Двое джинчурики Узумаки

Когда война шиноби была в самом разгаре вовлекая все больше стран, когда казалось многие погрязли в междуособицах и тьме, Узушиокагуре оставалось единственной страной, что сохраняли присущее им оптимизм и веру в лучшее. Среди шиноби Узушиокагуре что всегда жили мирно и имели дружелюбные отношение, Кушина и Кагура были не просто соклановками, а назваными сёстрами. Кушина обладала уникальной, подавляющей чакрой, идеальной для сдерживания Девятихвостого, из-за чего её рано собирались отдать в Коноху. Кагура же обладала редчайшим аналитическим даром и «Глазом Разума Кагуры», но физически была слабее. Однако это делало их дружбу более сбалансированой, беззоботно проведя детство насколько это было возможным. Когда пришло время и Кушина должна была отправится, то перед расставанием они поклялись: — Где бы мы ни были, наша кровь — один океан — в унисон крикнули обе девочки, глядя друг другу в глаза. Когда Узушио пало под натиском вражеских наций, Кагуре удалось спастись. На пепелище родины она нашла скрытый шиноби-курьерский фуин-знак, оставленный Кушиной на крайний случай. Так началась их тайная переписка которую они поддерживали годами. Кушина, уже будучи женой Хокаге, тайно переправляла подруге деньги, припасы и свитки через доверенных жаб Джирайи, умоляя её перебраться в Коноху. Но Кагура, гордая и сломленная потерей дома, скиталась по окраинам Страны Травы, пытаясь найти безопасное место. Она скрывала от Конохи свою беременность, боясь, что её ребёнка превратят в живое оружие. Всё изменилось, когда Кагура поняла, что тяжело больна: её жизненная сила угасала, а жестокие шиноби Травы начали выслеживать красноволосую беженку, прослышав о её необычайных исцеляющих способностях. За неделю до родов она отправила Кушине последнее, отчаянное письмо: «Моё солнце заходит. Спаси мою дочь. Молю тебя, как сестру». Полуразрушенная, заброшенная хижина на границе Страны Травы и Страны Огня. За окном бушует сильный ливень, заглушающий звуки внешнего мира. Внутри пахнет сыростью, кровью и железом. На соломенном матрасе, укрытая старыми плащами, лежит Кагура. Её некогда ярко-алые волосы растрепаны, потускнели и взмокли от пота. Лицо бледное, дыхание прерывистое. Рядом с ней, завернутая в чистую ткань, тихо посапывает новорожденная девочка с крошечным пушком ярко-красных волос на голове. Пространство посреди комнаты резко искажается. Воздух взрывается жёлтой вспышкой, и в хижине мгновенно появляется Четвёртый Хокаге — Минато Намиказе. На его белом плаще видны капли дождя, а лицо дышит тревогой. Кушина, будучи на последнем триместре беременности, не могла отправиться сама, и Минато, используя технику Летящего Бога Грома по скрытому маркеру на письме, прибыл лично. Минато быстро оглядывается, мгновенно оценивая обстановку. Его взгляд теплеет, но тут же становится печальным, когда он видит состояние Кагуры. Он опускается на колени перед матрасом. Его медицинские навыки поверхностны, но даже он понимает: её чакра почти иссякла, система каналов разрушается. Кагура с трудом открывает глаза. Её тусклый взгляд фокусируется на Жёлтой Молнии Конохи. На её губах появляется слабая, облегчённая улыбка. — Минато-кун… Ты успел, — её голос звучит как шелест сухой листвы. — Кушина… как она? — Она рвалась со мной, — мягко отвечает Минато, убирая мокрую прядь волос с её лба. — Ей скоро рожать, я не мог рисковать. Но она передала, что ждёт тебя. Мы обещаем тебе лучшую медицинскую помощь в Конохе, Кагура-сан. Позволь мне забрать вас обеих. Мы скроем вас. Кагура слабо качает горько улыбается и качает головой. Она прижимает к себе младенца слабеющей рукой. — Нет… Моё время вышло, Минато. Я использовала остатки сил, чтобы запечатать свою чакру и скрыть нас от ищеек Травы. Если