правило этажа

тишина становится громче слов.  лишь одно пропущенное правило заставляет обоих понять, что ты уже не один. возможно эти два пункта покажутся вам обычными, рандомными, пустыми для вас. однако в этой истории, пустой может быть лишь душа, которая запуталась в своих нуждах. пак чонсону было всего семнадцать лет, когда он нашел свое призвание. это музыка. больно, радостно, смешно, грустно, одиноко, тяжело; любая эмоция, которая появлялась у джея проявлялась сквозь музыку. он бы не смог описать свою любовь к ней, ведь любовь не описать в словах, это можно лишь прочувствовать. один день - одна игра на гитаре. одна эмоция - один выплеск. он отдавал себя игре так сильно, как он мог бы отдать себя богу.  он никогда не говорил вслух о чувствах, он лишь давал им фору выйти наружу. гитара стала его жизнью, его музой, его домом, его всем. один лишь взгляд в этот скромный уголок в комнате, как на душе становилось спокойно. в любой момент он может взять её, коснуться этих струн, проиграть один аккорд, прочувствовать эту власть над нотами, над музыкой, над игрой. он любил это дело, он любил власть, и когда он играл на этом инструменте, он чувствовал её в полную силу. и время пришло. наступило время взяться за свою судьбу. взяться за неё, и стать тем, кем он хочет. и он уехал, туда, где его жизнь наконец то начнется. жизнь с гитарой, жизнь с его музой. ян чонвон. « это имя до боли знакомое.. первые чувства? я бы не сказал так. первые.. нет.. это было чем то другим, мимолетным. » у яна в жизни все было просто. сделал дело — гуляй смело. по такому принципу родители отправили его учиться в город, на специалиста по звукозаписи. ибо « вона это интересовало возможно даже больше чем видеоигры »— так говорили его родители, отправив его в центр.  в центр города, где шум — база. где ночные огни горят, где на высоте можно видеть бесконечные высотки, в каждой из квартир которых мог гореть свет. город был живым. чонвон любил жизнь, он любил этот азарт.  но его жизнь — это не звукозапись. возможно ему нравилось это дело, но видеоигры.. вот что привлекало его. это и было его музой. ‘’ видеоигры? серьезно? ‘’ да, максимально серьезно. видеогигры спасали его от той жестокой реальности, в которую он не хотел возвращаться.  знакомое чувство? быть брошенным.  или же ревность? зависть. чонвон не мог вынести этого, он просто не мог оставаться на едине со своими мыслями, ему становилось плохо. и каждый раз ему нужно было убегать от реальности, от чувства что нужно что то решать. от этой скорости, от перевозбуждения. эти мысли ужасали его. настолько душераздирающе, что только две вещи могли спасти его.  второй вариант — gaming. в особенности. это было лучшее, что он мог делать, когда становилось невыносимо. ведь первый вариант был другим, опасным. если становилось до смерти тяжело, он отметал видеоигры. если до смерти. и он брался за другое дело, он заступал буквально за порок. и это иногда пугало его, первый вариант. « он иногда сидел на кровати, сжимая в руке острый предмет, и смотрел на него. потом клал обратно. не сегодня. сегодня он включит плойку » ужасные мысли могли посещать его голову. грех, который бог не смог бы простить. именно так говорят о той вещи, которая одновременно и освобождает тебя, и не дает тебе уйти из мрака. из глубины, из океана, в который ты заплыл. ты тонешь, но ты и не хочешь всплывать. ты поддаешься эмоциям, позволяешь совершить себе необратимое. это пугает, но а разве конец это не раскрепощение? это ужасно. ян знал это, но чонвон же глупый. он знал что он глупее остальных, и корил себя за это. стыдил себя, за такие мысли. ведь взрослый человек не будет думать о таком, не будет заниматься этим. но ему было почти наплевать, главное чтобы ему стало легче. хотя бы на время..  « Люди часто помнят о Боге лишь в несчастье, тогда как благополучие делает их забывчивыми » он уходил в видеоигры с головой, ибо в реальности ему тяжко. каждые выходные, вместо прогулки с друзьями, он уходил в иной мир, наслаждаясь другой реальностью. и там у него не было проблем, никогда.                                     *** завешанные шторы, красивая переливающаяся подсветка и плойка. в комнате горит неяркий, приглушенный свет, гирлянды горят. ян любил ночь, это было его любимым временем суток.  когда никто не беспокоил его, не доставал глупыми вопросами и просьбами, когда чонвон становился свободен. он мог любоваться ночью, смотря на город, сидя на кресле с телефоном в руках. тихая музыка могла играть на его компьютере, пока он слушал её и наслаждался этим временем. даже если он проводил его в телефоне, в ином мире. где куча интернет друзей болтали с ним до утра, где нет обязанностей сделать что то в реальности. где он был свободным. затем он уходил в гостиную, нажимал на ту самую кнопку на геймпаде, включал телевизор с помощью пульта и выбирал игру, на которую он потратит ближайшие часы своего времени.  это было его увлечением, его смыслом жизни.                                                    *** время пришло учиться, и его отправили туда. он учился в университете онлайн, но а также работал в звукозаписи. в той студии, где обучение было чуть глубже основ. куча коллег, куча новых людей, новых знакомст. ведь все стало новым.  