Protecting Star Seeker Malfoy / Защищая звёздного ловца Малфоя

Гермиона и Рон уверенно шагали по квиддичному полю, глубже погружаясь в прохладный воздух, едва заметно пахнущий свежескошенной травой и потом игроков английской сборной, которые с шумом носились на метлах где-то высоко над головой. Следом за ними по пятам шла ещё горстка авроров. Французский стадион оказался куда более роскошным, чем она ожидала: трибуны из тёмного красного дерева и поблескивающие латунные кольца на обоих концах огромного овала. Если бы она не примчалась сюда по столь скверному поводу, возможно, она бы даже испытала долю удовлетворения от того, где находится. Ведь получить бесплатный пропуск на финал Чемпионата мира по квиддичу — задача не из лёгких. — Всё будет не так уж плохо, Гермиона, — подбодрил её Рон. Она одарила его скептическим взглядом. — В следующий раз попробуй сказать это с большей уверенностью, и тогда я тебе, возможно, поверю. — Слушай, нам всем придётся нянчиться с этими идиотами-квиддичистами. И один ничем не лучше другого. Гермиона подавила в себе острое желание огрызнуться: «По крайней мере, тебя не приставили охранять твоего чёртова бывшего!», но их полугодовая интрижка с Малфоем оставалась строго охраняемым секретом. И портить всё сейчас не было никакого смысла. Поэтому она лишь неопределённо угукнула. С момента их расставания прошло уже больше года. Ну, или как там ещё называется ситуация, когда вы месяцами застреваете в недоотношениях только потому, что звёздный ловец обязан поддерживать статус завидного холостяка? По крайней мере, именно этого требовали от него менеджеры. Справедливости ради, Гермиона и сама этого хотела. Она своими глазами видела, как фанаты квиддича могут ополчиться на игроков, да и портить карьеру Малфою, мешая планам его пиар-команды, ей совершенно не хотелось. Справедливости ради, она действительно была только рада держать их интрижку в тайне… Пока в какой-то момент всё это не стало для неё слишком тяжёлым бременем, и она ухватилась за первую же возможность уехать в командировку во французское Министерство. Это расстояние пошло ей на пользу, но, учитывая, что Малфой проигнорировал сову, которую она отправила ему по возвращении в Англию, он явно думал совсем иначе. Какой бы ярлык они ни вешали на своё прошлое, её сердце тогда было разбито окончательно. С тех пор она научилась стойко переносить бесчисленные упоминания его имени в газетах, журналах и даже в коридорах Министерства. Но увидеть его вживую… к такому подготовиться было просто невозможно. Ей показалось, что её сердце разбивается на осколки заново, стоило ей поднять глаза к небу и заметить платиновые волосы Малфоя. Он замедлил полет, и его серые глаза хищно блеснули в лучах предзакатного солнца. Взгляд Драко был прикован исключительно к Гермионе. Он был одет в свою привычную тренировочную форму — даже не удосужился накинуть мантию, надеть перчатки или наколенники. Из-за этого ей было слишком хорошо видно, как именно он сидит на метле, а значит, она снова вспомнила, как чертовски великолепно выглядит его задница в этих обтягивающих квиддичных штанах. Гермиона мысленно застонала. Никогда в жизни она не считала мужчин красивыми — ровно до того момента, пока впервые не увидела Малфоя обнажённым. Натренированные полётами бёдра, жгуты мышц на руках и рельефные линии пресса, которые она когда-то очерчивала кончиком языка... Замедляя шаг, она заставила себя напрячься, пытаясь прогнать эти греховные мысли. Она здесь по делу. Её долг — обеспечить его безопасность. И только. Малфой камнем ринулся вниз и приземлился прямо перед Гермионой со своей фирменной, утончённо-наглой ухмылочкой. Точно такой же, какая когда-то и затащила её к нему в постель. — Слышал, мы будем жить в одном номере, Грейнджер? Гермиона и Рон на секунду переглянулись с одинаково кислыми минами. — Мы совершенно точно не будем жить в одном номере. Я здесь исключительно ради твоей защиты, — Гермиона решительно скрестила руки на груди. — И тебе ещё крупно повезло, что тебя вообще хоть кто-то охраняет. Я просто вытянула короткую соломинку, вот мне и пришлось возиться с тобой, потому что никто в здравом уме не хочет иметь дел с напыщенным придурком. — Пришлось возиться со мной? — его брови взлетели вверх в утрированном возмущении. — Умоляю. Мы же просто потрясающе проведём время. — И он подмигнул. Гермиона закатила глаза. Судя по всему, они действительно собирались вести себя так, будто между ними не было никакого неловкого прошлого. Сплошной неприкрытый флирт и ничего больше. В этот момент к ним подошёл Гарри. — Зачистка поля прошла успешно, ничего подозрительного. Каждому встать в пару со своим игроком и начать наблюдение. Помните: у нас нет никакой информации об источнике угрозы. Это может быть кто угодно — от обозлённого фаната французской сборной до сумасшедшей фанатки, которая просто пытается привлечь внимание игрока. — Блеск, — буркнул Рон. — То есть нам нужно не спускать глаз вообще со всех подряд? — Именно так. Гермиона тяжело вздохнула: все остальные авроры направились к назначенным им игрокам, а она осталась один на один с Малфоем, чей взгляд буквально прожигал дыру в её щеке. — Ты и в раздевалку пойдёшь за мной, Грейнджер? Мне кажется, в душе мне бы точно не помешала дополнительная защита. Остальные игроки негромко рассмеялись. — Боги, Малфой, — бросил Гарри, проходя мимо. — Заткнись. Когда вся толпа двинулась в сторону раздевалок под стадионом, Рон наклонился к ней. — Если этот придурок будет слишком сильно доставать, только черкни словечко, и я примчусь. — Не переживай, я справлюсь. Каждый божий день главная миссия Гермионы заключалась в том, чтобы выглядеть такой же сильной и компетентной, как и колдуны, с которыми она работала плечом к плечу. Она ни за что на свете не позволит Малфою стать причиной, по которой её посчитают слабой. Или не справляющейся. Она более чем способна обуздать самовлюбленную звезду квиддича — даже если этот парень её бывший. Она осталась ждать снаружи раздевалок вместе с ещё несколькими аврорами, пока остальные распределялись внутри. До её поста доносился прохладный аромат разогревающих мазей от мышечной боли и свежие нотки мужского одеколона. Игроки один за другим выходили из дверей, и приставленные к ним защитники тут же отделялись от общей группы, следуя за ними. К моменту, когда из проёма повалили клубы пара, Гермиона осталась последним аврором. Сделав глубокий, успокаивающий вдох, она сверилась с часами. А затем резко развернулась на каблуках. — Малфой? Она прошла мимо рядов пустых деревянных скамеек и шкафчиков, приближаясь к повороту между облицованными белым кафелем стенами. В этот момент он сделал шаг вперёд, показываясь из-за угла и поправляя запонку на рукаве. — Ты уже закончил любоваться своим отражением? — Не совсем, но, полагаю, мне не стоит больше заставлять тебя ждать. Его начищенные до блеска оксфорды громко цокали в пустой раздевалке, пока он шёл ей навстречу. И всё, о чём она могла думать в эту секунду — перед ней снова стоял его привычный, утончённо-безупречный образ. Волосы были аккуратно зачёсаны набок, а белая рубашка сидела настолько идеально, что выгодно подчёркивала изгибы его натренированных рук и позволяла заметить крошечный лоскуток кожи на груди сквозь одну нерастёгнутую пуговицу. Был ли он всегда таким высоким? Она робко заглянула ему в лицо, словно прямой взгляд глаза в глаза мог выпустить на волю все её тщательно подавляемые чувства. Чувства, которые прямо сейчас отзывались слишком знакомым покалыванием где-то в самом низу живота. Да что с ней такое? Она противостояла ужасным тёмным магам. Уж со своим бывшим она точно сможет справиться. — Пойдём? — Малфой заставил свою спортивную сумку левитировать следом за ними, когда они в ногу вышли из раздевалки и направились по изогнутому коридору к ближайшему выходу. Было так непривычно находиться рядом с ним на людях, ведь это было как раз тем, чего они категорически не могли себе позволить, пока были вместе. Чтобы не привлекать внимания, она добиралась до его квартиры через камин, уходила с его квиддичных матчей отдельно, а ужинали они в VIP-комнатах маггловских ресторанов, где их никто не знал в лицо. — И как долго ты планируешь ходить за мной хвостом? — Столько, сколько потребуется. — А если игра затянется на месяц? — Твои навыки ловца настолько плохи? Он пренебрежительно фыркнул. — Они лучше, чем когда-либо, Грейнджер. Не переживай. Завтра сама увидишь. — Он свернул на улицу, под трибуны стадиона, направляясь к стайке людей, ожидавших со взволнованными и полными надежды лицами. — Небольшой крюк. Фанатки Малфоя — теперь она видела, что это были исключительно женщины, — взволнованно сжимали в руках свои сувениры по мере его приближения. Они протягивали перья для автографов и наперебой рассыпались в похвалах его полётам, его фирменному Спиральному пике и даже тому, как небрежно лежали его волосы. Знали бы они, что ему требуется добрых двадцать минут, чтобы с помощью чар уложить их в эту самую небрежную причёску. Гермиона прекрасно понимала, что обязана ни на секунду не спускать с него глаз, но её терпения решительно не хватало на то, чтобы наблюдать, как едва достигшие совершеннолетия ведьмы вовсю стреляют в него глазками. Она оглядела пространство позади себя: холмистые пейзажи