Телефон

Вечерний свет, пробиваясь сквозь неплотно задернутые шторы, рисовал на потолке серые, расплывчатые полосы. В квартире было тихо, если не считать монотонного шуршания пальца по экрану смартфона и размеренного дыхания двух тел, переплетенных на широкой кровати с идеально белой простыней, которую уже через пять минут после того, как они впервые за весь день оказались на ней, можно было смело отправлять в стирку, а лучше в мусорку. Лэнс богатый, он может менять постельное белье каждый день, но все равно этого не делает. Стролл, привалившись спиной к изголовью кровати, рассеянно скроллил ленту. Из телефона раздавались какие-то слишком веселые голоса, казавшиеся Окону всегда слишком истеричными, Лэнс прыгал между приложениями, переходя из тиктока в мессенджер, переписывался он, кажется, с Миком, судя по его редкой ухмылке, Мик присылал ему что-то смешное, что-то, что канадцу было лень показывать свему парню. Его лицо, подсвеченное голубоватым светом, было безмятежным и слегка скучающим. Одной рукой он держал телефон, а вторая лежала на затылке Эстебана, нежно перебирая его волосы. Окон лежал между широко разведенных ног Лэнса, уютно устроившись грудью на его животе, от липкости бывшего пота уже не осталось и следа, Лэнс сидел в телефоне уже 20 минут. — Ммм, — промычал Эстебан, поворачивая голову так, чтобы щекой уткнуться в грудину. Его кудрявые короткие волосы щекотали ключицы Лэнса. — Ты там кого ищешь? — Да никого, — не отрываясь, ответил Лэнс. Его большой палец провел по экрану, открывая очередное видео. Эстебан посмотрел – картинка копченой рыбы с подписью налоги. Лэнс издал короткий выдох, похожий на смешок. — Просто листаю. Эстебан, сползая чуть назад, внимательно посмотрел на Стролла. С такого ракурса он уже видел не экран, а только квадрат света, отражающийся на сосредоточенном лице Лэнса. Тот закусил губу — привычка, которая появлялась у него, когда он был либо очень сосредоточен на чем-то, либо очень напряжен. Сейчас, судя по расслабленным ногам, которые все еще небрежно обхватывали бедра Окона, это был первый вариант. — Уже двадцать минут, — спокойно заметил Эстебан. Без претензии, просто факт. — Я лежу на тебе голый, Лэнс. Что в телефоне интереснее, чем я? — Налоги, — Лэнс повернул экран, демонстрируя на секунду то, что Окон уже только что видел и не имел ни малейшего желания видеть эту картину опять. И снова уставился в гаджет. Медленно, очень медленно, Окон начал смещать вес. Он чуть сильнее прижался пахом к бедру Лэнса, устроил подбородок поудобнее прямо на солнечном сплетении. Вдох. Выдох. Грудная клетка Лэнса поднималась и опускалась в ровном ритме, и Окон чувствовал, как тот абсолютно расслаблен. Лэнс не замечал ни напряжения в чужом теле, ни того, как темные глаза Эстебана изучали его подбородок, линию челюсти, родинку на шее. — Ланс, — позвал Эстебан чуть тише, чем обычно. В голосе появились отголоски французского акцента, которые Лэнс называл кошачьим мурлыканьем. — Положи телефон. — Сейчас, — рассеянно ответил Стролл, проматывая очередной ролик. Какой-то чувак красил стену в неоново-розовый цвет под дабстеп. — Лэнс. — Да погоди, тут осталось тридцать секунд. Окон приподнялся на локтях, заставляя Лэнса чуть съехать по подушкам, но взгляд канадца даже не дрогнул. Одно видео сменилось другим. — Ну смотри, — спокойно сказал он, прикрывая глаза. — Я тут просто полежу. И сделал вид, что полностью, абсолютно, на все сто процентов смирился. Лэнс, удивленный таким легким уступком, на секунду замер, палец завис над экраном. Обычно Эстебан в таких случаях начинал злиться. Швырял подушку. Уходил на кухню пить воду с громким хлопаньем дверцы холодильника. — Ты не обиделся? — осторожно спросил Лэнс, косясь на кучерявую макушку. — Нет, — голос Эстебана звучал приглушенно, сонно. — Эст… — Тшшш, — прошептал Окон, даже не открывая глаз. — Ты занят. В