то, что действительно нужно.

‎солнце только-только вставало. враждебные мобы начинали подгорать на утреннем свету, издавая шипение, а пчёлы вылетали из ульев к цветам, лениво жужжа в прохладном воздухе. в комнате было чуть душно. нужно проветрить. ‎ ‎жёлтые лучи падали на деревянные доски из дуба, ложась на покрытый пылью пол. некоторая одежда упала с кровати на пол. чёрная толстовка, джинсы, смятые и брошенные впопыхах. простыни помяты, сбились в комок у изножья. короткие чёрные волосы распластались по подушке, на которой оставались маленькие розовые пятна. бледные следы минувшей ночи, уже подсохшие и почти незаметные в утреннем свете. ‎зелёные глаза не хотели открываться. веки словно приклеились друг к другу. тяжёлые, горячие. сознание приходило медленно, постепенно, пробиваясь сквозь густую пелену усталости и сонливости. Моб чувствовал, как чужие пальцы водят незамысловатые фигуры на его груди. лениво, рассеянно, словно кто-то чертит на коже невидимые узоры. жёлтые пальцы скользили по рисунку из засосов и укусов, оставленных прошлой ночью. касаясь каждого следа с болезненной нежностью. кожа под ними горела и покалывала, отзываясь на каждое движение. ‎тёплая ладонь скользнула ниже, по внутренней стороне бедра, оставляя за собой дорожку из мурашек. моб вздрогнул. непроизвольно, всем телом. и это не укрылось от Верити. тот чуть улыбнулся уголками губ, не разрывая одностороннего зрительного контакта. его пальцы были уверенными, неторопливыми, словно у него было в запасе целая вечность. ‎ ‎– ты дрожишь, – констатировал Верити, проводя большим пальцем по чувствительной коже чуть ниже паха. – холод? или... ‎ ‎он не закончил фразу, но Моб и так знал, что тот имеет в виду. от этого становилось только хуже. стыд и возбуждение снова сплетались в тугой узел где-то внизу живота, не давая ни вздохнуть, ни выдохнуть. ‎ ‎– заткнись, – выдавил Моб, но голос прозвучал слабо, почти жалобно, без капли прежней твёрдости. ‎ ‎Верити усмехнулся, но ничего не сказал. вместо этого он наклонился и поцеловал Моба в плечо, нежно, практически бережно, прямо поверх старого засоса, который уже начинал желтеть по краям. Моб замер, чувствуя, как тепло от чужих губ разливается по коже, проникает внутрь, заставляя сердце биться чаще. ‎ ‎рука Верити тем временем продолжала путь. медленно, дразняще. он обводил пальцами косточки таза, касался кожи чуть выше, чуть ниже, но не трогал то место, которого Моб боялся и ждал одновременно. это было мучительно. Моб прикусил губу, стараясь не издавать ни звука, но предательское дыхание уже сбивалось, становилось прерывистым и горячим. ‎ ‎– какой же ты упрямый, – шепнул Верити ему в ключицу, и его голос вибрировал на коже. – даже сейчас пытаешься казаться непреклонным. ‎ ‎он наконец коснулся пальцами члена. мягко, почти невесомо, просто провёл подушечкой по головке, собирая влагу. Моб выгнулся, не в силах сдержать рваный выдох, и сжал бедную простыню в кулаке так, что побелели костяшки. ‎ ‎– вот так, – прошептал Верити, начиная ритмичные движения. — не надо сдерживаться. я же вижу, что тебе нравится. ‎ ‎– я тебя, б-блять.. н-ненавижу, – выдохнул Моб, но его бёдра сами подались вверх, навстречу чужой ладони, и это было важнее любых слов. это давило на остатки гордости. с моральной точки зрения, он должен был ещё ночью закончить это. с физической же, ему было слишком хорошо. от этого хотелось умереть на месте, лишь бы это закончилось. ‎ ‎Верити улыбнулся, широко, довольно, хищно. он ускорил темп, сжимая член чуть плотнее, водя большим пальцем по головке в такт движениям. Моб уже не мог молчать. рваные стоны прорывались сквозь сжатые зубы, и он зажмурился, пытаясь хотя бы так сохранить остатки контроля. но контроль ускользал, таял, как утренний туман под солнечными лучами. ‎ ‎– посмотри на меня, — приказал Верити, и в голосе прорезались нотки грубости. ‎ ‎Моб не подчинился. тогда Верити сжал член чуть крепче и замер, перестав двигать рукой. Моб издал нечто среднее между стоном и всхлипом, распахнул глаза он уставился вверх, прямо в лицо Верити. тот смотрел на него сверху вниз, спокойный и уверенный. ‎ ‎– молодец, – сказал он и снова начал двигать рукой, чуть быстрее, чуть жёстче. ‎ ‎но резко действия прекратились. Верити положил руку на ногу Моба. тёпло, тяжело, горячо. он отодвинул её в