ты переместишь меня, моё сердце просто не выдержит давления твоей пространственной техники… Я знаю своё тело. Она тяжело сглатывает, и из уголка её рта капает тёмная кровь. Минато хмурится, его сердце сжимается от бессилия. — Возьми её, — Кагура бережно, из последних сил, приподнимает младенца, протягивая его Хокаге. — Её зовут Карин. Она… она чистокровная Узумаки. Её чакра… я чувствую, она будет особенной. Орочимару и шиноби Травы уже рыщут рядом. Они хотят сделать из неё скот… живую аптечку. Не отдавай её им. Минато берет ее на руки акуратно и с нежностью свойственну отцу. Девочка шевелится, но не просыпается. Он смотрит на неё, и в его глазах загорается стальная решимость шиноби и защитника. — Я клянусь своей жизнью и титулом Хокаге, Кагура-сан. Она будет расти в безопасности. В нашей семье. Кушина станет ей матерью, а наш будущий ребёнок — братом или сестрой. Никто в мире не узнает, что она приёмная. Для всех они будут близнецами. Слезы облегчения катятся по бледным щекам Кагуры. Она закрывает глаза, её дыхание выравнивается, становясь всё тише. — Спасибо… Назови её… Карин Узумаки. Скажи Кушине… что я… люблю её… — Рука Кагуры бессильно падает на солому. Её «Глаз Разума», когда-то видевший чакру на мили вокруг, навсегда закрывается. В хижине воцаряется тишина, нарушаемая лишь стуком дождя по крыше. Минато стоит на коленях, склонив голову в знак уважения к погибшей сестре своей жены. Затем он аккуратно поправляет одеяло на младенце, прижимая Карин к своей груди. — Покойся с миром, Кагура. Твоя дочь дома, — тихо шепчет он. Комнату снова озаряет короткая жёлтая вспышка, и хижина пустеет. Через мгновение Минато оказывается в тайном подземном убежище дома Хокаге в Конохе. Кушина, сидящая на диване с огромным животом, присущим пятому месяцу, мгновенно вскакивает. Увидев мужа с младенцем на руках и его тяжёлый, скорбный взгляд, она всё понимает без слов. Закрыв рот руками, Кушина беззвучно плачет, а её собственные длинные алые волосы начинают двигаться от всплеска эмоций. Минато подходит и бережно передает Карин жене. Кушина прижимает крошечную девочку к себе, утыкаясь носом в её едва заметные красные волосики. — Кагура… глупая ты, почему не пришла раньше… — шепчет Кушина сквозь слезы, но затем её взгляд становится твёрдым и любящим. Она смотрит на спящую Карин. — Добро пожаловать домой, доченька. Теперь ты — Узумаки Конохи. Минато в тот момент впервые используют свою власть как Хокаге, чтобы тайно и быстро оформить документы над девочкой, которую они полюбили с первых мгновений. Четыре месяца спустя. Запах гари и чистой, концентрированной злобы заполнил ночной воздух Конохи. Вырвавшийся на свободу Девятихвостый Демонический Лис крушил скалы и дома, его багровые хвосты раскалывали землю. Минато Намикадзе, тяжело дыша, стоял на вершине монумента Хокаге. Бой с человеком в маске выжал из него почти все силы — техника Летящего Бога Грома требовала колоссального контроля чакры, а ранение плеча неприятно жгло. Обито отступил, но оставил после себя контролируемого Шаринганом монстра.Минато переместился на окраину деревни, где в укрытии, защищенном сильнейшими барьерами, находилась его семья. На каменном ложе, бледная как смерть, лежала Кушина. Извлечение Кьюби должно было убить её мгновенно, но цепкая, почти упрямая жизненная сила Узумаки удерживала душу в теле. Рядом в колыбели лежали двое младенцев: новорожденный Наруто с золотистыми вихрами и маленькая Карин с ярко-алыми волосами, которую Минато привез из деревни Трави всего четыре месяца назад по предсмертной просьбе её матери, Кагуры. Лис ревел, приближаясь. Минато понимал: времени нет. Запечатать всего Кьюби обратно в умирающую Кушину — значит убить её и выпустить монстра снова. Запечатать огромную чакру в одного новорожденного Наруто — значит обречь младенца на мгновенную смерть от чакрового взрыва. — Я разделю его, — хрипло произнес Минато, складывая серию ручных знаков. — Другого пути нет. Кушина, прости меня... — Минато, нет! Это призыв Шинигами! Ты погибнешь! — Кушина попыталась подняться, из её спины со звоном вырвались блеклые, полупрозрачные Цепи Адамантина, сковавшие лапы приближающегося Лиса. Каждое звено давалось ей с кашлем со сгустками крови.