лов резорт

мир крошечного минги, сжимающего в кулачках пропуск в квадратное здание детского садика, состоял только лишь из попыток облечь свои мысли в правильные слова. мир крошечного уёна сводился к начищенным цветастой пастой ботиночкам и надменно вздернутому носику в ответ на любые реплики воспитателей.  в мире взрослого минги то, с чем сталкивался крошечный, стало называться модным словом «буллинг», а ментальная математика в попытке подражать манере общения окружающих обрела форму черных буковок на врачебной выписке, сложившихся в «расстройство аутистического спектра». в мире взрослого уёна мéста воспоминаниям о крошечном не было вообще: подростковые годы в отчем доме успешно выбили на подкорке слово «избалованный», которому с тех пор звучно аккомпанирует чувство стыда.  когда минги всерьез погрузился в терапию, он понял, что не хочет всю жизнь испытывать вину за свою исключительность, а поскольку его восприятие вещей не было напрямую связано с речью, единственным способом избежать последствий своей «особенности» стал для него выбор технической специальности, где не надо много говорить. уён, взрослея, понял, что единственный безопасный уголок в его доме — это кухня (понял методом проб и ошибок, как в видеоигре, где мышка покомнатно пробирается к сыру). практически вслепую пробуя каждый оснащенный специями и половниками уголок, он выявил для себя формулу стыдозаглушения. готовка — а именно химическая её составляющая — пусть и не была делом предсказуемым, зато предоставляла достаточное пространство для самовыражения без последующего чувства стыда; родители всегда говорили ему, что вывешивать на стены всяческие детские потуги — непозволительная гордость и показатель скудности ума. так что уёну очень нравилось, что все блюда, которые он готовил, могли сразу быть съедены и не нуждались в «бесполезном созерцании».  так они оба дожили до неясной цифры с двойкой впереди и нулем в тылу. но к этому моменту в мире минги успело возникнуть обстоятельство, не вяжущееся с прочими. к двадцати годам он неожиданно стал богатым. космическая инженерия наклевывалась еще со времен средней школы, когда провинция, где он рос, стала потихоньку вводить навороченное факультативы по требованию правящей верхушки. и эти знания стали пригождаться ровно в тот момент, когда минги понял, что заинтересован в их применении.  и пока у минги закономерно появлялись важные контракты и пиджаки с белоснежными воротниками, у уёна росло чувство неудовлетворения положением дел в его собственной жизни. он знал, что у него есть таланты и амбиции, несоразмерные объемам кошелька, но это знание было необходимо донести еще и до окружающих. и это стремление привело его в сеульский банк.                                *** даже ослепительно светлая приемная банка оказалась неспособна унять тревоги чон уёна. ему пришлось усесться слишком близко к кондиционеру, и теперь он борется с импульсивным желанием пересесть. на диванчиках напротив неудачно выбранного им пластикового стула расположились люди в изумительных костюмах, так что он едва ли может позволить себе сдвинуться с места. беспроигрышное снаряжение его состоит из набросанного от руки и перепечатанного в интернет-кафешке бизнес-плана (примерного! потому что составлять в одиночку бизнес-план и готовить булочки, к сожалению, вещи разные, но он правда очень старался) и отдельно вырезанные прогнозы выручки. последние волновали его больше всего. сегодня чон уён пришел запрашивать кредит на открытие небольшой лавки в проходном месте. то есть, как сказали бы его родители, пришел унижаться перед теми, у кого в жизни есть еще на что надеяться.  минги давно признался сам себе, что любит сорить деньгами. о том, что это, вероятно, компенсация неуверенности в себе, он старается не думать. в категорию «сорить деньгами» под ручку с небесполезными благотворительными донатами идут еще и вклады в разного рода стартапы. зачастую они совершенно никакой прибыли не приносят, зато помогают кому-то почувствовать себя меценатом. и вот, однажды, ему повезло-таки наткнуться на страничку некоего @woo_cook_not_cock, который, вопреки противоречивому никнейму, его заинтересовал. не в том смысле, что минги отчаянно ищет себе жертву в соцсетях, думая, кого бы обогатить. просто могут же быть у занятого человека слабости. скажем, красивые мужчины в поварских фартуках.  