Бретани и синевшую вдали полоску моря. Когда она повернулась обратно, взгляд Малфоя был прикован к ней, пока его перо споро выводило росчерки на каждом новом постере, календаре и коллекционной карточке, которые ему подпихивали. — Не хочешь автограф Грейнджер? — спросил он у чересчур восторженной юной особы перед собой. — Она ведь тоже знаменитость. Рыжеволосая девчушка недоумённо нахмурилась. — Она? — Она сражалась на передовой против Волдеморта и, без преувеличения, является самой умной ведьмой во всей Британии. Девочка лишь захлопала глазами, уставившись на неё пустым взглядом. Гермиона скептически наклонила голову, пока фанатки одна за другой расходились со своими подписанными сувенирами. — Ну, по крайней мере, я считаю тебя знаменитостью, — он протянул ей сложенный листок пергамента. — Вот, держи, можешь проверить мою фанатскую почту. Она развернула листок с глубоко несчастным видом. Дорогой Драко! Я даже не знаю, как выразить, до какой степени я тебя люблю. Тот день, когда ты выиграл матч против Египта и поймал снитч прямо у меня на глазах, стал самым счастливым в моей жизни. Не хочешь сходить на свидание после финала? Мне бы безумно хотелось посмотреть, как ты управляешься со своей метлой в приватной обстановке. Очень надеюсь на твой ответ, Камилла Дерозье. Ххх — Угрозы не обнаружено, — деревянным голосом отчеканила Гермиона. Он ухмылялся, глядя на неё, выглядя полным дураком. Взмахом беспалочковой магии она испепелила пергамент прямо у себя в ладони. — Ты закончил? — Гермиона развернулась, собираясь пойти обратно тем же путём. — Эй, ты куда? — К каминам. — Они же на совершенно противоположном конце стадиона. Давай я просто трансгрессирую нас в отель. Держись, так и быть, разрешаю тебе пощупать товар. — Он галантно вытянул руку, и она заметила, как он при этом нарочно напряг бицепс. — Серьёзно, Малфой? Он невинно вскинул брови, разыгрывая из себя саму простоту. — Ты уже устраивал весь этот павлиний бой в прошлом. На этот раз твой номер не пройдёт. Она отчётливо услышала весь его скепсис в ответном смешке. Но стоило ей ухватиться за его дурацки твёрдый бицепс, как он в то же мгновение перенёс их с места. Они оказались в небольшом, тускло освещенном зале для трансгрессии, и Малфой быстро увлёк её за собой в вестибюль, где потолок был гораздо выше, а темные мраморные полы отливали золотыми разводами. Она уже могла бы отпустить его руку, но он шёл так стремительно, словно выполнял срочную миссию, а терять его из виду ей не хотелось. Он ловко лавировал между другими гостями, проходя мимо ведьм, которые то и дело оборачивались им вслед и восхищенно ахали. Наконец, оказавшись в безопасности внутри лифта, Гермиона с облегчением отпустила своего бывшего и отступила к противоположной стене. — Тебе не кажется, что всё это явный перебор? — поинтересовался он. — Министерство сочло это разумным вложением средств, учитывая положение вашей команды в финале и… фактор вашей медийности. Уголок его губ понимающе дернулся вверх. — К лучшему или к худшему, но вы приносите Министерству огромные деньги, собирая полные стадионы и развлекая публику. Это была одна из причин, почему внешнее давление так сильно отравляло их отношения в прошлом, но поднимать эту тему сейчас она точно не собиралась. Он слегка наклонил голову, и выражение его лица стало гораздо более приземленным и искренним, чем пару минут назад. — Что ж, должен признать, я рад снова тебя видеть. Лифт тихо звякнул. Они поднялись на верхний этаж, и Гермиона вышла следом за Малфоем, пребывая в полном смятении. Рад снова её видеть? Она совершенно не понимала, как реагировать на него, когда он переставал откровенно флиртовать и становился искренним. Пожалуй, ей и самой было приятно его видеть — хотя бы потому, что он чертовски хорош собой. И если они смогут сохранить дружеские отношения, её работа станет намного проще. В самом конце коридора он взмахом палочки открыл дверь и пропустил Гермиону вперёд. — И это твой номер? — спросила она, проходя вглубь по коридору, стены которого были обтянуты шёлковыми обоями с узором дамаск. — Это же просто абсурд какой-то. — Это люкс. Четыре комнаты — именно столько она насчитала, обходя каждую с зажатой в руке волшебной палочкой наготове. Гостиная, столовая и две спальни. Чтобы попасть в одну из них, нужно было пройти через огромную гардеробную, которая вела в ванную комнату размером в половину её собственной квартиры. — Всё чисто? — поинтересовался Малфой, когда она вернулась к нему в самую большую спальню. Вся мебель здесь была из красного дерева с цветочной обивкой, а из двустворчатых окон открывался потрясающий вид на сияющий ночными огнями Париж. Она опустила палочку. — Всё чисто. — Отлично. — Его спортивная сумка с глухим стуком упала на пол за его спиной. — Потому что мне нужно поесть. — Мы закажем тебе еду в номер. Он покачал головой. — Мне нужно поужинать именно в ресторане. — Это ещё один твой дурацкий предматчевый ритуал? — Они не дурацкие, Грейнджер. Именно они привели меня в финал. — Угу. — У неё не было времени на его фанатичные предматчевые суеверия, когда они были вместе, а сейчас на это времени нет и подавно. — Мне всё равно. Ты останешься здесь. — Мне нужно съесть ризотто с чёрным трюфелем именно в ресторане внизу. Я делал это накануне каждой игры на этом турнире, и я не позволю тебе встать у меня на пути. Вот и поговорили по-хорошему. Он капризен как и всегда. Раньше она думала, что всё дело в славе, которая ударила ему в голову, но теперь была практически уверена — он всегда был таким. Избалованный плод воспитания властных, но потакавших любому капризу родителей, и слишком малого количества людей в его окружении, способных сказать ему «нет». Гермиона шумно выдохнула — так, что его брови удивлённо взлетели вверх. — Ладно, — буркнула она. Ужин будет недолгим. Он уже знает, что хочет заказать, и ловца сборной Англии наверняка усадят без очереди. Минут тридцать, не больше. — Но тебе придётся переодеться. Она сделала шаг к нему, остановившись у изножья кровати. — Нет. — Это пятизвёздочный ресторан в самом дорогом отеле Парижа. Я не могу пойти туда с тобой, пока на тебе эти поношенные брюки и мятая рубашка. — Я пройдусь по ней разглаживающими чарами. — Ты переоденешься в платье. Она едва не прыснула от смеха. — Ты думаешь, я взяла с собой вечернее платье на рабочее задание? Он направил палочку через плечо, и позолоченные дверцы платяного шкафа с шумом распахнулись. Из глубины выплыло роскошное красное полотно, элегантно паря в их сторону. — Какого чёрта у тебя наготове лежит женское платье? — Это люкс премиум-класса, здесь всё устроено так, чтобы я получал именно то, чего хочу. Она сердито выхватила платье, которое призывно покачивалось в воздухе у самого её плеча, и швырнула его на кровать. Он засунул руки в карманы и выдал свою самую самодовольную ухмылку за весь день. — Ну же, любовь моя, обещаю, ты не пожалеешь. С меня потрясающая французская кухня и мартини. — Ты не имеешь права так со мной разговаривать, когда я при исполнении. Он двинулся вперёд, пока мыски его туфель не упёрлись в её ботинки. — Я могу разговаривать с тобой как угодно. Я Драко Малфой. — Сиськи Морганы, ты всё такой же напыщенный индюк. — Сиськи Морганы и близко не стояли вот с этими, — он бесстыдно подвёл ладони под её грудь, слегка приподнимая её, пока она сверлила его убийственным взглядом. Гермиона со шлепком отбила его руки. — Я хочу, чтобы они приподнимались, почти вываливаясь из декольте. Обожаю, когда просто не могу удержаться от взгляда вниз. Помнишь, как ты пришла без лифчика в тот итальянский ресторан? От одного вида контуров твоих сосков под шёлком платья у меня сразу вставал. — Чему немало способствовало то, что ты постоянно швырял охлаждающие чары мне в грудь. Его лицо озарилось искренним смехом. Боги, какой же он горячий. Гермиона отвела взгляд. — Мерлин, ну и придурок же ты. — Переодевайся и спускайся ко мне. А если нет — оставайся здесь, мне плевать. — Тебе плевать, что твоей жизни угрожает опасность? — Дело не в том, что мне плевать. Просто я не чувствую себя каким-то особенным, когда точно такую же угрозу прислали всей нашей сборной. Гермиона покачала головой, внезапно осознав, что они могли бы уже вовсю уплетать ризотто, если бы она не стояла здесь и не препиралась с Малфоем. — Ладно. Ладно! — Она всплеснула руками, сорвавшись на слегка истеричный тон. С этими словами пуговицы на её рубашке расстегнулись сами собой с помощью беспалочковой магии. Она выдернула подол из брюк и бесцеремонно сбросила ткань с плеч. На лице Малфоя расползлась довольная ухмылка, пока он наблюдал за её покорностью. Вскоре она осталась стоять перед ним в одном лишь простом хлопковом белье. Но стоило ему заметить, как она расстёгивает бюстгальтер, его глаза округлились ещё сильнее. Она небрежно швырнула лифчик в кучу одежды на полу. Вся спесь с лица Малфоя мгновенно испарилась. Его взгляд замер на её груди, а Гермиона торжествующе улыбнулась — ведь он абсолютно ничего не мог с этим поделать. На его челюсти дёрнулся желвак. Он всё ещё не мог оторвать глаз от её фигуры, шумно и раздражённо выдыхая воздух через нос. — Ты коварна, ведьма, — пробормотал он. — Ты сам хотел, чтобы я переоделась в это платье. А оно слишком облегающее, да и ресторан чересчур роскошный, чтобы сквозь