его голосе сквозило издевательское спокойствие, Лэнс почувствовал, как кровь приливает к щекам. И не только к щекам. — Я… — Смотри, — мягко повторил Эстебан, но его рука скользнула выше по бедру. Уверенно. Зная каждую точку, каждую реакцию. — Я не настаиваю. Лэнс пожал плечами и вернулся к ленте. Если Окон обижается, но не уходит – то несильно он и обижается. Значит, Лэнс может продолжить заниматься своими делами. Окон прислушивался к его дыханию – ровное, совсем ровное. Он как будто был снова спокоен, ну или ему просто снова плевать, тут как посмотреть. Но ухмылку вызывало ощущение, что член Стролла был наполовину возбужден, Эстебан чувствовал это бедром. Вот что. Они занимались сексом полчаса назад, но, видно, Лэнсу не хватило, если он тут же залип в телефон. Видимо, Лэнсу нужно добавить. Сначала Лэнс даже не понял, что происходит. Его палец продолжал машинально скроллить ленту, где одно видео сменялось другим. Он даже не заметил, что макушка на груди куда-то пропала. Шагов он не слышал – значит, Окон все еще здесь. Может, тоже за телефоном пошел, откуда ему знать? Стролл залип на долгое видео, парень бегал по этажу, стучал всем подряд в дверь и орал 67. Строл усмехнулся, он знал, что Окон сейчас, наверное, закатил глаза. Лэнс постоянно использовал что-то такое в речи, он был полностью погружен в сленг, хотя использовал его только с близкими, исключительно чтобы их выбесить. Но Эстебан уже был между его широко разведенных ног, так и оставшихся после того, как Окон пропал с его груди. Лэнс не заметил ни как Окон потянулся к тумбочке, ни как его длинные пальцы нашарили баночку лубриканта, ни как он, закусив губу от предвкушения, быстро — натренированным за год движением — смазал себя. В темноте комнаты его глаза блестели по-волчьи хищно. Лэнс бы пожалел, что не смотрит сейчас на своего парня, если бы знал, как он выглядит. Эстебан вошел в него резко, с первого чертового раза пройдясь по клубку нервов, лишь слегка коснувшись чтобы не сделать слишком больно, просто потерся. Окон мысленно сделал сальто назад, у него никогда раньше ничничего не получалось так идеально, как сейчас. Широкие бедра Лэнса, приподнятые за счет того, что под поясницей все еще лежала скомканная подушка, оказались идеальным углом. Телефон вылетел из руки, ударив его по лицу, Лэнс раздраженно откинул его на кровать как только пришел в себя. Его тело выгнулось само собой — бедра чуть приподнялись, живот втянулся внутрь. Лэнс зажмурился, скривившись от неожиданности. — Ммм! — выдохнул Лэнс, и пальцы вцепились в простыню. — Ты что, нахуй, творишь?! Эстебан не стал брать темп, он сразу пошел быстро. Без этой его ебучей привычки дразнить, когда он двигается так медленно, что Лэнс готов убивать. От каждого толчка у Лэнса темнело в глазах. — С-сука… — прошипел Лэнс, и его голос сорвался на полуслове, потому что Окон выбрал этот момент, чтобы чуть изменить наклон. Лэнс вцепился пальцами в собственные волосы. Его член — он даже не прикасался к нему — стоял так, что каждая секунда без трения казалась пыткой. Эстебан, сука, знал это, за год выучил тело Лэнса лучше, чем сам Лэнс. Он знал, где нажать, чтобы превратить его в дрожащее, стонущее месиво за сорок секунд. — Эстебан, — выдохнул Лэнс, и это прозвучало почти жалобно. — Ты ебана-а… а-а.. — очередной толчок разбил слово посередине. — …а-ат! Блять… ммм… Окон молчал, издавая лишь тихое мычания, когда Стролл слишком сильно сжимался вокруг него. Дыхание стало чаще — горячее, тяжелое, оно обжигало шею Лэнса, потому что Эстебан навис над ним, опираясь на руки. Его лицо было в сантиметрах от лица Лэнса. Темные глаза, прищуренные, с расширенными зрачками, губы приоткрыты. Лэнс закусил собственный указательный палец. Слюна на коже, зубы впиваются в костяшку, чтобы не заорать. — Мммм! — промычал он в собственный палец, и глаза закатились. — Ты там