появилась новая музыка, новые места, новые люди, новые мысли и новые проблемы. однако видеоигры остались с ним, это его успокаивало. они не ушли. _________ первое время в сеуле, джей жил у тети, ведь съемочная квартира обходилась слишком дорого для пака. многие бы сказали что он живет в достатке. куча дорогих чехлов для гитары, разные записные книжки для нот, медиаторы, которые многие известные гитаристы подписывали ему на концертах, все это было у него. это же считается богатством? « интересно, за сколько денег можно было бы все это продать? » — такой бред спрашивали у чонсона. это его раздражало. для него все было не так. для него здесь дело не в деньгах. все это — часть его жизни. это богатство его внутреннего мира, которое чудесным образом он смог получить в реальности. для него это было очень важно, иметь пространство, иметь что то свое, часть своей души в реальности.  он пришел в звукозапись раньше обычного, захотел сделать распевку своего голоса, легкую распевку. гитарой он управлял уверенней, чем своим голосом. поэтому ему нужны было больше времени, чтобы раскрыть свой голос перед занятием.  его мучали мысли о жизни с тетей в квартире, ему нетерпелось съехать от нее. желание уединиться, он хотел этого. ему нравилось жить с крестной мамой, но порой, она его раздражала. ему не хватало пространства и свободы. музыкантам иногда нужно побыть одним, побыть в одиночестве, наедине со своими мыслями. именно там они черпают вдохновение.  чонсон такой человек, ему нужно быть одному. может поэтому у него и не было девушки? все девушки сбегали, уходили и бросали его.  им не было достаточно его внимания. — он всегда отдавал его больше музыке, нежели людям — « он помнил, как однажды девушка, с которой он встречался, взяла его за руку и сказала: ‘’ посмотри на меня, а не на гитару ‘’. он посмотрел. на её глаза, на её губы. и ничего не почувствовал. она ушла через неделю. » ему было наплевать на все мольбы его прошлых партнерш, которые просили его внимания, просили быть с ним наедине. он боялся этого, он боялся близости. с гитарой же легче, она не скажет тебе плохого слова, она промолчит, и даст выплеснуть эмоции на ней. джею было противно от этого, от себя, от своих условий для отношений, от своих потребностей. но он не мог ничего с этим поделать. ему хотелось свободы, власти и молчания. возможно он пока еще не готов к отношениям, ибо это отталкивало его.  в звукозаписи горит красивая подсветка, за прозрачной стеной комнатка для хуна.  на гаризонте он видит его. он сегодня рано. надеюсь есть новости по поводу квартиры. — чонсон, наконец то ты здесь! я узнал про хату, и есть один варик, но я не знаю захочешь ли ты.. —  заходит в комнату звукозаписи парень в серой толстовке. это сонхун. друг джея? нет, скорее напарник или сотрудник. они не были слишком близки, но отношения у них были хорошими. пару раз лишь ходили в бар, ну и в фифу играли.  — ау? что узнал? мне уже все ровно куда ты меня приютишь, хочу поскорее съехать. последние дни часто об этом думаю. однокомнатная? я беру. — — так, ну вариант слегка необычный. а насчет тетки, согласен. я бы не смог жить со взрослой женщиной в однокомнатке, будучи музыкантом, так ещё и спать на диване!  —  парень взъерошил волосы и начал рассказывать о том самом варианте.  — там есть один чувак, сам недавно сюда приехал. я с ним знаком вот месяца два где то.. он тоже не местный, работает в звукозаписи как и я, только в другую смену. он просил найти ему жилье. я последние недели две шерстил все сайты и пытался узнать насчет квартир во всех ближайших жк для тебя и яна. тот жилой комплекс находится в пяти минутах отсюда. короче зашибись. там съемочная квартира, но по бабкам не вариант был бы тебе. и я это сразу понял. но это последняя квартирка там, и ты просто досрочно просишь, да и вон тоже. я так полумал, если вы бы напополам цену поделили - вообще заебись было бы! — я прервал его.  — чего? тоесть, ты хочешь чтобы я с другим парнем жил вместе на хате? ты серьезно? подожди, нет хун. я не думаю то что  получится — — он не чужой. все получится! я с ним давно знаком, ну тип мы ещё в дискорде списывались давно, до того как он сюда приехал. мой дружбан, бро можно сказать. он клевый парень и в музыке тоже шарит. это хороший вариант, чонсон. там 3 комнаты  есть, цена огонь! — — бля. я чет не знаю.. не уверен я насчет этого. извини — — эй! я так долго искал этот варик, ян хороший!  давай я тебе номер его дам? вы там побазарите может, обсудите если что. чонвон о себе расскажет, ты ему о себе. побазарите, найдете общие интересы и заживете счастливо. вы же будете в разных комнатах. там их 3! выбирай любую джей!— — ян чонвон? я слышал где то.. точно, я видел его в списке рабочих посменно тут. у меня изначально был выбор с кем работать, и там было пару человек по звукозаписи. он новенький же? — спросил я.  ян чонвон.. имя очень знакомое. я так сразу и понял, уже видел его где то. мы и явно пересекались в здании тут, все таки работает он здесь. может пока я демку записывал на прошлой неделе, это он заходил? светловолосый парень. — да! я про это и говорю! он недавно тут, но в коллектив как родной вписался. пак, я тебе как такой же пак говорю. как братишка. вариант - огонь. — хмм. мне нужно время. черт, вариант заманчивый. три комнаты, клевая хата, балкон есть поди. покурить можно будет.  но блять, жить с кем то.. — дай его номер, свяжусь с ним. — и он связался.  неважно как скоро он это сделал, но ссора с тетей по бытовым обязательствами и его гитаре стали последней каплей. ‘’ на гитару же  у него хватает времени, так почему на приборку нет? ‘’ это было конечной станцией, пора выходить.  