ткань проступали швы от белья, я права? Она набросила платье через голову, потянув ткань вниз, пока та не скрыла её наготу, остановившись на уровне середины бедра. Даже не удостоив Драко взглядом, Гермиона направилась к ростовому зеркалу на стене. Она повернулась, чтобы оценить вид в отражении, и, заметив отчётливые контуры белья, тут же заставила его исчезнуть с помощью заклинания. Малфой сзади глухо застонал. — Да ты просто издеваешься надо мной. Она встретилась с ним взглядом в отражении, выглядя весьма довольной собой. — В твоем волшебном шкафу найдутся туфли на каблуках, или мне трансфигурировать свои ботинки? И только когда они снова оказались заперты в лифте, Гермиона осознала, что только что натворила. Она ввязалась в его ребяческие игры. Да ещё и осталась без лифчика. Что подумают другие авроры, если увидят её при исполнении в таком виде? Особенно учитывая чары губной помады, которые он наложил на её губы прямо перед выходом из комнаты. Она закусила внутреннюю сторону губы, внутренне сжимаясь, и привалилась спиной к стене. Малфой скопировал её позу, засунув руки в карманы. Она видела, как его обжигающий взгляд медленно скользит по всему её телу, задерживаясь на ногах и, наконец, на высоких каблуках. — Ты выглядишь великолепно, — его голос звучал сладко, словно мёд, превращая давешнее покалывание внизу живота в настоящий пожар. — Мне позволено говорить такое, пока ты на задании? — Пожалуй, в этот раз я разрешу. Было в самом присутствии Малфоя что-то такое, что заставляло Гермиону напрочь забывать обо всём на свете. И так было задолго до того, как она стала его личным телохранителем. То, как его глаза встречались с её глазами, этот мягкий и многообещающий изгиб его губ — всё это неизменно превращало её кровь в бурлящую лаву и заставляло заново учиться дышать. Подобное она раньше встречала разве что на страницах любовных романов, и именно поэтому всегда считала их интрижку слишком идеальной, чтобы это было правдой. Разумеется, так оно и оказалость. В реальной жизни столь безумная страсть долго не живет. Пока она издалека удерживала его горячий взгляд, в её сознании вспыхнула мысль, что ей категорически нельзя ворошить эти старые чувства и воспоминания. Их нынешний уговор — это чистый бизнес. И всё же было чертовски трудно игнорировать этот его особенный взгляд. Она слишком хорошо знала: если бы они всё ещё встречались, он бы уже прижал её к стене, протолкнул колено между её бёдер и глубоко, властно поцеловал. Он бы сдвинул в сторону ластовицу её трусиков и так искусно довёл бы её до оргазма, что его имя само сорвалось бы с её губ. Но они не встречались. А потому им оставалось лишь продолжать обмениваться этими обжигающими, полными несбыточных надежд взглядами. Оказавшись на первом этаже, Гермиона судорожно выдохнула. Когда он жестом пропустил её вперёд, она расправила плечи и пошла летящей, покачивающейся походкой, которая идеально подходила к её облегающему платью. К чему вообще переживать из-за остальных авроров? Она способна выполнять свой долг ничуть не хуже любого мужчины, и она сделает это на каблуках, подыгрывая настойчивому флирту Малфоя. Почему бы и нет? Войдя в полумрак ресторана, Малфой попросил у метрдотеля столик на двоих, а Гермиона тем временем окинула взглядом переполненный зал. На каждом столе горели крошечные парящие свечи. Свободных мест не было. Стойка бара впереди тоже была плотно облеплена людьми, и, проходя вглубь этого тёплого, оживлённого пространства, она поняла, что здесь собрались квиддичисты вперемешку со своей охраной. К счастью, ни Гарри, ни Рона среди них не оказалось. Маги поголовно сворачивали шеи, чтобы разглядеть её: у одних отвисли челюсти, у других глаза полезли на лоб. Хотя она сгорала от стыда из-за того, что коллеги видят её при исполнении в таком виде, она всё же не могла не почувствовать укол мимолётного тщеславия от их утрированных вздохов и двусмысленных выкриков: «Аврор Грейнджер!» — Так, ладно, ладно. Поглазели — и хватит, — Малфой перехватил её за запястье и притянул ближе к себе, когда они проходили мимо толпы вслед за метрдотелем. — Перестаньте глазеть на моего аврора, у вас у всех есть свои. Их присвисты сменились дружным хохотом, а Гермионе пришлось изрядно постараться, чтобы сдержать улыбку при виде того, каким уязвлённым и недовольным выглядел Малфой, когда они устроились за столиком в дальнем углу. — Даже не знаю, чего ты ожидал, — заметила она. — Неужели проявить хоть каплю приличия — это слишком непосильное требование для сборной мирового уровня? Гермиона едва сдержала смешок. — Даже время на это не трать, — бросил он, стоило ей опустить взгляд на меню. — Тебе нужно взять ризотто. Я знаю, оно тебе понравится. Вполне безобидная фраза, но она полоснула по сердцу не хуже острого заклятия. Он знает её. Он помнит, что ей нравится. Эта мысль намертво засела в голове, и она огляделась по сторонам, словно только сейчас до конца осознав, в какую ситуацию умудрилась вляпаться. Как ей прикажете забыть об их прошлом, если она, по сути, проживает его заново? Это ведь практически свидание. Возможно, Малфой заметил, что от её недавнего хорошего настроения не осталось и следа, потому что негромко произнёс: — Спасибо. От этих слов тупая боль в груди стала лишь острее. — Я ценю, что ты согласилась пойти ради меня на уступки. И о чём она только думала, когда соглашалась? Малфою нужно, чтобы всё было по его указке, и она потакает ему — вот о чём она думала. Даже после всего, что между ними произошло, она всё ещё питала к нему слабость. Но этот уязвимый кусочек души должен был наконец огрубеть и затянуться, чтобы она могла просто жить дальше своей жизнью. Она сделала большой глоток мартини в надежде, что это заглушит томительную боль в груди. Но алкоголь лишь прочнее приковал её внимание к тем деталям его внешности, которые она обожала, когда он принадлежал ей. Неугасающий огонёк лукавства в серости его глаз, резкие очертания скул и один только вид его предплечий. Но его руки всегда были её самой любимой частью. Вены на тыльной стороне ладоней выступали именно так, как и положено у профессионального спортсмена, но при этом у него были длинные, тонкие пальцы ловца, которые сейчас обхватывали ножку бокала с вином. Волшебные пальцы. Пальцы, которые заставляли её стонать как безумную. Гермиона прикусила губу, внезапно осознав, что уже чертовски долго разглядывает его руки. — Решила прогуляться по волнам памяти? — поинтересовался он. — Я когда-нибудь говорила тебе, что у тебя красивые руки? Его губы расплылись в довольной улыбке. — Не уверен, что когда-либо слышал это от тебя. — Что ж, получай. Рискуя ещё больше раздуть твоё эго, скажу, что это, пожалуй, моя любимая часть твоего тела. — Серьёзно? — Он подался вперёд, упираясь локтями в стол, и выражение его заинтригованного лица стало лучше различимо в слабом, колеблющемся пламени свечи. — То есть не… сама понимаешь что? — Умоляю тебя, — она цокнула языком. — Какая женщина вообще скажет подобное? Ты, похоже, абсолютно ничего не смыслишь в женском взгляде. — А он чем-то отличается от мужского? — Конечно отличается, и я тебе это докажу. Что тебе во мне нравилось больше всего? — она уже буквально кожей чувствовала, как в воздухе повис готовый ответ: «твои сиськи». — Это очень специфически. — Мой правый сосок? Он качнул головой с едва заметной улыбкой. — Когда ты смеешься — я имею в виду, по-настоящему, искренне, от души, — у тебя на переносице появляются эти очаровательные складочки. Это моя самая любимая черта в тебе. А твой смех… он делает тебя еще прекраснее. Лицо Гермионы вытянулось от удивления в то же самое мгновение, когда официант поставил перед ними две тарелки с ризотто. Она всё ещё не находила слов, когда они снова остались наедине, а Малфой продолжал смотреть на неё с неприкрытой нежностью. В конце концов он взял в руки приборы. — Но твой правый сосок, справедливости ради, тоже великолепен. Это мгновенно вернуло её с небес на землю. Она ткнула вилкой в еду, мысленно наказывая себе не зацикливаться на его признании. Она не станет. Вместо этого она допила остатки своего мартини, мысленно ругая себя за то, что пьёт алкоголь при исполнении. Именно из-за этого её взгляд то и дело возвращался к его рукам, и теперь он знал, что она ими восхищается. Но он всё равно заказал ей ещё один бокал, и она не стала отказываться. Им было уютно вместе. Всё было точь-в-точь как раньше — если не считать, конечно, новой для них угрозы смерти, — в остальном же вечер складывался прекрасно. Разве она не имеет права просто насладиться моментом эти несколько часов? — Вкусно, правда? — спросил он. — Идеально. — Вот видишь, я же говорил, что тебе понравится. С новой порцией мартини в крови это замечание ранило уже не так сильно. Опуская бокал на стол, Гермиона медленно провела пальцами по его ножке, пока попутно не коснулась тыльной стороны ладони Малфоя. Его взгляд тут же опустился к месту их едва заметного соприкосновения, и в самой глубине её естества отозвался трепетный разряд. Точь-в-точь как на их первом свидании. Тогда это был трепет от предвкушения первого поцелуя, желания увидеть его обнажённым и почувствовать, как он входит в неё. Теперь все эти воспоминания были навечно выжжены в её памяти. Но предвкушение испытать всё это снова? Возбуждение вспыхнуло в