досмотрел? — шепотом спросил он. Голос низкий, хриплый, с той издевательской ноткой, от которой у Лэнса сводило живот. — Интересно было? — За-авали ебало, — выдохнул Лэнс, и это прозвучало так несчастно, что Окон все-таки усмехнулся. Ритм сбился, стал жестче, отрывистее. Лэнс выгнулся дугой, бедра сомкнулись по бокам от Окона сами собой, и это позволило тому войти еще глубже. Стролл вскрикнул и вцепился руками в плечи Окона. Ногти впились в кожу, Эстебан не обратил внимания. — Блять, — выдохнул Лэнс. — Блять, блять, блять, Эст, я сейчас… — Нет. В его голосе слышалась едкая усмешка, Окон замер, хотя ему хотелось продолжать двигаться. Но он же помнил, что Стролл должен страдать. Лэнс издал звук, похожий на скулеж. Его бедра дернулись вверх, пытаясь продолжить движение, но Эстебан не дал, сильная рука легла на талию и прижала к кровати. — Ты смотрел телефон, пока я пытался к тебе прижаться, — спокойно сказал Эстебан. Он тяжело дышал. — Ты продолжал смотреть, когда я целовал тебя. — Эстебан, пожалуйста, — голос Лэнса сел до хрипоты. Он смотрел снизу вверх мокрыми от напряжения глазами. Похож на щенка... — Пожалуйста, давай… — Чего давай? — Эстебан наклонил голову, наглое притворство, он же очевидно все понимал! — Продолжай. Я слушаю. — Еби меня дальше, твою мать! Окон улыбнулся. Ту самую улыбку — крайне довольного собой мудилы. — А мог бы и раньше попросить, — ласково сказал он. — Вежливо. — П-пожалуйста, — выдохнул Лэнс, и это слово разбилось на слоги, потому что Эстебан вошел в него медленно, нарочито неторопливо, будто у них была вся вечность. Их у нее не было! — Эст, пожалуйста, быстрее… Окон приподнял бровь. Сверху, с этой высоты, он выглядел почти расслабленным — только скулы напряжены, да в глазах черти пляшут. Его бедра двигались плавно, размеренно, с той убийственной точностью, которая заставляла Лэнса извиваться под ним, вцепляться в собственные бедра, в простыню, в подушку — во что угодно, лишь бы не начать умолять еще жалче. — Что-то не так? — голос Эстебана звучал удивленно. Искренне. Как будто он правда не понимал, в чем дело. — Ты сам хотел смотреть телефон. Я тебя не трогал. — Окон, сука… — Ай-яй. Невежливо. Эстебан замедлился еще сильнее. Почти остановился. И Лэнс, проклиная все на свете, вцепился руками в плечи своего парня, пытаясь насадиться самому — дернул бедрами, задвигался вверх-вниз, отчаянно, по-глупому, как будто это могло помочь. Пальцы Эстебанасжались на талии Лэнса с такой железной хваткой, что тот замер, не в силах пошевелиться. — Не надо, — спокойно приказал Окон. — Я сам. — Нихуя ты сам не можешь... — Лэнс простонал сквозь зубы. Его член, полностью твердый, пульсировал в такт сердцу, и каждая секунда без движения была маленькой пыткой. Оргазм подкатывал медленно, тягуче — это самое дурацкое, когда тебя заводят почти до предела, а потом… останавливают. Словно Эстебан знал ровную границу, за которую нельзя заходить, словно у них в сексе сейчас присутствовала машина безопасности. И снова в тот момент, когда Лэнс почувствовал, как внутри все сжимается, как темнеет в глазах, уже забыл, что случилось пару секунд назад и надеялся на разрядку, Эстебан просто… перестал двигаться и замер внутри него, выйдя лишь наполовину. Пульсирующий и горячий. — …ты издеваешься. — Нет, — мягко ответил Эстебан, и наклонился поцеловать уголок его рта. — Ты слишком быстро хочешь закончить. А я хочу насладиться. — Насладился уже блять! — прохрипел Лэнс. — Давай нормально, начинал же за здравие, что случилось?! Эстебан проигнорировал. Начал двигаться снова — и снова медленно, мучительно тягуче. Лэнс закусил губу до крови, вцепился пальцами в волосы Окона, потянул, пытаясь если уж не ускорить его, то хотя бы сделать больно в ответ. Эстебан даже не поморщился, только выдохнул чуть громче и ускорился — на долю секунды, ровно настолько, чтобы Лэнс поверил. Он