сторону, пристроившись между разведённых коленей. взгляд его был устремлён на чужой пах. он был спокойный, изучающий. ‎ ‎– присядь, – чётко сказал Верити. голос ровный, без намёка на просьбу. это был приказ. ‎ ‎моб послушался, хотя внутри всё кипело, он хотел послать его. сказать резко, грубо, встать и уйти, пока ещё есть силы. но силы закончились. тело двигалось само, повинуясь чужой воле. он чуть привстал на локтях, помедлил, а затем пересел смирно, опускаясь обратно на кровать. он ждал. смиренно и нехотя. каждое движение давалось с трудом, мышцы ныли, а в груди разрасталась липкая, тягучая пустота. он смотрел в потолок, стараясь не встречаться взглядом с Верити, но краем глаза всё равно видел что тот, не сводил с него глаз. ‎ ‎Верити медленно, смакуя каждое движение, провёл пальцами по внутренней стороне бедра Моба, оставляя за собой дорожку из мурашек. он чувствовал, как кожа под его пальцами дрожит, насколько напрягаются мышцы, как долго Моб задерживает дыхание. это заводило его. он знает, что он контролирует каждую реакцию, каждое движение и каждый вздох. ‎ ‎– ты даже не смотришь на меня, – тихо сказал Верити, и в голосе послышалась лёгкая, практически ласковая насмешка. – ты боишься? ‎ ‎Моб промолчал. он сжал зубы так, что заныла челюсть, и уставился в стену. Верити усмехнулся. коротко и беззвучно. он наклонился ниже, касаясь губами кожи чуть ниже пупка, оставляя влажные, горячие следы. каждое прикосновение отдавалось по всему телу Моба, заставляя его внутренне сжиматься и одновременно желать, чтобы это прекратилось. ‎ ‎– ты снова напряжён, — прошептал Верити в кожу, и его дыхание обжигало. — я ведь говорил. я могу это исправить. ‎ ‎он медлил. медленно провёл языком по линии, где несколько часов назад были трусы, чувствуя, как Моб вздрагивает. один раз, второй, третий. Моб закрыл глаза, пытаясь отключиться от реальности. от всего того, что происходило. ‎ ‎Верити знал что он только начал. он хотел, чтобы Моб запомнил каждое движение, каждое прикосновение, каждый вздох. чтобы, когда он снова попытается уйти, его тело помнило и возвращалось. ‎его пальцы скользнули по внешней стороне бёдер Моба, легко, почти невесомо, затем сжались чуть сильнее, фиксируя его на месте. он чувствовал, как под его ладонями дрожит горячая, влажная от пота кожа, как напрягаются мышцы от каждого прикосновения. ‎ ‎наклонившись, он провёл языком по головке. широко, плоско, захватывая всю чувствительную поверхность. замер, давая Мобу время осознать, что происходит. затем взял в рот полностью, медленно опускаясь вниз, пока член не упёрся в заднюю стенку горла. мышцы горла рефлекторно сжались, но Верити не поперхнулся. он знал, как дышать через нос и контролировать рвотный рефлекс. ‎ ‎его голова двигалась ритмично. вверх-вниз, вверх-вниз, с постоянной, механической размеренностью. сначала медленно, чтобы дать Мобу привыкнуть к глубине и теплу. затем, чуть быстрее, оставляя влажный, мокрый звук в тишине комнаты. слюна стекала по члену, смешиваясь с естественной смазкой, делая каждое движение мягче и скользче. ‎ ‎верити использовал язык иногда слишком активно. обводил венки, давил на уздечку, вибрировал у самого основания, когда брал член глубоко. между заглатываниями он замирал на секунду, чуть сжимая губы у головки, создавая вакуум, от которого Моб выгибался на кровати. он чередовал ритм. быстрые, поверхностные движения сменялись глубокими, медленными, почти что ленивыми погружениями до самого конца. ‎ ‎его руки не лежали без дела. одна сжимала член у основания, синхронизируя движение с ритмом рта, сжимая и разжимая пальцы, добавляя давление. вторая рука скользила по животу Моба, по рёбрам, до груди, поднимаясь выше, и мягко сжимала сосок, чуть оттягивая, покручивая его. ‎ ‎Верити был терпелив и точен. он знал, когда стоит ускориться, когда прикусить зубами крайнюю плоть, когда чуть отстраниться и провести языком по всей длине, от основания до головки, смакуя вкус и влажность. он слушал дыхание Моба, ловил каждый всхлип, каждый сдавленный стон, и подстраивался под него. ускорялся, когда слышал рваные выдохи, и замедлялся, когда чувствовал, что тело Моба напрягается и почти достигает пика. ‎ ‎его собственное тело тоже реагировало. член болезненно пульсировал, но Верити игнорировал это. сейчас он был полностью