её крови с такой лихорадочной силой, что она заёрзала, перекрещивая ноги под столом, чтобы ощутить хоть какое-то трение, и случайно провела туфлей по его икре. — Не нужно пускать в ход старые уловки, Грейнджер. Если ты чего-то хочешь, думаю, ты уже взрослая девочка и можешь просто попросить. — Я не использую никакие уловки. — Но ведь мы это уже проходили, верно? Дальше по сценарию — твоя пятка скользнёт чуть выше, ближе к моей ширинке, а сама ты примешься накручивать на палец кудряшку — обязательно ту, что свисает к самой груди, чтобы привлечь внимание. — Ой, умоляю, ты думаешь, что знаешь меня как облупленную. — Так и есть, — тихо усмехнулся он. — Я знаю, что дождливые осенние дни ты предпочитаешь изнуряющей летней жаре, терпеть не можешь, когда люди загибают уголки в книгах, а когда ты была младшим аврором, то неделю провалялась в Святом Мунго из-за того, что этот идиот Уизли промахнулся заклинанием Инкарцеро. А ещё — что ты такая миниатюрная, что мне ничего не стоит в один миг насадить тебя прямо себе на лицо, чтобы ты могла дико скакать на моём языке. Твоё любимое занятие, правда? Глаза Гермионы округлились от шока. Она не знала, чего ожидала… возможно, что его память окажется хуже. Но, похоже, он хранил воспоминания о ней так же бережно, как и она о нём. Поражённая этим пугающим открытием, она выдавила: — Я думаю, нам пора возвращаться наверх. — И даже без десерта? — Съешь его в номере. Он красноречиво выгнул бровь. — И не обязательно всё опошлять. Он поднялся на ноги и галантно предложил ей руку. На этот раз Гермиона с превеликим удовольствием ухватилась за неё, учитывая два мартини, вовсю шумевших в её организме. Когда они проходили мимо остальных игроков у барной стойки, те дружно загоготали вслед: „Приятной защиты!“ У дверей своего люкса он снова отступил в сторону. — Дамы вперёд. — Авроры вперёд, — поправила она и резко взмахнула палочкой.— Мне срочно нужна твоя фотография на пятнадцатисантиметровых каблуках и в этом обтягивающем красном платьице во время выполнения боевого задания, Грейнджер. — Заткнись, — прошипела она. Повторная проверка помещений не выявила ничего подозрительного. Ровно до тех пор, пока она не вернулась к Малфою в спальню и не обнаружила, что тот застыл, не сводя глаз с изящного письменного стола на изогнутых ножках. Он пристально разглядывал серебряную безделушку. Маленькую, круглую, украшенную красивой цветочной филигранью, которая так и манила своим призывным блеском. Гермиона настороженно подошла ближе, нахмурив брови. — Похоже, отель оставил нам приятный сюрприз. — Он уже протягивал палочку к объекту, собираясь ткнуть в него кончиком. — Малфой, какого чёрта ты творишь? — Она вскинула свою палочку, готовая выкрикнуть Акцио. — Только посмей коснуться этого… В то же самое мгновение, когда Малфой ткнул в безделушку, Гермиона наложила манящие чары, и вещица со звучным треском полетела на пол. Комнату затопил яркий свет. Этот свет был настолько ослепительным, что Гермиона зажмурилась от резкой боли в глазах, когда её буквально сбило с ног ударной волной. Она судорожно ахнула и тут же об этом пожалела. Горькая сажа осела на языке ещё до того, как ей удалось силой заставить себя открыть глаза. Воздух стал плотным от чёрного дыма; она резко махнула рукой, разгоняя зависшее облако, едва услышала прерывистое, тяжёлое дыхание Малфоя. — Блять! — прошипел он. — Только бы это не лишило меня возможности сыграть в матче! Взмахом палочки Гермиона развеяла плотный смог и увидела, что Малфой уже поднимается на ноги. — Я же говорила тебе не трогать её! — Да я едва прикоснулся — это ты её дёрнула! — Он запустил пальцы в волосы, взъерошивая их, и уставился на предмет, крышка которого теперь съехала набок. — Не приближайся к ней. Не трогай. Оставь её в покое. Он развёл руками. — С чего бы мне её трогать? Гермиона поднялась на ноги и выпрямилась. — Понятия не имею. А с чего бы тебе вообще вздумалось тыкать в неё своей палочкой? Он со стоном обогнул кровать и направился в ванную. Гермиона подошла ближе, чтобы изучить предмет, отчаянно пытаясь разобрать, было ли это чем-то по-настоящему зловещим или же просто капризной старой безделушкой. Возможно, это была заплесневелая старинная чернильница, которую она не заметила раньше. Всё-таки она стояла на письменном столе. Но даже когда она попыталась убедить себя в относительной безобидности вещицы, сделать к ней ещё хоть шаг она физически не смогла. Она наложила несколько диагностических заклинаний с расстояния, но не обнаружила ничего странного. Едва Малфой вернулся, она произнесла: — Думаю, мне стоит позвать Гарри, чтобы он помог мне определить, не скрывается ли за этим что-то большее. — Блеск, — пробормотал он. Его белая рубашка была покрыта пятнами сажи, но лицо уже было чистым. Гермионе было страшно даже представить, как выглядит она сама, но тратить время на зеркало она не стала. Но стоило ей сделать шаг в сторону коридора, как она почувствовала сопротивление. Будто всё её тело потянуло назад. Она резко развернулась, на ходу награждая Малфоя свирепым взглядом. — Что ты только что со мной сделал? — Да почему ты опять винишь во всём меня? Её взгляд упал на безделушку, которая теперь валялась, наполовину расколотая, у самой ножки стола. Гермиона не сводила с неё глаз, осторожно делая несколько шагов назад, в сторону гостиной, пока не ощутила отчётливое давление на спину — словно чья-то гигантская невидимая рука обхватила её тело. Пульс резко участился. Она тяжело перенесла вес на одну пятку, и в следующее мгновение её с силой швырнуло вперёд. — Чёрт, — простонала она, задрав голову к потолку. Она вцепилась пальцами в волосы. — Эта штука заперла меня здесь. Глаза Малфоя округлились, но в них отразился скорее азарт, чем страх. — Не смотри на меня так. Наверняка с тобой она сделала абсолютно то же самое. Решив проверить эту теорию, он двинулся в её сторону, в конце концов приблизившись так близко, что ей пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом. — Я определённо чувствую, как меня тянет к этому предмету. Она судорожно обхватила себя руками. — Как думаешь, чего эта дрянь от нас хочет? — Возможно… — тихо начал он, и его зрачки стали заметно шире, чем мгновение назад. Голос Драко стал глубже, а в интонациях проскользнули те самые, до боли знакомые двусмысленные нотки. Она уже приготовилась услышать какую-нибудь пошлость, но он неожиданно произнёс: — Нам стоит проверить камин. Стоило ему сделать шаг к каминной полке напротив диванной группы, как она издала резкий, приказной звук, словно дрессировала непослушного крупа: — Я сама проверю, не заблокирована ли летучая сеть. — Ты начинаешь действовать мне на нервы. — Отличная новость: мы заперты здесь вдвоем, так что для твоих драгоценных нервов это только начало, — Гермиона взмахом палочки разожгла в камине небольшой огонь. — Тебе придётся привыкнуть к тому, что тебе указывают, что делать. Хоть раз в жизни. — Ты прекрасно знаешь, что я совсем не против, когда мне указывают, что делать. Быстрее и жёстче, пожалуй, мои самые любимые из твоих приказов. Она замерла на полувзмахе палочки. — Ты просто не можешь удержаться, правда? Он довольно ухмыльнулся. Она бросила в камин горсть летучего пороха и громко назвала стадион. Но стоило ей сделать шаг в зелёное пламя, как неведомая сила резко дёрнула её назад. Сажа взорвалась облаком. Огонь мгновенно погас, и она, покачнувшись на высоких каблуках, уже приготовилась болезненно приземлиться на задницу. Однако ладони Малфоя перехватили её под мышки, и он плавно помог ей подняться, словно она была новорождённым фестралом. Он не отпускал её до тех пор, пока её ноги не обрели устойчивость, и пока она не взглянула на него. Выражение его лица внезапно смягчилось. Она слишком хорошо знала этот взгляд. Обычно за ним следовал поцелуй, который в большинстве случаев приводил к тому, что они поспешно сбрасывали с себя одежду. Гермиона отвела взгляд, отчаянно пытаясь переключиться на любые другие мысли. — Думаю, можно с уверенностью сказать, что это проклятие, — произнёс Малфой едва слышным шёпотом. Она ответила ему так же тихо: — Похоже на то. Она вдруг слишком остро ощутила тепло его ладоней, всё ещё согревавших её кожу. Одна ладонь обжигала сквозь шёлк на спине, а вторая бережно придерживала край её груди. — Мне нужно определить параметры проклятия. Его кадык дрогнул на периферии её зрения, а затем его пальцы мягко коснулись её щеки, и большой палец скользнул по контуру челюсти. — У тебя тут немного… — Точно… — тихо выдохнула она. — Пожалуй, я пойду в душ, — его голос звучал едва слышно, мгновенно унося её в воспоминания о самых тёмных часах тех долгих ночей, что она провела в его постели. Стоило ему скрыться из виду, как она словно очнулась от транса. Как она вообще умудряется исходить желанием по Малфою прямо посреди чрезвычайной ситуации, когда их проклял какой-то странный, плюющийся сажей артефакт? У неё совершенно сбились приоритеты. Настолько наперекосяк, что первым делом она бросилась к зеркалу — поправлять кудри и магией выводить следы сажи с кожи, и только потом вернулась к безделушке. Взмахами палочки накладывая очищающие чары на испачканную комнату, Гермиона опустилась на колени рядом с предметом. Почему ей вдруг стало так жарко? Это паника, точно она. Паника оттого, что она понятия