поверил. Расслабился. Дал телу упасть в этот ритм — быстрее, быстрее, да, так, черт возьми, так… И опять Окон замер. — Ебанный в рот! — Он попытался толкнуться бедрами навстречу, но Эстебан просто подался назад, выходя почти полностью, и Лэнс всхлипнул, оставаясь пустым, дрожащим, на грани истерики. — Эстебан, клянусь богом, если ты еще раз это сделаешь, я... — Что? — в голосе Окона прозвучало искреннее любопытство. Он легко провел ладонью по животу Лэнса, от пупка вниз, но не коснулся члена — обошел по лобку, издеваясь. — Что ты сделаешь? Лэнс не ответил. Потому что не было слов. Только сплошное хочупожалуйстадавайебименянормальнонаконец, пульсирующее в каждой клетке. Эстебан подождал 10 секунд, словно давая Лэнсу штраф, хотя, было похоже, что себе он тоже его выписал, и потом разогнался — правда разогнался, жестко, быстро, так, что кровать застучала головой в стену, и Лэнс закричал, закричал в голос, потому что это было то самое, то, ради чего он терпел эту муку. Темнота взорвалась искрами. Оргазм подкатил к самому краю — еще секунда, еще толчок, еще чуть-чуть… Остановились. Приехали блять. — Почему, — прошептал Лэнс, и это вообще не прозвучало как вопрос, даже не близко. — Потому что ты не отложил телефон, — сказал он тихо. — Потому что я просил тебя. — Я… — голос сел. — Я больше так не буду. — Будешь ведь. — Эст, пожалуйста, я правда... — Не буду, да, ты уже сказал. Он снова начал двигаться. Медленно, Лэнс ему уже не доверял. Он был уверен, что сейчас снова начнется эта пытка. Что Эстебан будет мучить его до утра, пока он не потеряет голос. Через пару секунд Эстебан вбивался в него теперь так, как Лэнс любил. Лэнс вскрикнул, впиваясь ногтями в изголовье кровати. Потом вспомнил, что Эстебан заставляет его страдать и переместил руки на его спину, царапая его кожу. В мыслях существовал только Эстебан, только его руки на бедрах, только его член внутри, только эта скорость(болиды Астон Мартин так быстро не ездят), от которой кровать съезжала по полу, а голова Лэнса билась об изголовье, а в глазах плыли белые круги. — Да-да-да-да-да... — затараторил он, не контролируя себя. — Эст, да! Пожалуйста, не останавливайся, не надо, прошу тебя, блять, не надо останавливаться, я… — Не буду, — выдохнул Окон, и в его голосе наконец-то пропала наигранная расслабленность. Он тоже был на грани. Он тоже сжимал зубы, чтобы не кончить раньше времени. Стролл выгнулся так, что позвоночник хрустнул. Шумный, рваный выдох вырвался из груди — не стон, не крик, а что-то среднее между ними, похожее на сдавленный вопль облегчения. Оргазм накрыл его с головой — резко, ярко, выжигая всё лишнее. Тело свело судорогой, пальцы вцепились в спину Эстебана, оставляя очередные красные полосы. Спина Окона была похожа на трассу Мельбурна после последних кругов Гран-при. Стролл ничего не видел, ничего не слышал, только чувствовал, как его выкручивает наизнанку волной за волной. Эстебан вошел в последний раз, глубоко и сильно, замер на секунду — и кончил следом, с хриплым, сорванным стоном, уткнувшись лицом в шею Лэнса. Лэнс лежал, глядя в потолок. Теперь там не было серых полос — только мутные пятна перед глазами. Он чувствовал, как Эстебан медленно, осторожно выходит из него, как падает рядом на кровать, как его рука обнимает за талию. — …ты мудила, — прошептал Лэнс. Голос сел окончательно, навсегда, как ему казалось. — Конечно, милый, — так же шепотом ответил Эстебан и чмокнул его в плечо. — Мгм... — он откинулся на подушки, прижимаясь к сухой ткани, простынь липла к спине, ну Лэнсу было плевать, тело ужасно ломило и не слушалось. Он не выдержит и малейшего движения. Эстебан лег рядом со Строллом, прошептал ему что-то в ухо, а потом приподнялся на локтях, когда тот не отреагировал. Стролл вырубился. Окон тихо вздохнул, взял его айфон и кинул на беспроводную зарядку. Время уже недетское, пора бы и спать.