сосредоточен на Мобе. на том, как тот сжимает простыни, как закусывает губу, как его глаза закатываются от каждого толчка языка. он хотел довести его до грани. удерживать там, не давая расслабиться, пока не придёт время. ‎ ‎он продолжал. глубже, быстрее, жаднее. с каждым движением его дыхание становилось тяжелее, но он не сбавлял темпа. только добавлял давления, скорости, нажимал языком на самые чувствительные места, пока не услышал тот самый звук. сдавленный, почти истеричный всхлип, означающий то, что Моб на пределе. ‎ ‎тогда то Верити и остановился. на мгновение, замер с членом глубоко во рту. разжав губы у основания он приподнялся и смотрел довольно, и слишком спокойно. между его нижней губой и головкой повисла тонкая, прозрачная нить слюны, которая через мгновение оборвалась и упала на живот Моба, оставляя влажный, блестящий след. Верити облизнул губы. смакуя, пробуя, запоминая вкус и перевёл дыхание. ‎ ‎его лицо было чуть раскрасневшимся, глаза блестели, а на скулах проступил лёгкий, почти незаметный румянец. он был возбуждён. это читалось в каждой линии тела, в том, как он слегка подался бёдрами вперёд, ища опору. ‎он выпрямился, встал на колени между ног Моба, провёл по своему члену пальцами, размазывая влагу, и несколько раз сжал у основания, чтобы чуть успокоить пульсацию, но это не помогало. он хотел большего. нуждался в большем. ‎ ‎он наклонился вперёд, опираясь одной рукой о кровать рядом с плечом Моба. навис над ним. тяжёлый, горячий, давящий своим присутствием. его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от лица Моба. он смотрел прямо в его глаза. спокойно, уверенно, с лёгким, чуть заметным вызовом. Верити медленно, смакуя каждую секунду, провёл головкой члена по внутренней стороне бедра Моба. по паху, задевая мошонку, и остановился у самого анала. не входя, просто касаясь. ‎ ‎– смотри на меня, – тихо сказал он. голос звучал хрипло, глубоко, с вибрацией. – я хочу видеть тебя, когда делаю это. ‎ он сделал паузу, давая Мобу время на осознание того, что произойдёт. его пальцы скользнули вниз, к влажному от смазки входу. он слегка надавил подушечкой большого пальца на кольцо мышц, проверяя, насколько расслаблен Моб. удовлетворившись реакцией и тем, как тело Моба чуть подалось навстречу, Верити приставил головку члена к входу и медленно, очень медленно, начал входить. ‎ ‎когда Верити наконец вошёл, медленно, по миллиметру, Моб почувствовал, как мир сужается до одной единственной точки. плотное, горячее давление растягивало его изнутри, заполняя до предела. до той границы, где боль и удовольствие сливаются в одно целое. Верити продвигался внутрь с размеренной, жестокой осторожностью. стенки анала, горячие и влажные, медленно раскрывались, привыкая к чужому присутствию. они обволакивали головку, принимали её, затем и член. и наконец, когда Верити вошёл до самого основания, Моб почувствовал, как паховая кость Верити упёрлась в его ягодицы. ‎ ‎внутри было тесно, жарко, пульсирующе. Моб ощущал каждую вену на члене Верити, каждое его движение. как тот чуть подрагивает, напрягается, как его собственные мышцы сжимаются вокруг него рефлекторно, непроизвольно. вход горел, но с этим жаром приходило нечто другое. глубокое, тупое, расползающееся от центра таза по всему телу. Моб зажмурился, вцепившись пальцами в простыни, и почувствовал, как Верити замер, давая ему время привыкнуть. ‎ ‎Верити тоже замер, но не от бездействия. он чувствовал, как член полностью погружён в горячее, тесное нутро. как мышцы сокращаются вокруг него, почти массируя, выжимая ответную реакцию. возбуждение пульсировало в основании члена. Верити с усилием подавил желание вбиться сразу, до упора, не давая Мобу времени опомниться. вместо этого он медленно, на выдохе, чуть выдвинулся и сразу снова вошёл. плавно, глубоко. ‎ ‎первый толчок был нежным. он скользнул внутрь, чувствуя, как стенки сжимаются вокруг головки, как влажная внутренняя поверхность обхватывает его целиком, нагреваясь от трения. на втором толчке он добавил чуть больше силы, чуть больше скорости. на третьем угол наклона изменился. головка члена задела что-то внутри Моба, от чего тот резко выдохнул, сжал зубы и невольно прогнулся в пояснице. ‎каждый толчок теперь заканчивался лёгким, коротким движением бёдер, которое заставляло головку члена давить