гитара — его жизнь. это было его спасением от шума, от лишних голосов, от лишних обязательств. когда он играл, он чувствовал себя живым, настоящим. иногда он думал, что было бы если бы он не начал играть на гитаре? если бы он не нашел её? что бы он делал? ничего. он не смогу представить что то. он представил лишь пустоту, пустую душу с ничем. с яном они толком не общались, перекинулись лишь парой фраз насчет платы за квартиры, аренды и так далее. чонсон понял лишь одно, ‘ян чонвон’ обычный подросток. по общению он напоминал ему младшего брата. пак уже представил сколько проблем может доставить тот, но ему уже было насрать. да, ян был сдержанным, но от него так и веяло этим вайбом пофигизма. и уже на следующей неделе они встретились в квартире, в которой им прийдется жить следующие месяцы. возможно года, если все будет гладко.  однако пак чонсон сомневался. район в центре. яркие огни города, суматоха. яну нравилось это движение, эта атмосфера. большие панорамные окна в квартире, красивая барная стойка, большой балкон с кальяном, трех комнатная квартира, и стоит в два раза дешевле чем должна была. у чонвона горел огонь в глазах. повернув голову налево, в центр гостиной он увидел нечто. огромная плазма. телевизор с идеальным качеством как с иголочкки, черный танк. буквально. ян подбежал к нему, начал рассматривать, достав свою плойку с рюкзака. он был поистине счастлив. в глазах тот самый огонек предвкушения, его сердце бьется быстрее. как же он ждал! он будет играть в плойку днями и ночами, проводить в тех мирах все свое время, играть, есть пиццу, играть. оставлять там часть своей душе, в каждой новой истории, получая все новые и новые чувства. — черт. сучка, она прекрасна! — чонвон закрыл рот руками. его счастью не было предела. он ахнул от шока размеров телевизора, от предвкушения игры и вайба. он ожидал вечера, он ждал ночи, чтобы его никто не трогал и он играл.  чонвон раскладывал свои вещи, рассматривая свои новые апартаменты. чонсон скоро должен приехать, он его ждет. он чувствует себя как на иголках, ему страшно и неловко. они не знакомы в реальности, от этого становится ещё тревожнее. ян хочет понравится старшему, его это беспокоит. он не хочет подлизываться и быть надоедливым, но он и не хочет быть в напряженных отношениях.                                          *** темный город, ночь. огоньки в городе горят, он живой. город живой. панорамные окна в гостиной показывают всю красоту сеула. высотки красуются по обе стороны, в каждом окне - люди. у каждого своя история, своя жизнь. это завораживало яна, ему становилось трудно дышать от одной лишь мысли кем он является в этом мире. здесь столько личностей, и он, один из миллиардов человек. у которого свои проблемы, увлечения, страхи и своя жизнь. это ощущение заставляла дышать его тяжелее, от этого могла кружиться голова, ибо это очень впечатляло его. чонвон среди нескольких тысяч людей, и он здесь. он в этом большом городе. в отражении окна он видит его. джея, чонсона, пака.  их невгласное правило уже нарушилось. возможно.  ян стал задаваться вопросами почему тот любуется видом ночного города, ведь тот спать уходил всегда раньше его самого. чонсон наслаждался тишиной, он наслаждался одиночеством. он уходил в себя, в свои мысли, в свою голову. чонсон был тем человеком, которому была необходима пустота. та легкость невзначай, ему нужно было пространство. ян замечал это раньше, однако чонсон сегодня задерживается дольше обычного. это нововведение дало легкий толчок бури эмоций, яну было интересно и тревожно от мыслей что чонсон делает тут. ведь прошлые месяцы, он не изменял своим привычкам. чонвон почесал свой затылок, взъерошил свои светлые, блондинестые волосы, распавшиеся по лицу.  чонсон удивительный.  он другой. — именно так подумал ян чонвон. в отличие от яна, чонсон наслаждался тишиной. уходил в себя и свои мысли, играл на гитаре выплескивая эмоции. — он так думал. отдавался музыке, отдавался игре. он мог часами сидеть в тишине, не произнося не слова. а ян? он убегал от себя. он боялся эмоций, он не мог оставаться на едине со своими мыслями. он всегда избегал одиночества. всегда сбегал как трус, убегал от своих же мыслей.  смотря на чонсона, ян долго думал о нем. о его повадках. он такой другой. чонвона притягивало спокойствие пака. его одиночество. ян мог часами наблюдать за тем, как тот просто сидит и смотрит на ночной город. чонсон молчит, он ушел в себя.  ян мог бы позавидовать ему, однако кому знать, что таится за его молчанием. за его поникшим взглядом, тоскливым видом. он сидел на кресле. его острые скулы и голова были повернуты в сторону вида, в этот прекрасный пейзаж, который завораживал не меньше чем он этот взгляд в пустоту, взгляд на свое же отражение и на отражение чонвона заставил его вздрогнуть. ян понимал что чонсон давным давно заметил его, но он молчит, ибо молчание сейчас лучший вариант. чонсон медленно протер свои глаза, прикрывая их. он выглядит устало. что с ним? его плечи были опущены, тело было расслаблено, но выглядел он неважно. и ян не знал почему, хотя возможно знать было лишним.  ещё один взгляд на него, лишь один взгляд. чонвон ушел в свою комнату, опустив свой взгляд в пол. закрыв свою дверь, он начал думать, долго думать. смысла оставаться там не было, он сделал правильный выбор, он ушел, дал пространство. ян был встревожен мыслями о чонсоне. он не понимал что случилось со старшим, ян стал беспокоиться.                                    *** красивый, уютный жилой комплекс принял чонсона в свои объятия. машина привезла вещи джея, и теперь ему стало хоть на немного спокойнее. он взял дом с собой, он взял свою любимую гитару. «Манта» - так он назвал её, в честь своей прабабушки, которая умерла ещё пару веков назад. она передала ему по наследству душу, историю и любовь к музыке. он благодарил её за это.  тащив на себе тяжелую гитару в чехле на груди, он катил ещё два больших чемодана с базовыми вещами, самыми нужными. машина и пару человек помогут доставить остальные вещи в апартаменты, так что ему нужно лишь довезти эти.  золотые лифты с теплым освещением поразили джея, ему нравилось теплое освещение в жк, в этих пустых коридорах.  это придавало некую атмосферу, как будто ты находишься дома, даже если ты далеко далеко. он поднялся на десятый этаж. красивый картдор с кучей других квартир удивил его, здесь живет много человек. взаправду. чонсон нашел нужную квартиру. квартира 614, находившаяся в правом углу коридора. красивая черная дверь встретила его, и он открыл к её.  на пороге стоял он, ян чонвон. ну привет, сосед.. среднего роста и телосложения стоял молодой парень, с красивыми и чистыми блондистыми волосами, слегка растрепанными, что придавало ему ту легкость. его карие кошачьи глаза приковывали к себе все мое внимание. от них было невозможно отвести взгляд. волосы этого белого молочного шоколада хотелось потрогать, прикоснуться, почувствовать. это желание возникло у меня сразу, как только я его увидел. парень был одет в белую оверсайз футболку, длинных шортах и привешанной кепке к ним. интересное местоположение, сразу подметил. я слышу шаги снаружи. пак чонсон. мой новый сосед, он здесь.  он открывает дверь. я сразу замечаю гитару в чехле, которая висит на парне. он волокет ещё два огромных чемодана. сильный молодой человек стоит перело мной. а у него много вещей. его темные волосы и глубокие глаза придавали ему умный вид. я сразу задержал внимание на его прическе, волосы были уложены, в отличие от моих. выглядит он старше меня на пару лет, и это давало ему ту остринку в его образе, которую невозможно не подметить. чертовски привлекательно.  и его острые скулы, они привлекали до безумия. его челюсть.. я обзавидовался увидев его профиль. среднего размера губы и аккуратный нос. ох.. и его ямочки, он улыбнулся мне. я уловил его взгляд на себе, и у меня вспотели ладони. я спрятал их в карман, и он этого не заметил. по крайней мере, я так думал. я взъерошил свои волосы, опустил слегка взгляд, но тут же его поднял, уловив его ответный на себе. я нервничаю.                                        *** на следующий вечер ян снова увидел чонсона, сидящего там. за тем столиком, с тем же умопомрачительным взглядом, который хочется разгадать как гребаннную загадку. яна и интересовало до безумия почему чонсон здесь опять, снова. его темные волосы в полумраке выглядели.. он выглядел хорошо . и одновременно тяжко. взгляд тускнее, синяки под глазами. его насторожило это до чертиков, почему я о нем думаю? ответа не нашлось, как обычно. ян лишь смотрел издалека, делая вид что сидит в телефоне и читает какую то статью, что было глупой ложью. ему хотелось лишь смотреть на чонсона, узнать его секрет, его тайну. что стряслось. и почему он сидит там часами и о чем он думает. ян метался в своих размышлениях, ибо так сильно чонсон тянул его к себе. страх подойти возникнул ещё вчера, ян струсил. и он жалеет. до боли ужасен. он выглядит так, тоскливо.. у яна не осталось ничего, кроме как желания подойти к старшему.  на кухне в темноте, лишь от отблеска огней города я включил чайник. чонсон обернулся на меня, но не придал этому значения. через пару минут чайник вскипел, и я заварил ромашку. медленные шаги, спокойное дыхание. я подошел к нему с кружкой чая и поставил её на маленький столик. в темноте он казался мне ещё более прелестным.. его красивые темные как у волка глаза. до боли привлекателен.  от своих же мыслей у яна кружилась голова, он пытался не думать о таком. и эти чертовы губы, которые выглядели сухо. их нужно было.. нет чонвон, не смей. дурак. я положил кружку чая на этот столик, стоящий около чонсона, сидящего в этом кресле. я посмотрел на него снова. на его волосы, которые уже не такие уложенные. они были растреплены. красивые вьющиеся волосы. это придовало ему более домашний и комфортный вид, но ещё и более усталый.. он взглянул на меня своим хищным взглядом и  темными глубокими как океан глазами, которые ян замечал в которой раз.  океан в котором можно утонуть. один его взгляд заставил трепетать сердце младшего, от чего? от простых глаз? от обычного взгляда? нет, чонсон не был обычным. вон промолчал. пару раз моргнул, и докоснулся до своего затылка.  — это мне? — — да, я подумал ты себя плохо чувствуешь. извини за беспокойство.. —  — все впорядке — — понял — этот разговор дал горькое послевкусие. вяжещее, как от фрукта хурмы. чонвон беспокоится о нем.  мне ничего не оставалось. я ушел к себе, в свою гребанн комнату.                                        *** дни летели незаметно с появлением яна в жизни. мы не разговаривали с ним часто. каждый день проходил как прошлый, а каждый последующий как сегодняшний. мы были лишь соседями, нас не связывала там ничего. ничего в этой квартире, кроме выплаты за неё. я приходил поздно, видел как ян играл в видеоигры, это его хобби, как я понял. а затем я уходил в комнату и иногда играл на гитаре, когда было тяжко и хотелось выплеснуть свои эмоции. у нас были невзгласные правила там, появившиеся сами собой. каждый раз по новому. я не тревожил чонвона, а ян не тревожил меня. нас обоих все устраивало, хоть и украдкой из нас двоих, именно я думал о нем. мы болтали, не отрицаю. но разговоры оканчивались неловким молчанием и моим уходом в комнату. я ходил в себя, а ян в видеоигры. в какие то дни я мог готовить нам завтрак, в какие то ян. он готовил неплохо и меня все устраивало, меня не напрягал факт жизни с ним. мы жили равнодушно друг к другу, никак не относясь. никаких взаимодействий, будто мы даже не знакомы. я хотел большего меня много расспрашивал хун о том, как живется с воном, и я отвечал вполне неплохо. жаловаться на него я не мог, он хороший сосед. достаточно.  « неловкое молчание иногда лучше слов »  в один из дней я открыл холодильник, увидев контейнер с обедом. на нем был прикреплен стикер с искревленным почерком в правую сторону. куча закорючек и значков, ян написал это. поешь, если голоден. — было на стикере. спасибо. я был благодарен ему за заботу. я размышлял о наших с ним отношениях, о наших связях друг с другом и общении. о том как постепенно мы начали привыкать друг к другу, заводить новые правила, привычки.  « с того момента что то изменилось в нашем общении, оно стало теплее. или это я стал раскрепощенее? » время от времени я убирал посуду за младшим, если он спрашивал меня о каких то вопросах по поводу готовки, работы, помощи. я отвечал ему. мне было легко болтать с ним, на мгновение у меня появлялись мысли о нечто большем, но из за работы времени абсолютно не хватало. просто приходя домой я стал ложиться спать или сразу играть на гитаре.  и в один момент, все стало накаляться. мне казалось я выгорел. я стал замечать за собой разные влечения к чему то новому. я не хотел их принимать, но и отрицать тоже. и я просто дал себе фору на отдых от всего этого груза. я пытался дать себе отдых, не угнетая себя в мыслях что я разленился. я не мог давать себе попросту заслуженный отдых. всегда казалось что я недостаточно хорошо отработал, что я мог бы ещё. я мог сделать что то лучше. годами я играл на гитаре без перерыва, это было и увлечением и работой одновременно. я не мог расстаться с ней, она была частью моей жизни. если бы я прекратил это дело на какое то время, я бы лишился своего заработка и скилла -  так мне утверждала тетя, говоря что никогда нельзя останавливаться. ну а также мои родаки, обыденное дело. но с каждой новой игрой я начал уставать сильнее, с каждым разом я начал отдаляться от игры и переставать заниматься своим делом вне работы. с каждым новым днем игра на гитаре стала относиться к работе все более ближе, будто она уходила туда. в ту часть, в ту грань между любимым делом и обязанностями.  это мучало пака, эти гнитущие мысли о смысле его жизни.  за ним, за этими яркими цветами переливающимися за этими панорамами. мои мысли были заполнены тяжелыми муками и познаванием себя как личности. чего на самом деле я хотел, правда ли гитара это моё. я надумываю, я уверен. мне просто нужен отдых - я старался так думать. каждый мой внутренний монолог с самим собой заканчивался либо мыслями ‘’ тебе нужно отдохнуть, пак ‘’ или уходил еще глубже. в любовь родителей, в детство, в отношения в моих старых партнерш. я вспоминал своих старых друзей и даже любовниц, мысли вертелись вокруг своей жизни. и я давал им выйти наружу, я сидел и молчал. я думал, пока мысли о моем новом соседе с каждым днем не становились все более наводимыми, нагнетающими. моё влечение к вону стало больше. все чаще я стал замечать на себе его взгляды, все чаще я стал смотреть на него. на его светлые волосы, на его красивые до безумия глаза. до безумия.. я будто начал падать в пропасть, он стал на меня влиять не так. я думал о нем, о его руках, о его длинных пальцах и его чувствительной шее. я перестал принимать его таким, какого его принимают обычные люди. коллеги, рабочие, знакомые. он изменился для меня, он стал другим, он стал не тем, за кем я наблюдал ранее. и дело не в его обедах, которые он оставлял мне, дело не в его внимании. дело будто во мне. будто раньше в моих интересах была она, гитара, эти эмоции и дрифт, а сейчас что то изменилось и я до чертиков боюсь этих изменений. я так хочу быть честен с собой, с ним, но я не понимаю себя, я не узнаю себя. я стал зависать там, в этой тишине ночного города, оставаясь в своих мыслях. одиноко сидя там, где никто не мешал мне. он стал подходить ко мне, я замечал его взгляды на себе. и я до безумия желал большего, больших взглядов, большего внимания. я пришел в первый день туда и сразу подметил его внимание на себе, на второй день он подошел ко мне. ян чонвон. чертов ян, дал мне чай.  « это созависимость, разрушающая разум. »                                       *** пятый день, я снова здесь. на пятый день я уже не понял зачем я сел туда. ради своего спокойствия и умиротворения, или же ради его взглядов? может ради того чая? чтобы ян опять принес мне его, дал мне свое внимание. не знаю. мои мысли вертелись и крутились, он отпечатывался у меня в голове с каждым новым днем все сильнее, после каждой этой кружки.  