не имеет, какую силу они выпустили на волю. Вот и всё. Она запустила в себя охлаждающим заклинанием и наклонилась ближе к артефакту. На несколько минут она так яростно углубилась в изучение вещицы, что даже не заметила, как стих шум воды в душе. Она выпрямилась и обнаружила, что Малфой уже сидит на кровати. — Какого чёрта ты творишь? — Читаю. Я думал, ты способна это распознать. — И зачем читать без рубашки? — Моя рубашка была настолько загажена этой дрянью, что я даже Экскуро не смог её отчистить. Гермиона недовольно цокнула языком. Как будто он не мог найти обычную футболку — в этом номере отеля ему ведь якобы дают абсолютно всё, чего он ни пожелает. Он делал это намеренно. Прекрасно знал: когда он полуголый, её взгляд приковывается к рельефным мышцам его груди тут же. Он невероятно привлекателен в одежде, но без неё?.. Из её груди вырвался тихий стон, который она поспешно замаскировала коротким кашлем, поднимаясь на ноги. Собственное тело устроило против неё настоящий бунт. Соски затвердели, отчётливо проступая сквозь ткань платья, а влажная истома между ног ощущалась, даже когда она просто неподвижно стояла. Единственное, что стояло перед её внутренним взором — это как она сбрасывает с себя одежду, садится на него верхом и медленно опускается на его затвердевший член. Это ведь ненормально, правда? Гермиона мысленно покачала головой, обходя кровать. Да, она любовалась им раньше, но теперь она и нескольких секунд не могла продержаться, чтобы не представить, каково это — снова почувствовать скольжение его неоспоримо идеального члена внутри себя. В данный момент она, пожалуй, удовлетворилась бы даже одним коротким взглядом. Всего одним… Гермиона резко перевела взор на пустую стену у изголовья кровати, отчаянно пытаясь заглушить, пожалуй, самые похотливые мысли в своей жизни. Ну когда это ей вообще до безумия хотелось просто поглазеть на пенис? — Ты так и будешь там стоять? — поинтересовался он. — Стоять над душой? — Я думаю, — ответила она. О его каменной эрекции, если быть точным, но к делу это сейчас якобы не относилось. — Можешь присесть, пока думаешь, я не против. Гермиона тяжело вздохнула. Она ведь ведёт себя как полная идиотка, верно? Направившись к кровати, она опустилась на матрас рядом с Малфоем, вытянула ноги и решительно скрестила руки на груди. Будет просто смотреть на стену перед собой. Проще простого. Она уставится на стену и параллельно заново проанализирует каждый их сегодняшний шаг. Этой безделушки точно не было в спальне, когда они только заселились. По крайней мере, ни одно из её поисковых заклинаний её не засекло, а значит, шкатулку подкинули, пока они ужинали в ресторане. При этом комната была запечатана так, чтобы открываться только через палочку Малфоя. За исключением разве что обслуживающего персонала… Шорох переворачиваемой страницы книги на его коленях заставил её отвлечься, и взгляд, разумеется, снова приковался к его груди. Совершенно неизбежно. — Смотрю, ты обзавёлся парочкой новых татуировок с тех пор, как мы спали, — она уставилась на угольно-чёрного дракона на его плече, хвост которого обвивал бицепс. — Думаю, ты хотела сказать встречались. Она недовольно нахмурилась. — Трахались. — Ой, умоляю. Это не было просто перепихоном, Грейнджер, я вообще-то познакомил тебя со своей матерью. Пожалуй, это был отличный способ охладить её внезапно разыгравшееся либидо — мысли о Нарциссе Малфой. Хотя, если честно, их встреча прошла не так уж плохо. Даже приятно, если на то пошло. Гермиона завела кудрявую прядь за ухо, и её взгляд зацепился за какое-то мерцание на периферии. Она вытянула руку перед собой, растопырив пальцы. — Я тебе не кажусь… блестящей? — Ты всегда кажешься мне блестящей. Ты великолепна. Она сердито зыркнула на него. — Ты думаешь, сейчас самое подходящее время для этого? — Сидя на кровати полуголыми? Да, вполне. И ведь он прав. Время было идеальным, учитывая, что всё, о чём она могла думать — это как разорвать его ширинку зубами. Тяжело вздохнув, Гермиона поднялась на ноги. Не только ради того, чтобы увеличить между ними дистанцию, но и чтобы получше разглядеть себя в свете лампы. Она посмотрела на свои руки. — Так и есть. Я, блять, вся сияю! Какого чёрта эта штука натворила? Она принялась мерить шагами комнату у изножья кровати. Малфой вернулся к своей книге. — Если мы не разберёмся с этим в ближайший час, — пробормотала она, — я отправлю Гарри Патронуса с деликатной просьбой прислать разрушителя проклятий. Проклятие блёсток. — Она резко замерла посреди комнаты. — Звучит абсолютно идиотски. Он перевернул очередную страницу своего романа. — Почему ты вообще так спокоен? Завтра у тебя самый важный матч в карьере, а ты даже из комнаты выйти не можешь! Он даже не удосужился поднять на неё взгляд. — Потому что я свято верю, что ты со всем разберёшься. Ты всегда это делаешь. Она удивлённо склонила голову набок. Наконец, он посмотрел в её сторону. — Что ты на меня так уставилась? Я всего лишь сказал, что считаю тебя высококлассным специалистом. — Кстати говоря, ты теперь тоже весь сияешь. Он отложил книгу в сторону и окинул взглядом свой торс. — Мои шрамы из-за этого прямо-таки поблёскивают. Что это за проклятие такое? Проклятие красоты? — И какой в этом смысл, если ты и так более чем смазливый? — съязвила она. Его губы расплылись в довольной ухмылке. — Вот она, прежняя Грейнджер. Ну разве не веселее, когда ты мне подыгрываешь? Малфой и его раздутое эго предсказуемы до тошноты. А вот проклятый артефакт… Чего от него ждать дальше? Она опустилась на пол и встала на колени рядом с вещицей — в равной степени ведомая желанием разгадать это проклятие и скрыться от убойной ухмылки Малфоя. При виде неё её лоно снова сладостно дрогнуло. Последний раз она была настолько взвинчена от одного его присутствия… Да никогда в жизни. Этот вечер переходил все границы абсурда. — Помолчи, — бросила она, хотя он не издал ни звука. — Мне нужно проанализировать предмет. — Резким взмахом палочки она перевернула шкатулку. — Тут есть крошечная защёлка. — Ещё три точечных удара заклинанием, и крышка распахнулась, явив выгравированную на внутренней стороне надпись. «Готовьтесь к соитию, либо навсегда вернитесь к звёздам, из которых вы вышли». — Мне кажется, — подал голос Малфой, и по его тону было отчётливо слышно, что он едва сдерживает улыбку, — тут прямым текстом сказано, что нам нужно перепихнуться, иначе мы сыграем в ящик. — Вовсе нет! — торопливо выпалила она. — Это не… мы не будем. Её всю буквально лихорадило от жара, словно её лоно само излучало чистый огонь наружу. Да что, блять, с ней происходит? — Здесь имеется в виду, что нам нужно… нужно объединить усилия, иначе… — Она растерянно нахмурилась. — Иначе мы умрём. Она выпрямилась, пытаясь разглядеть, разделяет ли Малфой её панику, но тот был на редкость, до неприличия доволен ситуацией. — Ну да, объединить наши причинные места. — Он выдал ослепительную белозубую улыбку. — Мерлин, — пробормотала она, закрывая лицо ладонями. — Я провалилась. Меня отправили сюда ради одного-единственного задания, и я с треском его провалила. И это после того, как она заносчиво вышагивала по ресторану с яркой помадой и в облегающем платье, будто пришла на свидание. Она будет выглядеть как полная идиотка. — Ты ничего не провалила. Выход есть. Секс с Малфоем — это не выход, это изощрённое наказание. Она потратила месяцы на то, чтобы переболеть своим бывшим, а теперь ей нужно переспать с ним, после чего просто развернуться и уйти? От одной этой мысли сердце сжималось в тиски. Гермиона бессильно откинулась назад, закрывая лицо руками. — Мы не можем просто взять и перепихнуться. Внезапно Драко крепко перехватил её за руки, одним стремительным движением поднимая на ноги. — Почему нет? Мы проделывали это кучу раз. — Но теперь между нами багаж прошлых обид! Спутанные чувства и… я ведь уехала от тебя не просто так, и, судя по всему, мало что изменилось. Что нам делать после этого? Как мне потом прикажешь снова возвращаться к попыткам тебя забыть? Его хватка ослабла, а с лица мгновенно слетела вся былая дерзость. В его взгляде даже промелькнуло что-то похожее на раскаяние. — Грейнджер, мы буквально превращаемся в звёздную пыль. Тебе не кажется, что угроза твоей жизни — куда более насущная проблема? Она всё ещё могла позвать Гарри. Или даже Рона. Кого угодно, кто помог бы ей устроить мозговой штурм и найти варианты, не включающие в себя трах ради ублажения сверкающего проклятия. Но её изнывающее от жара лоно уже ныло от предвкушения близости с Малфоем, словно ему это пообещали. — Погоди, — выдохнула она, внезапно вспомнив их прошлый разговор. — Ты действительно думал, что мы встречались? Он коротко и отрывисто кивнул. — Ты думал, что мы встречаемся, и просто так отпустил меня? От его прежней самоуверенности не осталось и следа. — Я думал, ты меня бросила! — И именно поэтому ты проигнорировал мою сову, когда я вернулась в Англию? Его брови судорожно сдвинулись к переносице. — Малфой, — отрезала она. — Живо отвечай почему, иначе я утащу тебя с собой в могилу. — К звёздам. Она яростно прищурилась. Он резко отвернулся и принялся мерить шагами точно такой же пятачок у кровати, как и Гермиона до этого. Пару раз он замирал, бросая на неё короткий взгляд, но затем снова возобновлял свою ходьбу. — Малфой. — Она