именно эта слабость и привела сон минги в этот день в тот же светлый и благоухающий центральный банк. ему буквально хватило увидеть в профиле «📍 Ильсан» чтобы решить, что он в деле. и он несколько сотен раз мысленно поблагодарил самого себя за это решение, когда, войдя в просторный холл, зацепился взглядом за загорелую шею, еще недавно приковывавшую его к экрану телефона. уён даже не смотрел на него, словно все проистекало против его воли, хотя минги не успел даже присесть.  обмена любезностей не последовало и после того, как минги обстоятельно разжевал их стратегию и присыпал это все сверху своим нелепым подражанием обаянию. уён выслушивает, редко кивая на фразах типа «8% годовых» и «фикс-расходы»; даже позволяет красавчику (уёну всегда нравились нелепые и подкаченные мужчины в очках) достать ручку и с важным видом помахать ею над девственно чистым листом бумаги. а затем он встает. пластиковый стул под ним не издает ни скрипа, настолько изящно парень распоряжается собственным весом. минги с непониманием поднимает на него глаза, только вот woo_cook_not_cock бросает: «я подумаю над вашим предложением», сопроводив это, очевидно, самым хищным и приторным оскалом из своего арсенала.  вот и все. одной фразы хватило, чтобы сбить спесь поверившего в свои силы мальчишки, пусть и совсем не бедного и вовсе не неуспешного. он смотрит, как уён уходит, и как его туловище при этом не создает ни одного лишнего покачивания. обычно ведь ходят слегка раскачиваясь, как бы переминаясь. уён при ходьбе ничем не виляет, хотя, по версии минги, есть чем вилять. в следующий раз минги будет иметь честь поговорить с ним тем же вечером, когда кое-как уговорит сам себя ему написать.                             *** уён никогда не примет чужие деньги. нет, не так. уён никогда не примет чужие неверно предложенные деньги. да, так определенно лучше. то же самое всегда распространялось на родителей. в дни, когда ему было необходимо выразить протест, карманные деньги лежали нетронутыми на самом видном месте в их квартире; когда же он был в своем flow state, иначе говоря, считал, что никому не обязан ничего доказывать, он без лишних придирок тратил их на продукты и всякую всячину.  когда он увидел уведомление от аккаунта с красивой цифрой под надписью “followers”, интерес было уже не оставить, а перспектива личной встречи с этим @songmingi его только подогрела. уён ушел лишь потому, что счел это удачным способом набить себе цену в глазах потенциального и, надо сказать, первого в его жизни спонсора. правда, выйдя из здания банка, он сразу же об этом пожалел, так что искренне не ожидал от этой истории никакого продолжения. тем более, он не мог предугадать вечернее сообщение, прилетевшие ему в личку около полуночи. «привет снова! ты прости за сегодня, если я слишком на тебя надавил. давай, может, в менее формальной обстановке встретимся тогда? как насчет кофе? ☕️🙃» от невинности этого сообщения у уёна чуть челюсть не треснула.                                  *** конечно, уён не смог отказать себе в удовольствии увидеть его снова. такие предложения каждый день не сыпятся, знаете ли. сам он почти не разговаривал. первые пятнадцать минут. — нет, ты же совсем не уловил сути…очень сложно это, не для масс. ты если яйцо кокот на этой водяной бане передержишь, ты же его просто не прожуешь! жесткое будет, как дешевый фаллос. минги, замерев, смотрел на него. его подбородок оперся на костяшки и застыл в чуть приспущенном положении. все, что произносил уён, казалось, приобретало в его ушах какое-то совсем другое звучание; иначе сторонний наблюдатель никак не смог бы соотнести эту завороженную гримасу и сравнения в виде резинового члена.  — у тебя что лицо парализовало?  