на ту точку, стимулируя её снова и снова. Моб уже не молчал. из него вырывались сдавленные звуки, каждый толчок отдавался в горле прерывистым, влажным стоном. ‎ ‎в помещении слышалось влажное, ритмичное хлюпанье от движений, смешанное с тяжелым дыханием. их тела двигались в унисон. бёдра Верити, сталкиваясь с ягодицами Моба, издавали мягкий, глухой шлепок каждый раз, когда он входил до конца. кожа скользила по коже. влажная, горячая, чуть липкая от пота. Верити сжимал пальцами талию Моба, оставляя красные отпечатки, и его дыхание становилось всё более рваным, всё более низким и гортанным. ‎ ‎член входил и выходил из анала. каждый раз с лёгким сопротивлением, которое давали сжимающиеся мышцы. на выходе член был влажным, блестящим от естественной смазки. Верити видел, как с каждым толчком влага собирается у входа, как кожа вокруг покраснела и набухла от трения. это зрелище заводило его до дрожи. он ускорился, переходя на более жёсткий ритм. толчки стали глубже, сильнее, грубее. кровать начала поскрипывать в такт его движениям. ‎ ‎он наклонился вперёд, прижимаясь грудью к груди Моба, и его дыхание обжигало потную кожу. член внутри Моба двигался уже не так плавно. он вбивался резко, почти до основания, каждый раз срывая с губ Моба новый, более громкий звук. Верити чувствовал, как внутренние стенки пульсируют вокруг его члена, как сжимаются сильнее в моменты, когда он касается простаты. это ощущение было почти невыносимым. горячим, влажным, плотным. ‎ ‎– ты слышишь себя? – выдохнул Верити, склонившись к уху Моба. голос его дрожал от возбуждения, хрипел, но он продолжал говорить, не сбавляя темпа. – какие у тебя стоны... я хочу запомнить их все. ‎ ‎он вошёл особенно глубоко. задержался на пару секунд, чувствуя, как член полностью утопает в горячей тесноте, как сокращающиеся мышцы массируют его от основания до головки, и затем начал двигаться почти невыносимо медленно, но сильно. каждый толчок проходил по всей длине, от головки до самого низа, с таким давлением, что Моба выгибало дугой, сжимало горло и выбивало воздух. ‎ ‎Верити выпрямился, встал на колени между ног Моба, обхватил его бёдра руками так, что его пальцы встретились на талии. он начал входить с новой, почти безжалостной энергией. теперь он контролировал каждое движение. когда ускоряться и когда замедляться. когда чуть выйти, чтобы снова войти на полную глубину. когда прикусить губу и сдержать собственный стон. ‎ ‎влажный звук от входа и выхода, глухие шлепки, всхлипы Моба, прерывистые выдохи Верити. всё смешалось в единый ритм, в одну пульсирующую волну. жар в комнате стал почти невыносимым. их тела были покрыты потом. их движения становились всё более хаотичными, всё более отчаянными. ‎ ‎когда Верити почувствовал приближение оргазма, он сжал зубы. попытался замедлиться но тело уже не слушалось. он вошёл резко, до конца, и замер, чувствуя, как мышцы Моба сжимаются вокруг него с особой, спазматической силой. это стало последней каплей. он кончил с глухим, вырвавшимся из самой глубины груди стоном. чувствуя, как сперма выходит толчками, как член пульсирует внутри, как горячее семя заливает внутренние стенки, смешиваясь с естественной влагой. оргазм длился несколько секунд, но казался вечностью. каждое сокращение мышц Моба вокруг его члена усиливало ощущение, продлевало его, делало почти болезненно интенсивным. ‎ ‎в тот же момент кончил и Моб. простонав слишком громко, слишком грязно. ‎ ‎Верити выдохнул, уткнувшись лбом в мокрое плечо Моба. его член начал медленно терять эрекцию. скользить наружу, оставляя за собой тонкую нить из смеси спермы и смазки. он чувствовал, как внутренние стенки сжимаются в последний раз, будто провожая его. как горячее семя начинает вытекать, стекая по внутренней стороне бедра Моба. ‎ ‎он опустился на кровать рядом, притянул Моба к себе, обнимая его за талию, и прижался щекой к его мокрым от пота волосам. дыхание обоих было тяжёлым, сбившимся, их тела всё ещё дрожали от пережитого напряжения. Верити провёл рукой по груди Моба, чувствуя, как быстро стучит его сердце, и улыбнулся в пустоту. довольно, устало, удовлетворённо. ‎ ‎– я же говорил, – прошептал он в затылок Моба, и голос его звучал хрипло, но довольно. – ты не уйдёшь. ты не хочешь уходить. твоё тело знает, что ему нужно. и то, что ему нужно – это я. ‎ ‎