это убивало меня постепенно.  я знал что это запрещено, я знал что так нельзя. куча партнерш, куча женщин, девушек. и такое.. для меня это казалось помрачительным, у меня это вызывало напряжение и страх.  о моя гитара, почему же я не могу брать тебя в руки? почему? неделю назад я перестал играть, я так и не понял почему. мои мысли забиты им, а не ею. он приносил мне чай все эти дни, и я просто смотрел на него. на его светлые волосы, прядки которые распались по его лицу, на его красивые руки и плечи. на его шею, его ключицы которые оголялись каждый раз когда он опускался ниже, ниже и ниже. поднять что то, забрать, подтереть. обычные действия чонвона стали вызывать у меня ощущения нужны, нужды большего. близости, этой физической близости которую я начал хотеть.  я корил себя за такие мысли, я сидел и размышлял там, об этом. о своих чувствах и глупоси, о моей гитаре, которая с каждым днем становится все более чужой. это же он на меня так влияет, ян чонвон. верно? « Человек охотнее обвинит весь мир в несправедливости, чем признает свою ошибку. Мы ищем проблемы в других, потому что боимся встретиться с собой. » нет, это не он. это все я, я виноват. сегодня все повторилось, но только произошло одно нечто. ян подсел ко мне, он сел ко мне, за кресло спереди. он налил нам обоим чай, и я почувствовал это тепло, разливающееся по моей груди изнутри. я смотрел на него, на его взгляд метяющийся в разные стороны. на его коленки, его корпус. на его положение в кресле, на его движения рук и дыхание. я вслушивался, пока он молчал. пока он сидел со мной. я наслаждался этим чуждым моментом.  и так длилось несколько дней, но я не смог больше выдержать. я ушел. я ушел на десятый.  « мои мысли заполнил лишь ты. я метаюсь от мысли движений, твоих губ и своих увлечений »            это такая дичь. сплошная дичь.                                      ***  я приходил к нему на протяжении десяти дней. и каждый день я смотрел на него, на пятый я стал садиться и пить этот чай вместе с ним. я смотрел как его кадык, как он дергается при каждом глотке, как его красные глаза смотрят на меня, и я отводил взгляд. я отводил его, я не мог смотреть на него, я не знаю почему. я не знаю как подсел на тебя ты заполнил меня как наркотик твои глáза чаруют меня а я же твой маленький котик?             — ян чонвон и его мир — я сижу и метаюсь в мучениях ты моя муза, мое увлечение я потерял все себя за те дни  что то странное рушит, манит        — пак чонсон и тяжесть — на десятый он не пришел, точнее это я пришел позже. я провинился? черт. ян чонвон в смятении вышел из душа. мокрые блондистые волосы он обмакивал полотенцем, его футболка была мокрой от воды с душа. его тело обмякло, время позднее. время пришло. ян как обычно пришел к чонсону туда, где они встречались. место, время, которое ян ждал каждый день, каждый вечер, каждое утро. но чонсона там не было, он уже ушел в свою комнату.       почему? ян подошел к комнате джея и постучался.  три раза, три стука. всего то три раза. дверь открылась. чонсон открыл ему. красивые волосы в этом темном островке освещения ночного города выглядили безумно. его глаза блестели и губы припухли.  яну стало жарко. душно. чонсон присел на край кровати, пока ян подошел к окну комнаты джея. он бывал здесь нечасто, редко. только иногда когда тот открывал её, ян мог подглянуть. или же во время приборки, он пытался выжать каждую секунду, каждый момент рассматривая комнату джея. каждый чехол для гитары, каждую струнку на ней самой. чонвона интересовало все, связанное с паком. он неосознанно начал привязываться к джею, к его повадкам и привычкам. к его игре на гитаре, которую он перестал слышать последние дни. ян переживал за старшего до дрожи, до биения в подушку и непонимания. чонвон смотрел на этот ночной город, на эти огни. на эту красоту и почувствовал себя по другому. он ощутил волну, прилив.  чонсон, полумрак. эта комнатка с его вещами, с его запахом и его вкусом. чонвон обернулся к паку, облокотившись на подоконник начал рассматривать его лицо, в темноте чонсон же не увидит, да? « его взгляд. ян чонвон, что ты со мной делаешь . . »    чонвон не понял волну, накрывшую его. он перестал осознавать свои действия, свое все. он просто подался долбаным эмоциям, долбаному чувству. ему хотелось коснуться, одно лишь касание..  ян подошел к джею, подошел ближе чем нужно. ближе чем просто сосед, ближе чем просто друг. это стало точкой невозврата, это касание подбородка джея. ян положил руку на подбородок джея, приподняв его. заставил посмотреть джея ему в глаза.         ян понимал что он ставит на кон все, он ставит все их правила на кон, все запреты, все их отношения, может даже всю дружбу, которой у них не было. было лишь молчание, он ставит его на кон. простое молчание, которое стоит дороже чем слова. чонсон посмотрел на яна чарующим взглядом, в его глазах промелькнуло желание. те чувства, что являются запретными. иные, которые чонсон никогда не испытывал. ян забрал их как начивку, получил их и забрал себе в плен. ян стал свидетелем запретной сцены, запретного взгляда, который джей отдал ему. — почему не пришел? — тихий шепот яна. он будто пытается не спугнуть старшего, боится что тот его оттолкнет. но ян уже сделал то запретное движение, и пока джей не отталкивает его. ян придерживает его голову, он коснулся его.  — потому что ждал тебя здесь, ян — — чонсон.. — — ау? — этот взгляд, эти сверкающие глаза в лунном свете и неловкое молчание. это просто касание подбородка и джей не отталкивает его. он дает яну трогать себя, позволяет. — сука, извини — ян касается пальцем губы джея, прикасается к ней слишком запретно. не по тем обычным правилам, которые расставлены у них. он касается их слишком открыто, он поглаживает губу джея, надавливая, и затем садится сверху на чонсона, отдаваясь только эмоциям, только ощущениям и своим чувствам. а также кошачьему чутью, эта ночь будет ошибкой.  « но мне все ровно. ты мне нужен, пак. » чонвон ложится сверху джея, прилегая всем своим телом. ян чонвон, он творит безумие.  а пак чонсон позволяет, позволяет младшему творить это. позволяет делать запретное, о чем обоим нельзя даже думать. об этом грехе. ян касается губами шеи старшего, оставляя укус на ней. от чего чонсон подрагиванет, его дыхание сорвалось. он придерживает младшего за талию, прижимая к себе ближе. еще ближе.  чонвон начинает оставлять пометки на шее старшего, будто пытается оставить знак, оставить после себя хоть что то после этой ночи. что то, что джей не сможет забыть. он будет чувствовать эту боль, будет вспоминать о ней и о воне. о том обычном мальчике со съемочной квартиры, похожего на подростка, геймера, который так жесток к его шее. пак постанывает под укусами и засосами яна, он поддается ему. он пытается быть податливым, он впитывает все эмоции и все ощущения в себя, чтобы никогда их не забыть. чтобы помнить как чонвон касался его, и как джей нарушил их несогласованное правило, приходить по вечерам пить чертов чай. молчание. им не нужно было слов, и достаточно было действий чтобы показать свои желания, потребности. чонвон продавливает джея под своим весом буквально. он целует его шею, оставляя помечены, давая знак что он здесь, это он целует его, никто иной. а джей, джей постанывает. он утыкается носом в шею чонвона. волосы пака щекочут младшего, от чего становится приятно, от осознания что о здесь. старший облизывает шею младшего, беря инициативу. он пытается будто царапнуть её, но не зубами, а языком. одновременно нежно и властно, джей хочет чтобы ян знал что джей рядом с ним. джей подрагивает, он не осознает что это реальность, он думает это сон. какой то пошлый сон с ян чонвоном, который как на яву.  чонвон поднимает голову, поддаваясь старшему.  — пожалцйста — — скажи ещё раз, прошу — — пожалуцста, джей.. джей целует жадно, он целует губы младшего как в последний раз, а разве это ни есть их последний раз? он целует их жадно, настойчиво и отчаянно. будто знает что после этой ночки, их отношениям придёт конец. их ощущениям прийдет конец, они проснутся и не будет этого.. будет лишь чертово молчание. и это не повторится вновь, они разойдутся. страх что ян уйдет, страх что ничего не выйдет, и желание. эти два чувства одновременно мелькают внутри джея, но желание побеждает. джей пытается запомнить каждый уголок вона, пока он способен сделать это. он целует шею яна, он облизывает ее и целует, прикусывает, зализывает и оставляет пометки, ибо столько терпеть и не разу не делать этого с чонвоном.. это тяжело, не думать о таком, когда он так чертовски привлекает его.  в этой темноте, сейчас, где чувства сильнее ума, где действия происходят быстрее чем оба успевают подумать. им хочется большего.  « ян приподнимает мою рубашку, проводя своими длинными пальцами по моей груди. теми самыми руками, на которые я смотрел как зверь. из моих уст вырывается вопль, когда ян трется о меня и целует в шею. он трогает меня так осторожно и нежно, это сводит меня с ума. он надавливает, он трогает и сжимает мои ребра. трогая каждый сантиметр моего тела, он старается запомнить все мои места. оставить пометки на мне.  пусть делает, я хочу этого. я хочу быть помеченным, пусть все знают, у меня было что то с ян чонвоном. » их взгляды встречаются. снова. и как же им хорошо. они понимают друг друга без слов. джей касается тела чонвона, целует каждый уголок тела, пока чонвон постанывает и просит большего. терпи, держись. внутри этой одежды становится слишком тесно, слишком душно. старший хочет большего, он трогает яна, касается его груди и запястий. он касается ими руками, прижимая ближе к своему телу. он трогает их и чувствует запретное. порезы. чонвон занимался и занимается селфхармом джею становится плохо, на мгновение он беспокоится за младшего. он думает что это из за него, что это он в чем то провинился. он старается не думать об этом, он спрашивает яна. он целует его запястья, он трогает их, обцеловывая все шрамы. — никогда, никогда не делай так. вон. — прости, это, это не так важно! — никогда.. прошу тебя..  ян не хотел показывать этого джею, это не касалось его. но старший уже все узнал, и чонвону уже стало все ровно. он сказал что не будет, лишь бы уйти с этой темы.  избежать её. не сейчас, чонсон.. джей целует все тело чонвона, все шрамы, все недостатки. он нежно касается его, а ян гладит его волосы, касается их, вводит пальцы в голову джея и с каждым разом они касаются все более запретно, все более жестко, все более жадно. джей продавливает яна. и остаются только эмоции, чувства и стоны. крики, укусы, их шептания.  — пожалуйста, молю ..  — тише, тише, хороший . этой ночи скоро прийдет конец, но оба так хотят чтобы она не кончалась. а джей так и молит яна прекратить заниматься тем ужасом. он пытается залечить, ох, как же он хотел залечить боль младшего. лишь бы облегчить.. и они целовали друг друга как в последний раз, джей целовал его так, будто думал что если поцелует чуть менее ярко - ян сделает что то подобное со своим телом снова. так грубо и так нежно одновременно. чтобы запомнить эту историю надолго, чтобы она осталась у них в сердцах, чтобы она не уплывала далеко, а оставалась на берегу.  поближе к суше, поближе к этой суровой реальности.                                     *** утро. ян просыпается первым, он видит старшего. они уснули в его комнате, тело ноет. оно помнит ту ночь, те ощущения, ту легкую тяжесть сверху, снизу. ян теряется, он боится. ему кажется что мир ушел из под ног, он совершил то, чего не должен был совершать. он стал одеваться, одевать на себя одежду, натягивать вещи в спешке. он боится, боится всего того что произошло. той их запретной близости, когда оба знают, что это было ошибкой. он знает что джей его оттолкнет, он готовится к той боли и ужасу. ян понимает что он натворил, но время не повернуть вспять. ян выходит в коридор, спотыкается, садится за то самое кресло. и ждет. несколько часов, пока джей не проснется. он просто ждет. он мечется в своих чувствах и боится.  что же будет с ними, какую ошибку они совершили. какие глупые отношения у них будут потом, как дальше жить?  их никто не примет. не их семьи, не общество. не чонвон сам, он не сможет, он не сможет. сука. мысли крутятся, скатываются в жестокий клубок и развязываются. клубок падает будто со стола, когда джей выходит к нему на кухню. он подходит, глаза чонвона теряются, он не знает куда деть руки, что делать с ногами, он впал в ступор. красивый. — это было ошибкой — выдавливает из себя ян. джей трет свои глаза, осознавая что они натворили. что они совершили. тело джея ноет от ощущений, от тяжести, от любви чонвона этой ночью. от их истории, от отношений. джей в замешательствах. он не осознает, что это было. сон наяву? я .. вон. что они только натворили этой ночью, это изменит все.  — да.. это было. — джей соглашается с ним. молчание. им нужно разойтись по разным мирам. конец. это то, что должно было закончится тем, чем началось. они незнакомцы, они просто живут. это ошибка. ничего не выйдет, они совершили непоправимое. то, о чем они обсуждали в мыслях ещё ночью, когда чувства, эмоции и касания выиграли. джей в замешательстве, его мысли вертятся вокруг яна, его тело ноет от его прикосновений. он будто потерял что то очень важное, чего у него никогда и не было. он уходит к себе в комнату, и когда поворачивается спиной к яну его мышцы лица ослабевают. он теряется в самом себе. дверь его комнаты закрывается, и он остается наедине с мыслями.  стяжестью, с горечью внутри себя. он подходит к зеркалу, смотрит на себя. на свою шею, которой ян чонвон касался этой ночью. джей жалеет об этой ночи. случилось непоправимое. случилось то, чего никогда не должно случаться между двумя мужчинами. пак смотрит на свое отражение, от чего становится просто противно. его грудь ноет, кожа у губ все ещё горит, из за тех страстных поцелуев этой ночью. из за яна, из за этого соседа, который так жестоко касался его этой ночью, так жадно.  а местами нежно, с любовью, с теми чувствами, которые пак почувствовал впервые. он никогда не чувствовал ничего подобного. все попытки заняться сексом с другими партнерами кончались потерей интереса у пак чонсона, ему становилось наплевать, когда он достигал желаемого. но только не в этом случае. он заходит в душ в своей комнате, и стоит под горячей водой очень долго. он уже не осознает все происходящее. правда ли то, что это слеза стекает с его глаза, или просто капля из под воды?  гитару он так и не трогал. ян ушел в свою комнату. он не может вынести этого груза внутри себя. он начал в спешке собирать свои вещи в другой город, к своему другу. к джейку. хотя бы на несколько недель, иначе это будет невыносимо. лишь бы подальше от сюда, подальше от этих мыслей.  но перед этим ян сделал непоправимое снова. то, чем он никогда не занимался из за джея, это был его первый раз. капля крови падает на пол у яна темнеет в глазах. он вспоминает слова джея, его поцелуи на запястьях. свой стыд и нежность, которую он ощущал вчера. и он соврал ему, ян винит себя. от чего ему хочется резать сильнее. « он не верил, что Бог простит его, но лезвие прощало всегда » лезвие из точилки уже убрано, ему ведь стало легче? он уже не понимает грань между легче и нормально. он просто вытирает кровь и слезы с пола. это и было его первым вариантом.  у них была одна ночь. они её не повторили. и никогда не говорили о ней в слух — только иногда, когда оба не могли уснуть, думали об одном и том же. но каждый в своем мире, по отдельности. ведь в ту ночь они говорили без слов, а на утро слова оказались лишними - потому что правильных не нашлось.  они продолжили жить вместе как ян вернулся, им пришлось. но никто из них не касался темы, не обсуждал её. джей перестал мыть посуду за воном, а тот же перестал оставлять еду. они разошлись также быстро как и сошлись. тяжело, горько, тяжко.  хах. младший ушёл, даже не выпив чай. а старший смотрел на остывшую кружку и думал: ‘’ я даже не знаю, как он пьёт — с сахаром или без ". и тогда он понял, что это единственное, что он не запомнил о ян чонвоне. the end. « Они перепутали близость с любовью. А когда поняли это — было уже поздно что либо исправлять. Потому что исправлять, по сути, было нечего. »