преградила ему путь у изножья кровати, решительно скрестив руки на груди. — Ты с каждой минутой становишься всё более прозрачным. — Ладно! — Он вскинул руки. — Ладно. Я не ответил, потому что я забоялся. — Чего ты забоялся? — переспросила она, и в её голосе звенело чистое, неподдельное возмущение. По контурам его тела уже вовсю пробегало мерцание, а пряди волос светились настолько ярко, что перед глазами Гермионы начали расплываться блики, пока она застыла в ожидании ответа. — Того, что я всё ещё был безнадёжно в тебя влюблён. Она ошеломлённо захлопала глазами. — Что? — Ты прекрасно всё слышала. Гермиона ожидала, что он назовёт какую-нибудь глупую, банальную причину, ведь он невероятно дотошный человек. У него завышенные требования, укоренившиеся привычки и суеверия, поэтому она подозревала, что он просто признает: она не вписывалась в его жёсткий жизненный график так, как ей хотелось. Но это? Это же просто идиотизм какой-то. — Ты думал, что любишь меня, — медленно протянула она, — и поэтому проигнорировал… — Она сделала шаг назад, нуждаясь в пространстве, чтобы переварить услышанное. Малфой шагнул следом. — Я застрял. Отчаянно пытался разорваться между тем, чего от меня требовали абсолютно все вокруг, и тем, насколько сильно мне была нужна ты. Глаза Гермионы округлились. — Погоди… ты любил меня или любишь? Он тяжело вздохнул, и его взгляд тут же опустился к её груди. — Кажется, ты начинаешь исчезать. Гермиона с силой провела ладонями по лицу. Этого просто не может быть. И почему он, блять, до сих пор стоит здесь без рубашки? Изнывающая боль в самом её центре стала невыносимой. Мало того что всё её тело буквально кричало, требуя его, так она ещё и физически таяла, превращаясь в половину прежней себя. Постоянно нависающая угроза смерти ни капли не помогала. Ей нужно было покончить с этим как можно скорее. — Сядь, — приказала она. — Давай просто покончим с этим и забудем об этом. — Умоляю, избавь меня от этого бурного флирта, — саркастически бросил он и неторопливым шагом направился к кровати. — Доставай член. — Вот это уже другой разговор, — ухмыльнулся он. Она уже собралась было скинуть туфлю на шпильке, но Малфой недовольно цокнул языком. — Оставь их, Грейнджер. Пока он расстёгивал ширинку, Гермиона сбросила платье, и едва ткань соскользнула на пол, как она обнаружила, что он уже сидит на кровати, сжимая в руке невероятно, до безумия твёрдый член. Он был точно таким же идеальным, каким она его помнила. Настолько толстым и длинным, что ей всегда требовалось накладывать на себя антирвотные чары, прежде чем взять его в рот. Покрасневшая головка уже поблёскивала от влаги, и Гермиона закусила внутреннюю сторону губы, отчаянно пытаясь подавить внезапное желание упасть на колени и обхватить его губами… Нет. В этом нет никакой необходимости. Это всего лишь проклятие делает её такой невыносимо, дико возбуждённой, и уж оно-то совершенно точно не обязывает её брать член Малфоя в рот. — Как ты умудрился так быстро завестись? — спросила она. — Он был тут всё это время. Под маскирующими чарами. Под той самой книгой. — И ты молчал? Она села на него верхом на самом краю кровати, расположившись достаточно высоко, чтобы лишь едва-едва коснуться головки, отчего он тихонько застонал. — Всё это время, — повторил он эхом, — и сейчас я невероятно, до безумия чувствителен. Вряд ли это перерастёт во что-то затяжное, если он уже в таком состоянии; а что, если проклятие требует, чтобы он обязательно кончил внутрь? Что, если есть какое-то другое условие, которое они вообще не учли? — Нам нужно подойти к этому стратегически. — Ухватившись за его плечи, она приподнялась на коленях чуть выше, попутно снова случайно задев его член. Он хмыкнул. — Я всегда говорил, что стратегия — моя самая любимая часть в сексе. — А что, если оно требует от нас определённых действий? Что, если мы оба обязаны испытать оргазм? Одновременно? Что, если… Губы Малфоя накрыли её губы. Он бесцеремонно ворвался в её рот, но она встретила его на полпути, ощущая тепло выпитого им ранее виски. В нём удивительным образом сочетались жёсткость и нежность: его властный кулак крепко вплелся в её волосы, но само скольжение языка было упоительно-медленным. Это стало болезненным напоминанием о том, как он вечно кружил ей голову своими контрастами: нежные ласки, сменяющиеся грязными словечками, и томные поцелуи в шею, пока сам он лихорадочно и неистово вбивался в неё. Тело Гермионы обмякло, ноги подогнулись, и она опустилась на его член, прижав его к своему изнывающему влагалищу. Он глухо застонал ей в губы. — Мне безумно нравится, как ты всё усложняешь и анализируешь, — выдохнул он ей в самые губы, — но только не во время секса. И есть лишь один способ всё это выяснить… Он резко поднялся на ноги, удерживая весь её вес на руках, развернулся на каблуках и опрокинул её навзничь на кровать. Она подавила в себе желание свести колени вместе, пока он снимал брюки и боксеры, не сводя с неё изучающего взгляда. В том, как он оценивающе разглядывал пространство между её ног, читался ненасытный, хищный азарт, и она не могла отрицать, что сама пожирает его глазами в ответ. Его член покачивался в такт его шагам, и Гермиона прикусила губу, чувствуя колоссальное удовлетворение от того, что получила гораздо больше, чем просто мимолётный взгляд. — Боги, Грейнджер, — он опустился на колени на кровать, разводя её ноги ещё шире. — Как же я соскучился по этому великолепному виду. Она крепче вцепилась в простыни, слегка подавшись тазом навстречу и внутренне тая от его похвалы. — Ты даже не представляешь, сколько раз я дрочил, вспоминая тебя именно такой. — Ох… — пискнула она, стоило подушечке его пальца едва заметно, словно призрак, скользнуть по её сокровенной складочке. Она была дико, до безумия возбуждена, но в то же время её до глубины души ранило признание, что он всё ещё ублажает себя, думая о ней. Как он может до сих пор видеть её в своих мыслях? Она закрыла лицо ладонями, не в силах справиться с внутренним расколом. Крепко обхватив её за бёдра, он подтянул её ближе к себе, и его губы коснулись кожи чуть ниже её пупка. Гермиона вздрогнула. Почувствовав, как его тепло отдалилось, она робко глянула на него сквозь щелочки между пальцами. Драко смотрел на неё с укором. — Ты снова за своё. — За какое своё? — Опять застряла в своих тревожных мыслях. Ничего не выйдет, если ты не сможешь расслабиться. — Ещё как выйдет. Он нахмурился. — Но так будет совсем неинтересно. Ни для кого из нас. — Не думаю, что это проклятие ставит в приоритет наше удовольствие, Малфой. Лампы в комнате внезапно погасли до приятного полумрака, и его светлая, мерцающая кожа начала почти светиться в темноте. Из ниоткуда полились мягкие, тягучие звуки джаза.Гермиона невольно рассмеялась. — Как ты это сделал? — Номер даёт мне абсолютно всё, чего я захочу, помнишь? А сейчас я хочу, чтобы ты чувствовала себя комфортно. Кажется, мы попытались прыгнуть сразу в самый финал, но нам нужно начать с самого начала. Она приподнялась на локтях. — Вот видишь! Я же говорила, что нам нужна стратегия! — Мне нужно, чтобы ты закрыла глаза и перестала разговаривать. Я не хочу слышать из твоего рта ничего, кроме стонов. Она нехотя опустилась обратно на подушки, хотя это было глупо — всё её тело буквально вибрировало от возбуждения, сосредоточенного восхитительным, пульсирующим жаром в районе клитора. Он прав: она уже проходила через это. В самую первую ночь, когда они переспали, она точно так же слишком много думала и никак не могла расслабиться, из-за чего так и не получила оргазм. Она была слишком зациклена на своих мыслях, ошеломлённая одним лишь ощущением его веса на себе, тем, какой невероятно нежной казалась его горячая кожа, древесным ароматом его одеколона, в который она утыкалась носом у него на шее, и тем, как он шептал ей на ухо слова восхищения, которых она никогда раньше ни от кого не слышала. Она не могла поверить, что спит с Малфоем тогда, и не может поверить в это сейчас. Гермиона послушно закрыла глаза, но всё же не удержалась от вопроса: — Я снова начала исчезать? — Что я только что сказал? Она недовольно фыркнула. Он мягко опустил ладони на её разведённые бёдра, и его большие пальцы принялись успокаивающе, размеренно поглаживать кожу. — Постарайся выбросить проклятие из головы. — И тот факт, что я легла в постель со своим бывшим? — Всё выброси, — приказал он. — Обсудим это позже. Она бы предпочла вообще никогда об этом не говорить. И уж точно не хотела бы трахаться ради спасения собственной жизни. Но это был неподходящий настрой… Гермиона глубоко вздохнула, и на выдохе напряжение в её плечах наконец спало. Кулаки разжались. — Вот и умница. Поначалу она не знала, откуда ждать прикосновения, но затем его губы уверенно и успокаивающе накрыли её собственные. Размеренное движение его тёплой ладони, поднимающейся выше по её бедру, служило напоминанием о том, что он готов подстраиваться под её темп. Но когда он властно сжал в руке её ягодицу, а его язык во рту стал настойчивее, она поняла: это знак того, что они переходят к следующему шагу. Но ею внезапно овладело нетерпение. Было ли тому причиной проклятие или месяцы разлуки, но ей до безумия, до крика нужно было больше. Гермиона повернулась, пытаясь ощутить его как можно ближе, и влажная головка его