Да что тот фильм

Это был тот особенный лондонский вечер, с серостью, которая не давила, а напротив, укутывала город в мягкий плед. За окнами небольшой, но уютной квартиры шел дождь, который гулко стучал по окнам и подоконнику, но внутри, в спальне, царил свой, отдельный мир. В комнате пахло попкорном, который Ландо благополучно не доел, остывшим чаем и Оскаром – тем особым, чистым ароматом его геля для душа, что отдавал шоколадом, и свежего белья, явно побывавшего в огромном количестве порошка. Ландо, который обычно был воплощением хаотичной энергии, сейчас лежал на удивление неподвижно. Он максимально удобно для себя пристроился: его голова покоилась на подушке, которую он, в свою очередь, положил на бедра Оскара. Сам же Оскар, сильный и спокойный, как скала, прислонился спиной к изголовью кровати, поместив за спину еще одну подушку и вытянув длинные ноги. Одна его рука лениво перебирала кудри Ландо, а в другой он держал телефон, который, казалось, поглотил все его внимание. Контраст между ними был слишком прекрасным. Ландо – сбивчивый комок нервов и эмоций, с растрепанными, вечно торчащими во все стороны кудрявыми волосами, в которых по вечерам тонули пальцы Оскара. Оскар – сама безмятежность, высокий, с идеальной осанкой, которая не портилась даже в таком расслабленном положении, и таким же идеальным образом для всех. – Оскар, – голос Ландо раздался приглушенно, он говорил в подушку. – Ты смотришь? – Ммм, – промычал Оскар, не отрывая взгляда от экрана. Палец скользил по защитному стеклу, читая какой-то длинный текст. – Оскар! – Ландо приподнял голову, нахмурив брови. – Это лучшая сцена! Он сейчас войдет в комнату! На экране ноутбука, стоящего на прикроватной тумбочке, разворачивалась кульминация старого триллера. Ландо обожал такие фильмы. Шумные, динамичные, полные неожиданных поворотов. Оскар же предпочитал что-то более спокойное. Но он легко уступал в таких вопроса холодно Норрису, ведь все равно переключался на другое. – Я слушаю, – ответил Оскар все тем же спокойным тоном. – Ты не слушаешь, ты читаешь про какие-то шины! – фыркнул Ландо, с силой ткнув пальцем в бедро Оскара. – Это не шины, – Оскар слегка качнул ногой, отчего голова Ландо подпрыгнула на подушке. – Это статья про аэродинамику нового болида. – Вот видишь! – Ландо закатил глаза, уткнувшись лицом в подушку. – Дай угадаю. Ты вычитываешь технические характеристики, чтобы потом на лекции по физике спорить с профессором Харрисом? На губах Оскара мелькнула легкая, едва заметная улыбка. Это было его любимое занятие. Спорить с профессором Харрисом, который вечно недооценивал влияние инженерной мысли, и доказывать свою точку зрения, используя только сухие цифры и факты, которые он прочитал в подобных статьях. – Возможно, – коротко ответил он, и его пальцы вернулись в волосы Ландо, наматывая на палец темный локон. Ландо вздохнул. Фильм на экране тем временем продолжался. Герой, которого Ландо так ждал, вошел в комнату, но из-за того, что Оскар не разделял его восторга, магия момента померкла. Ландо переключил свое внимание на более интересный объект – своего парня. Он приподнял голову, опираясь на локти, и уставился на Оскара снизу вверх. С такого ракурса Оскар казался просто гигантом. Его подбородок, четкая линия челюсти, легкая щетина, которую он всегда забывал сбривать по выходным, – все это было идеально. – Ты знаешь, что ты ужасно выглядишь, когда читаешь? – невинно спросил Ландо, улыбаясь уголками губ. Оскар наконец оторвал взгляд от телефона и посмотрел вниз, встретившись с озорными карими глазами своего соседа по комнате, по совместительству еще и парня, который сводил его с ума с первого дня их знакомства в университетской столовой. Тогда Ландо случайно пролил на него кофе, а потом так смущался и так мило извинялся, что Оскар мгновенно пропал. – Ты тоже ужасно выглядишь, когда засыпаешь на моих ногах и пускаешь слюни на мои джинсы, – невозмутимо ответил Оскар. – Я не пускаю слюни! – возмутился Ландо, быстро поднимаясь и садясь.  