раскачивался взад и вперёд, удерживая свой вес на прямых руках по обе стороны от головы Шарля, ему было так хорошо, и он надеялся, что парню под ним было не менее потрясающее. — Я близко, — раздалось негромко, Макс, сделав мысленную пометку и прикрыв глаза, наконец позволил скобам сорваться и сделал последние толчки, выходя из Шарля почти до головки и сразу влетая обратно в эластичные мышцы, так послушно его принимающие. Шарль задрожал, резко выгнув спину, и позволяя сильному оргазму выбить из него все дурные мысли, Макс закончил следом, войдя до упора и уже не сдерживая низкий рык, рвущийся из его горла все это время. Усталый вздох сорвался с уст чемпиона, когда он, сбито дыша, наконец распахнул глаза. Шарль смотрел сейчас на него, улыбаясь максимально блаженно.  — Спасибо… Щеки Макса почему-то покрылись румянцем, он, не торопясь, вышел из монегаска, подбирая за собой ладонью стекающие вязкие капли. — Спасибо тебе.  Чемпион медленно слез с кровати и направился в душ, как через несколько мгновений на шатких ногах там появился и Леклер. Сильные струи прохладной воды приятно снимали напряжение с тела, пока оба гонщика в тишине ополаскивались и приходили в себя. — Макси. Макс смахнул капли воды с глаз, чтобы посмотреть на парня рядом.  — С каждым разом… Ммм. Мне становится… Как бы это сказать?  — Все более нужно быть здесь? Со мной? — все ещё очень уставший после произошедшего, Макс решил помочь Леклеру сформировать его мысли, пусть это была и очень-очень дикая, даже рискованная догадка. — Можно и так сказать. Точнее… Да. Макс выбрался из душевой кабинки, не удосуживаясь напениваться и сразу беря в руки два огромных банных полотенца. — Ты можешь остаться. Я… хочу, чтобы ты остался. Но так же хочу, чтобы ты это решил, потому что… чтобы ты ни выбрал. Я здесь. Шарль стряхнул воду с волос и выбрался из душевой кабинки, чтобы встать прямо перед Максом.  — Я не знаю как все… будет.  — И не нужно знать, Чарли, пошли. Шарль наспех обмотал полотенце вокруг бедер и позволил Максу вести себя за руку обратно в спальню. Макс вынул из гардероба чистое поло и даже нашел льняные шорты, которые были ему малы, и передал одежду Шарлю, для себя вынимая боксеры и оранжевую футболку.  Шарль жил буквально через коридор, в другом отсеке дома, но сейчас… ему вообще не хотелось делать лишних телодвижений после пробивающего до мурашек секса. Ферстаппен знал, что Шарль тоже следит за чемпионатом мира, поэтому их вечер предстоял стать эмоциональным. — Закажем еды? — спросил чемпион, пока включал плазменный экран на стене. — Угу, — улыбнулся в ответ Леклер. — Болеть будем за Нидерланды, — на всякий случай уточнил Макс и серьезно уставился на монегаска в ожидании комментария. — Ну это естественно, Макси. Ферстаппен включил нужный канал и бросил пульт в сторону. Наклонившись к Леклеру, он, улыбнувшись, оставил на его губах ещё один, крепкий, слегка дразнящий поцелуй, и лишь затем уселся рядом.  Вот и завершился седьмой уикенд из двадцати семи. А дальше будет лишь интереснее, и однозначно будет сложнее, но честно говоря, сейчас чемпиону было слишком хорошо, классно, ведь Шарль мягко взял его руку в свою переплел их пальцы.  Свободной рукой Макс отрыл на телефоне сайт любимого ресторана, закономерно, Шарль тут же что-то пробубнил про слишком ограниченный выбор пасты, и в этот момент Ферстаппен почувствовал себя по-настоящему счастливым. «Пусть выбор пасты станет единственным, что заставит тебя негодовать и забавно морщить нос», — подумал про себя чемпион. «По крайней мере до следующего уикенда».