члена скользнула по её животу. Она обвила ногой его бедро и с силой прижалась к его натренированным мышцам, отчаянно нуждаясь в трении, отчаянно желая почувствовать его целиком. Он поглотил её тихий стон своим поцелуем, пока его ладонь поднималась всё выше, пока не обхватила её грудь, а большой палец принялся очерчивать круги на соске. Медленно и до умопомрачения дразняще. — Моя любимая часть, — выдохнул он прямо перед тем, как взять её правый сосок в рот. Она тихонько рассмеялась, и этот смех мгновенно перерос в сладостное удовлетворенное мычание. — Самая любимая… Эх, если бы я только мог разливать этот звук по флаконам... Она улыбнулась, окончательно расслабляясь. Пока его губы прокладывали дорожку по её животу, она в очередной раз убеждалась в том, что он знает её тело как свои пять пальцев. И пусть всё это только на одну ночь — сейчас она была в его надёжных (и чертовски красивых) руках. — Ты сменила парфюм? От тебя пахнет слаще, чем обычно. — Кокосовый скраб для тела. — Восхитительно, — он запечатлел поцелуй чуть выше её пупка. — Как же я рад снова видеть эти веснушки. — Ещё один поцелуй опустился на кожу справа от её таза. — Мне нравится, что они слегка мерцают. — А вот мне это совсем не нравится. Это вообще-то признак скорой смерти. — И твой очаровательный пупок, — его губы коснулись кожи чуть ниже её пупка. Она не смогла сдержать улыбку и потянулась к нему, нащупывая одной ладонью его горячее плечо, а пальцами другой зарываясь в шёлк его платиновых волос. Он развёл её бёдра так широко, как только возможно, и его пальцы заскользили выше, пока большие пальцы не замерли в ложбинке у самого её влагалища. Ощущение его близости и прикосновение влажного выдоха, овевавшего её кожу, заставили её вздрогнуть от предвкушения. — Ты как, в порядке? — Его слова прозвучали мягко у самой её внутренней стороны бедра, а следом опустились ещё более нежные поцелуи. Она выгнулась навстречу этому сладостному ощущению. — Не останавливайся. Его пальцы дразняще очертили линию вдоль её возбуждённого лона, и её внутренние мышцы нетерпеливо сжались вокруг пустоты. Она подалась навстречу его руке, умоляя о большем и позволяя подушечке его пальца на самую малость скользнуть внутрь её входа. Но он тут же отстранился. На смену пальцу пришло влажное тепло его языка, который уверенно провёл от самого входа до клитора, заставив её громко вскрикнуть. Он тихонько рассмеялся. — Я знаю, как сильно тебе это нравится. Его язык закружил вокруг её клитора, а затем последовал резкий, неистовый толчок, от которого она вся задрожала в его руках. Она уже была на пределе чувствительности. Гермиона запустила пальцы в свои волосы, зачёсывая их назад. Вот точно так же она влюбилась в него в прошлый раз. Влюбилась в каждую его чёрточку — от этой самоуверенной манеры держаться до властных движений его языка. И вот он снова здесь, делает абсолютно то же самое, а она должна просто игнорировать то, с какой лёгкостью он убеждает её: в этом мире нет и не может быть никого и ничего лучше него? Она почувствовала, как его тепло отдалилось, и быстро подавила в себе желание открыть глаза. Матрас прогнулся, когда он опустился на колени рядом с ней. Он взял её руку и обвил её пальцы вокруг своего члена. — Я хочу, чтобы ты почувствовала, что ты со мной сделала. — Это не я, это всё проклятие. — Тебя это тоже абсолютно точно касается. Он повёл её ладонь вниз по гладкой, натянутой коже, а затем снова вверх, и под её пальцами отчётливо ощутилось биение пульсирующей вены и рельефный контур ствола. Она удовлетворенно промычала, сжимая его в руке. Горячий на ощупь, тяжёлый — он был слишком крупным, чтобы она могла полностью сомкнуть вокруг него большой и указательный пальцы. Она вела рукой вверх, вниз и снова вверх, вызывая у него довольный хриплый вздох. Когда её большой палец скользнул по влажной головке, он уже в открытую застонал. Пока она продолжала ласкать его, он сжал её грудь, слегка покручивая чувствительный сосок. — Ты просто дразнишь меня, — пожаловалась она. — Я пытаюсь сделать так, чтобы тебе было комфортно. — Он выскользнул из её ладони и легонько коснулся влажной головкой её соска, отчего резкий разряд возбуждения прошил её тело до самых кончиков пальцев на ногах. — Мне более чем комфортно. Я хочу взять твой член в рот. — Вот она, моя девочка. — В его голосе отчётливо слышалась торжествующая улыбка. — Я знал, что мне не потребуется много времени, чтобы усмирить твою нервозность. — Это всё проклятие. — Но, может, самую малость и моя заслуга тоже, верно? Прежде чем она успела возразить, головка его члена коснулась её нижней губы. Гладкая и солоноватая на вкус. Он мягко протиснулся в её рот, и от хлёстких, резких движений её языка жар из лона мгновенно разлился по всему телу. Следом накатила неистовая, болезненная потребность почувствовать, как он входит в неё. Ощутить это электризующее, сокрушительное скольжение по своим внутренним стенкам. Гермиона тихонько заскулила, чувствуя, что окончательно теряет рассудок от отчаяния. Вопреки его приказу, она слегка приоткрыла глаза. Не было зрелища более упоительного, чем Малфой с легким румянцем на щеках, полуоткрытым ртом и рельефными контурами пресса и груди. Он был живым воплощением женских фантазий. И именно Гермиона сейчас сжимала губами его член. Когда она застонала, не выпуская его, на её язык попала новая порция солоноватой предсеменной влаги. Он потянулся рукой вниз, лаская её между ног: его пальцы протиснулись сквозь интимные складочки и начали кружить у самого входа. — Великий Годрик, да ты буквально течёшь. Она выпустила его изо рта, чтобы выдохнуть: — Ты просто издеваешься надо мной. В то же самое мгновение, как он скользнул пальцем внутрь её тесных стенок, он второй рукой уверенно провёл ладонью по своему члену сверху вниз. — Поласкаешь себя для меня? — Ты действительно думаешь, что именно этого требует проклятие? — Ты вообще помнишь, как я просил тебя держать глаза и рот закрытыми? Гермиона лукаво ухмыльнулась, ведя ладонью вниз по своему животу и протискивая пальцы между бёдер, пока подушечки не замерли на клиторе. — Я хотела смотреть на тебя. — Ну наконец-то мы хоть в чём-то согласны. Пока Малфой наблюдал за тем, как она быстрыми круговыми движениями ласкает свой клитор, он продолжал размеренно двигать рукой по своему стволу, время от времени дразня её губы и слегка касаясь её языка сочащейся головкой. Вся тревога в её мыслях теперь превратилась в едва различимый шёпот, и то, как Малфой продолжал мерцать в полумраке, лишь окончательно подтверждало: это правильное решение. Это было чистым удовольствием, а вовсе не наказанием, да ещё и ради благой цели. А потом они просто разойдутся в разные стороны, и она заново начнёт долгий путь к тому, чтобы навсегда его забыть. У неё получилось однажды, получится и снова. Но прямо в эту секунду ей больше всего на свете хотелось навсегда запечатлеть в памяти то, как он на неё смотрит. Словно она безраздельно принадлежит ему. Он обогнул кровать, чтобы получше разглядеть, как она сама доводит себя до разрядки; его взгляд жадно скользил по румянцу, заливающему её шею, по возбуждённо застывшим соскам и широко открытому для него лону. Накрыв ладонью головку своего члена, он прикусил нижнюю губу. — Ты выглядишь потрясающе готовой для меня, Грейнджер. Прежде чем она успела хоть что-то ответить, его язык уверенно ворвался в её изнывающую от жара глубину. Разряд неописуемого наслаждения эхом отозвался во всём её естестве, заставив её судорожно выгнуться. — О боги, хватит издеваться… Я же буквально умираю! На его лице заиграла самодовольная ухмылка, когда он устроился между её бёдер. Боги, как же отчаянно она скучала по этому виду. Игнорируя щемящую боль в груди, Гермиона опустила взгляд, наблюдая за тем, как её интимные губы раскрываются от плавного, мягкого толчка его головки. Она была настолько невероятно влажной, что он без труда скользнул внутрь, растягивая её до предела, пока не погрузился на самую глубину — так, что у неё перехватило дыхание. Малфой подался вперёд, нависая над ней и упираясь руками по обе стороны от её головы, и они замерли в этом положении на несколько долгих мгновений. Со стороны могло показаться, будто он просто проверяет, насколько ей комфортно, но то, какими мягкими и полными затаённой тревоги стали его глаза, ясно давало понять: Гермиона была далеко не единственной, кто отчаянно боролся со своими чувствами. Прошлое накрыло их обоих с новой, сокрушительной силой. Он целомудренно поцеловал её в губы, и она шумно вздохнула. Но когда он начал ритмично двигаться внутри неё, его вернувшаяся уверенность оказалась настолько обезоруживающей, что она тут же позабыла и об угрозе смерти, и о любых сомнениях по поводу их прошлого. Ей казалось, будто она приняла какое-то похотливое зелье, до предела обострившее её чувства. Всё её тело трепетало от каждого его толчка, а прикосновения его губ к её соску и жаркие укусы в шею ощущались как настоящие фейерверки. В самой её глубине то и дело взрывались волны запредельного, восхитительного наслаждения. Ей ведь никогда не было так хорошо, верно? Определённо, никогда прежде она не испытывала ничего подобного. Определённо, никогда прежде она не испытывала ничего подобного. — Боги… — простонала Гермиона. — Знаю, — выдохнул он и толкнулся ещё