Но он тут же понял, что это была ловушка. Как только британец сел, его место на бедрах Оскара опустело, и тот, воспользовавшись моментом, перехватил инициативу. Оскар откинул телефон куда-то за спину и, схватив Ландо за талию, снова уложил его параллельно себе, устроив голову парня у себя на груди. – Так-то лучше, – пробормотал Оскар, уткнувшись носом в макушку Ландо. – Тебе только лучше! Я не вижу фильм! – запротестовал Ландо, хотя его голос уже звучал не так уверенно.  Он уютно свернулся калачиком, чувствуя, как сильные руки Оскара обхватывают его, прижимая к себе. Сердце австралийца билось ровно и успокаивающе – отбивало ритм, который Ландо, казалось, знал наизусть. – Он скучный, – сказал Оскар. – Тот парень вошел, посмотрел на шкаф, нашел труп, все. Сюжет предсказуем. – Ты просто не понимаешь красоты жанра! – Ландо попытался возмутиться, но зевок предательски сорвался с его губ.  Тепло тела Оскара, его запах, его пальцы, которые теперь мягко массировали его затылок, действовали на него как снотворное. Оскар тихо рассмеялся, чувствуя, как тело Ландо наливается тяжестью в его руках. Он вытянул руку и, не меняя положения, нажал на паузу на ноутбуке. Картинка на экране остановилась, погружая комнату в полумрак, освещаемый лишь тусклым светом уличных фонарей, пробивающимся сквозь занавески, и еще более тусклым светом с экрана. – Почему ты всегда меняешь мои планы? – прошептал Ландо, уже почти засыпая. – Потому что тебе нужно отдыхать, – ответил Оскар, целуя его в висок. – Ты слишком много переживаешь из-за всякой ерунды. – Это не ерунда… – слабо возразил Ландо. – Это… это искусство кинематографа… Оскар усмехнулся. Он достал свой телефон из-под подушки у изголовья кровати, намереваясь дочитать статью, но передумал. Вместо этого он просто смотрел на Ландо и сразу же положил телефон на тумбочку. Он смотрел на то, как длинные ресницы его парня отбрасывают тени на бледную кожу щек, как он смешно хмурится в полусне. Оскар знал, что Ландо тревожится из-за предстоящего экзамена по высшей математике, и поэтому весь день пытался его отвлечь. Кино было лишь предлогом. Ему нравилось это чувство. Полной и абсолютной гармонии. Когда они рядом, неважно, что они делают. Он мог читать свои скучные статьи, а Ландо мог смотреть свои шумные фильмы, и это не мешало, а дополняло друг друга. Это был их собственный ритуал, их собственный язык, который не требовал слов. Оскар вспомнил тот самый первый раз. Столовая, шум, гам, и этот кудрявый парень, который врезался в него, пролив кофе на его новую белую рубашку. Ландо тогда был ужасно расстроен, его глаза наполнились слезами, когда он понял, что испортил чужую вещь. Оскар, вместо того чтобы разозлиться, почему-то улыбнулся. В этом хаосе, в этой неловкости было что-то невероятно очаровательное. С тех пор Ландо постоянно был рядом, как маленький вихрь, внося в размеренную жизнь Оскара хаос и радость. Они жили вместе уже год. Этот год пролетел как один миг. Были споры о том, кто будет мыть посуду (Оскар, потому что Ландо вечно разбивал тарелки), были совместные бессонные ночи перед сессией, были смешные походы в магазины, где Ландо пытался впихнуть в корзину все сладости мира, а Оскар ворчал на него, но потом все равно покупал его любимый шоколад. Ландо заворочался во сне, прижимаясь к Оскару теснее. Его рука скользнула под футболку Оскара и легла на живот, ощущая тепло его кожи. Оскар вздрогнул от неожиданного прикосновения холодных пальцев, но не отодвинулся. Он накрыл ладонь Ландо своей, переплетая их пальцы. Австралиец чувствовал, как сильно бьется сердце Ландо, и этот ритм успокаивал его лучше любого лекарства. Оскар закрыл глаза. В груди разлилось тепло, такое сильное и всепоглощающее, что у него перехватило дыхание. Он знал, что Ландо любит его. Он знал это по тому, как Ландо готовил ему завтрак (даже если тосты были подгоревшими), по тому, как он ждал его с тренировки, сидя на подоконнике, по тому, как он смеялся над его шутками, которые никто не понимал. Он поцеловал Ландо в макушку, вдыхая запах его шампуня. Пахло яблоком и детством. Сон подкрался незаметно. Оскар провалился в легкую, спокойную дремоту, где не было никаких технических статей и профессоров. Был только Ландо, море и солнце, которое он так любил.