минги возвращает подбородок в исходное положение и неловко смыкает губы. он поправляет очки в тонкой оправе и пытается вернуть себе вид серьезного дядьки-бизнесмена.  — я просто… — в такие затупы он обычно старается вспомнить как можно больше шаблонных фраз, подходящих под ситуацию, чтобы, не приведи господь, не подать признаки социальной неловкости. только вот в эту секунду что-то внутри него щелкает, и он, подняв глаза прямо на безмятежно наматывающего на вилку спагетти уёна, говорит: — мне просто нравится сидеть в месте, где у меня нет абсолютно никаких причин находиться. никаких, кроме, конечно, того, чтобы просто сидеть и смотреть на тебя через этот столик. потому что мне нравится оттенок твоей кожи и белые пряди твоих волос у лица. — он грубо очерчивает рукой пространство у своего лба, даже не замечая этого. — и потому, что мне нравятся твои пальцы, особенно когда ты берешься за приборы. пальцы уён удивленно разжал, и злосчастная вилка звонко ударилась о тарелку.  — и потому, что мне нравятся твой рот и твоя талия. эту ночь они провели у минги в квартире, которая изнутри оказалась куда менее фешенебельной и куда более неряшливо-домашней, чем предполагалось рекламной компанией элитного жк. уён запрыгнул на обтянутое двумя слоями неудобной одежды туловище минги еще до того, как они зашли в лифт. его тонкие пальцы с саднящим от ногтей нажимом легли на чужую шею, а губы припали к родинке на скуле. кожа минги на его губах показалась почти детской, так что он не пренебрег возможностью посильнее укусить там, где заканчивается линия челюсти и начинается щека. большие ладони минги кое-как нашли себе место на ягодицах, попробовав перед этим целых три других положения. когда расстояние до входной двери, а затем и до кровати было пройдено, минги стушевался. в голове промелькнула мысль, что, наверное, следует извиниться за беспорядок и, может, предложить тапочки, но только он пытается отстраниться, как уён тут же с усилием тянет его назад. он жаждет чужого веса на себе. в попытке прижаться как можно плотнее, чон избавляет минги от очков, швыряя их вдоль бесконечного матраса. он обхватывает ногами его бедра, мысленно сделав уважительную ремарку об их объеме. вновь и вновь поддаваясь вверх, он отчаянно трется пахом, будто бы внутри от желания все разъедает аммониевой щелочью. минги явно от этой несознательности не в восторге, но и соображать ему особо некогда. он неряшливо стаскивает с себя пиджак, оголяет перед уёном взмокшую, разошедшуюся складками рубашку; жертвенно выставляется на раздербанивание прытких пальцев, широко раскрывает глаза, когда влажность рта обволакивает сосок. все тело уёна охвачено пронзающим теплом, и об этом свидетельствует пыл, с которым он прикасается к чужому — немного более стройному, чем казалось под одеждой — торсу. уёну, а точнее его зубам и наученной на укусы нижней челюсти, хочется сомкнуться острым жимом прямо на переносице, лопнуть до смешного нежную кожу, пустить кровь, и все это лишь из желания подразнить. состояние аффекта, в которое он одним своим существованием ввергнул своего новоиспеченного и слегка чудного спонсора, то, как его собственное тело внемлет этим неуклюжим движениям, — все заставляет уёна шире раздвигать ноги.  а минги этим надышаться не может.  каждое движение бедрами продиктовано если не словом божьим, то чьими-то святынями пренепременно. тело минги одновременно жаждет и боится запомнить легкость, с которой в себя впускает вьющаяся на простынях фигурка. прикосновением губ под ухом минги как бы говорит «аминь», и снова задевает простату, жадно поглощая последующий крик наслаждения.                                 *** спонсорство они все-таки обсудили и лавка была запущена, как и мини-производство с онлайн-доставкой в пределах провинции. о деталях этой сделки стоит знать только то, что приблизительно через восемь часов с момента, как важные клерки за стенкой квартиры минги перестали слышать стоны, к жк подъехало такси, из которого вышмыгнул уён со всем необходимым для первого в жизни переезда.