глубже, заставляя её судорожно выгнуть спину. — Я так скучал по тебе, Гермиона. Её душевная боль переплелась с этим божественным ощущением его близости. — Я тоже по тебе скучала, — отозвалась она едва слышным шёпотом. Окажись на его месте любой другой квиддичист, она ни за что не смогла бы пойти на это — даже под страхом смерти. Она никогда не смогла бы чувствовать себя настолько уютно и защищённо. Гермиона крепко зажмурилась, отгоняя эту мысль. Но в следующее мгновение он подался назад, упираясь ладонями в её согнутые колени, и быстро отвлёк её, начав вбиваться в неё в потрясающем, размеренном ритме. Напряжение и игра мышц на его прессе полностью завладели её вниманием. А затем его большой палец нашёл её клитор, и этот идеальный массаж чувствительного узелка нервов наконец-то окончательно выбил все лишние мысли из её головы. В самом центре её тела не осталось ничего, кроме неистового, безумного жара. Внутри стремительно нарастало дикое, сокрушительное давление. Первобытные, неосознанные стоны один за другим срывались с её губ. — Ты уже близко, верно? — его голос пророкотал у самого её уха. Он всегда обожал их одновременный оргазм, а потому безошибочно читал все знаки Гермионы: от дрожи в бёдрах до рваного, сбившегося дыхания. Она ничуть не удивилась, когда он тихо спросил: — Кончишь вместе со мной? У неё не осталось сил ни на что, кроме прерывистого, жалобного стона. Жар, который последний час волнами перекатывался по её телу, словно взорвался неистовым лесным пожаром. Он мощно хлынул из самого её центра, проникая в каждую клеточку, в каждое волокно её существа. Он начал вбиваться в неё ещё быстрее, и её ногти глубоко впились в его натянутые бицепсы. Её интимные мышцы судорожно запульсировали вокруг него, и его стон перерос в глухой рык. Малфой подался назад, отвечая мощным толчком на каждое сокращение её оргазма и крепко удерживая её за бёдра, чтобы каждый порыв его собственной разрядки изливался как можно глубже. В следующее мгновение ослепительный свет заставил её крепко зажмурить глаза. А затем всё исчезло. Их тяжёлое, прерывистое дыхание заглушило тихие, тягучие звуки музыки. Гермиона вытянула руку перед собой, внимательно разглядывая кожу. — Ох, слава Мерлину. Я больше не сверкаю. И ты больше не прозрачный. — Я уж точно чувствую себя куда более цельным, — отозвался он и бессильно повалился на матрас рядом с ней. Даже если не брать в расчёт эту вспышку дикого ослепительного света, было очевидно, что проклятие снято. И дело не только в том, что Гермиона больше не мерцала — её разум внезапно и лавинообразно затопила вся давешняя тревога. Настолько сильно, что она оказалась просто не в состоянии насладиться удовольствием, всё ещё приятными волнами пульсировавшим по её телу. Она резко вскочила на ноги и заклинанием Акцио призвала свою одежду прямо в руки. К тому моменту, когда Малфой приподнялся на кровати, она уже натягивала брюки, а стоило ему влезть в боксеры, как она уже обувала ботинки. Он крепко перехватил её за предплечья и слегка развернул к себе, заставляя посмотреть ему прямо в глаза. У него был этот его чертовски сексуальный, растрёпанный после секса вид и яркий румянец от недавнего напряжения на скулах. Но именно этот его нежный, любящий взгляд заставил её испуганно отвернуться. Ей нужно уйти. Она не сможет через это пройти. — Грейнджер, — начал он. — Я не могу. Она выскользнула из его рук, стремительно пятясь назад. Он тяжело вздохнул и с силой запустил пальцы в волосы, зачёсывая их назад. — Это любовь. Я всё ещё люблю тебя, Гермиона. Подобное признание должно было стать величайшим событием в её жизни, но она лишь отрешённо смотрела сквозь него, воскрешая в памяти все те уловки, к которым им приходилось прибегать, чтобы держать свои отношения в тайне. То, как они порознь приходили на мероприятия, как она ни единой живой душе не могла рассказать, что с кем-то встречается, как притворялась, будто сама не влюбляется в него по уши без памяти. Это причиняло ей боль тогда, и это продолжает ранить её сейчас. Она просто не вынесет этого снова. — Мне жаль, Драко, но эти слова не имеют никакого значения до тех пор, пока меня нужно прятать от всего мира. Малфой попытался дотянуться до неё, когда она развернулась, чтобы уйти, но она уже была вне зоны его досягаемости. И на этот раз на её пути больше не было невидимого магического сопротивления.

***

Поскольку опасный артефакт был деактивирован, а Гарри получил подробный отчёт — разумеется, за вычетом деталей о специфике проклятия и о трахе с Малфоем, — у авроров почти не осталось причин продолжать охрану игроков. Однако это никого из них не остановило. Все они гурьбой забились в VIP-ложу на самой вершине стадиона, включая Гермиону: её притащил за собой Рон, искренне веривший, что зрелище поднимет ей настроение. Он протиснулся к самому краю балкона, разогнав парочку младших авроров, чтобы занять для них самое козырное место. Она была в одном шаге от того, чтобы выдать секрет о бывшем, лишь бы сбежать с матча, но игра уже началась, и ревущие трибуны вселили в неё крупицу гордости за сборную своей страны. Завтра. Завтра она сможет заново начать забывать Малфоя. Спустя почти час после начала матча Англия вела в счёте на двадцать очков, а Рон уже весь покраснел от яростной поддержки. Видеть, как Малфой размытым платиновым пятном носится над полем, само по себе разрывало душу, но стоило ей бросить взгляд на огромный экран впереди, где крупным планом показывали его пальцы, отчаянно тянущиеся к снитчу, как её сердце снова болезненно сжалось от воспоминаний о прошлой ночи. Гермиона развернулась, готовая уйти в ту же секунду, как Англия одержит победу. Она рада за Малфоя — она будет искренне рада за него. Но издалека. — Гермиона. — Гарри внезапно вырос прямо перед ней, заставив её застыть на месте. Трибуны взорвались оглушительными криками, визгом и свистом, и она невольно вздрогнула от этого внезапного грохота. Гарри широко улыбался, пока всё поле засыпало залпами праздничного конфетти, но он быстро переключил всё внимание обратно на Гермиону. — Разрушитель проклятий прислал ответную сову. Он пока сделал лишь беглый осмотр предмета, но говорит, что у него очень специфический магический почерк, который он уже встречал раньше. — И? — переспросила она, пытаясь перекричать этот невообразимый шум. — И это фамильная реликвия Малфоев. Её рот мгновенно приоткрылся от шока. В горле стало сухо, как в пустыне. Малфой сделал круг почёта по стадиону на своей метле, победно вскинув кулак под неистовые крики обезумевшей толпы. Он замедлил ход, приближаясь к их VIP-ложе, и завис в воздухе прямо напротив Гермионы у самого ограждения. Резко подавшись вперёд, он обхватил её лицо ладонями и поцеловал её у всех на виду. Даже сквозь оглушительный гул трибун она отчётливо услышала, как потрясённо ахнул Рон и как весело рассмеялся Гарри. — Ну ты и мерзавец, — выдохнула она в самые губы Малфоя, когда он её отпустил. Он довольно рассмеялся. — Всё-таки раскусила меня, аврор Грейнджер? Я и не сомневался, что ты догадаешься. — Ты сам состряпал эту липовую анонимную угрозу, верно? — Она покачала головой. — Знаешь, обычное: „Гермиона, не хочешь сходить на свидание и обсудить наше будущее?“ сработало бы ничуть не хуже. — Ну, в этом не было бы и половины прежнего драматизма. Его губы снова накрыли её губы, и внезапный оглушительный взрыв аплодисментов и восторженного визга дал ей понять, что их поцелуй сейчас транслируют на весь переполненный стадион. Гермиона нехотя разорвала поцелуй, и на её лице расплылась безумная, счастливая улыбка. — А как же твои фанатки? Что скажет твой менеджмент? — Я их уволил. Прости меня, Грейнджер, я был полным идиотом, когда согласился держать наши отношения в тайне. Вообще-то… И пока Гарри и Рон наперебой сыпали паническими вопросами: «Гермиона, во имя Мерлина, что здесь вообще происходит?! Почему вы сосётесь?!», Малфой опустил метлу чуть ниже и рывком перетянул Гермиону к себе, усаживая её между своих ног. Она испуганно взвизгнула, мёртвой хваткой вцепившись в древко метлы. В её ступнях закололо от страха, стоило ей мельком глянуть на огромную высоту, отделявшую их от поля внизу, но Малфой крепко обвил рукой её талию и притянул к себе, запирая в надёжном кольце своего тепла. — Я хочу быть абсолютно уверен, что теперь весь мир знает об этом, — прошептал он ей на ухо, когда они начали медленный круг почёта по квиддичному полю. — И тебе совсем не жаль расставаться с титулом самого сексуального холостяка Англии? — кокетливо спросила она, обернувшись через плечо. Он нежно коснулся её губ. — Я бы стократ лучше предпочёл каждый божий день просыпаться рядом с тобой, Грейнджер. Волна ликующих криков следовала за ними по всему маршруту, и Гермиона никак не могла перестать улыбаться. От её прошлой тревоги не осталось и следа. Когда они пролетали мимо их собственного изображения на огромном экране, он снова потянулся к её губам. Прямо перед тем, как они соприкоснулись, Гермиона лукаво спросила: — Как насчёт десерта, который мы пропустили прошлой ночью? Может, твой роскошный люкс раздобудет для нас немного взбитых сливок? В его глазах вспыхнул голодный, хищный азарт. — Вот видишь, это лишь одна из тысячи причин, почему я тебя люблю. И Малфой поцеловал её на глазах у беснующейся от восторга толпы.