Позади Минато выросла призрачная фигура Бога Смерти с ножом в зубах. — Техника Запечатывания: Печать Бога Смерти! — выдохнул Четвертый. Душа Минато была обречена, но его разум работал со скоростью молнии. Он рассек чакру Кьюби ровно надвое. Светлую, созидательную Ян-чакру (жизненную силу) с помощью Печати Восьми Триграмм он направил в тело Наруто. Темную, ментальную Инь-чакру (духовную силу и скрытую ярость) он запечатал в Карин. На животах обоих детей вспыхнули сложные узоры фуиндзюцу. Лис, взревев в последний раз, растворился в двух потоках энергии. Минато покачнулся. Призрачная рука Шинигами прошла сквозь его грудь, забирая душу. — Кушина... вырасти их... — прошептал Минато и упал замертво на холодную землю, его глаза навсегда остекленели. В этот же миг барьер разлетелся в щепки. В укрытие ворвалась Цунаде Сенджу. Она должна была покинуть Коноху еще месяц назад, но Кушина умоляла подругу и названую сестру по линии Сенджу-Узумаки остаться на роды. Цунаде уступила, и это спасло будущее деревни. — Кушина! — Цунаде упала на колени перед подругой. Цепи Адамантина исчезли, сердце Кушины практически остановилось, а чакроканалы были разорваны в клочья. — Цунаде... дети... — прохрипела Кушина, теряя сознание. — Молчи! Не смей умирать, слышишь меня?! — Цунаде мгновенно активировала Бьякуго. Ромбовидный знак на её лбу разошелся черными линиями по всему телу. Поток чистейшей медицинской чакры хлынул в грудь Кушины. Цунаде использовала запретную технику регенерации, буквально вручную сшивая разорванное сердце и стимулируя деление клеток Узумаки. Жизненная сила Кушины, подпитанная мощью Сенджу, отчаянно зацепилась за этот шанс. Кровь перестала идти горлом. Пульс, сначала нитевидный и редкий, стабилизировался. Кушина выжила, но впала в глубокую кому. Через полчаса на место прибыли АНБУ во главе с Хирузеном Сарутоби. Данзо Шимура, шедший следом, сразу оценил ситуацию. На его лице не было скорби по Минато — только холодный расчет. — Два младенца. Два джинчурики. Хирузен, это оружие Конохи. Мой «Корень» возьмет их под охрану и воспитает преданных бойцов, — жестко произнес Данзо, делая шаг к колыбели. Цунаде, тяжело дышащая после колоссальных затрат чакры, встала на его пути. Её кулак с хрустом раздробил каменный валун рядом с ногами Данзо. — Сделай еще шаг, Данзо, и я превращу тебя в кровавое месиво, — прорычала она, её глаза горели яростью Сенджу. — Эти дети — сыновья и дочери Минато и Кушины. Они под моей защитой. Хирузен решительно накрыл своей ладонью плечо Данзо, останавливая его. — Цунаде права. Минато отдал жизнь за эту деревню. Я возвращаю себе пост Хокаге. Наруто и Карин останутся в резиденции Узумаки под круглосуточной охраной моих личных АНБУ. Чтобы скрыть правду от шпионов других деревень и защитить Карин от охотников за геномом, Хирузен, Цунаде и старейшины приняли решение: объявить детей двойняшками Узумаки, родившимися в одну и ту же ночь. Официально Кушина родила двоих. Истину о происхождении Карин и разделении Лиса знали единицы: сам Третий, Цунаде, Джирайя и позже Какаши. Коноха погрузилась в траур, но в самом сердце деревни, в доме Узумаки, под бдительным присмотром медиков и Цунаде, тихо спали двое детей. Внутри Наруто дремала светлая половина Кьюби, а в маленькой Карин — его темная, ментальная суть.