Зверь не умрёт даже после прыжка с крыши

Осаму Дазаю было плохо. Не физически - хотя физически тоже. Экзистенциально. Он не спал вторые сутки. Но это было в пределах нормы. Чуя, напарник, кричал как ополоумевший - голова и без него раскалывалась от вчерашней контузии. Впрочем, стоило бы удивляться скорее если бы он не кричал. Уклоняясь от очередного его удара, Дазай вывихнул запястье. Мори-сан отказался дать обезболивающее, ссылаясь на то, что это затуманит его разум, являвшийся ценным активом Мафии. Дазай знал, что тот лжёт, но доказать не мог. Запястье ныло. Дазай скользил взглядом по серым лицам встречных. Он сначала не осознавал зачем. А потом вдруг понял, что ищет улыбку. Предназначенную ему. Улыбки не было. Те, кто его не знал, проходили мимо странного парня в бинтах. Те кто знал - тем более. Некоторые улыбались - заискивающе. Он спустился по бетонным ступенькам и открыл тяжёлую дверь бара. Полумрак. Блюз. За стойкой сидел человек. - Одасаку! - окликнул он. Человек обернулся. Короткий светлый плащ висит на спинке стула. Чёрная рубашка. Знакомое лицо с вечной небритостью. Улыбается, приветствуя. Одасаку. Его единственный друг. - Одасаку, - услышал я отклик и обернулся. Кивнул бармену, мол, как обычно. Дазай молча подошёл и плюхнулся на стул, растянувшись по столу, положив голову на локти. - Достало, - простонал он. Я приподнял бровь. Несколько секунд Дазай просто лежал, не двигаясь. Тишина не была неловкой. - Одасаку, мне плохо, - сказал он тихо. Я понял, что это была не просьба о помощи или решении - просто факт. Я протянул руку и осторожно коснулся волос. Коричневых, пушистых, испачканных у уха в чём-то тёмном, кажется, кровь. Голова Дазая чуть подалась, увеличивая площадь контакта, и я уже без боязни запустил руку ему в волосы, стараясь не задеть бинты и чувствуя, как подросток расслабляется. Бармен незаметно поставил стакан с напитком. Дазай заметил. Потянулся правой рукой, затем чуть сморщился и взял его левой. Я заметил эту секундную заминку, но не стал ничего спрашивать. - Расскажи что-нибудь, - попросил Дазай. Он любил слушать о моей работе - она почему-то казалась ему интересной. Как будто ему нечем было заняться. Но мне нравилось рассказывать. - Сегодня разбирался с убийством. Сотрудник токийского филиала, застрелен из пистолета в грудь. Момоти Тамбачи, знал его? - спросил я, не особо надеясь на положительный ответ. - Рекет и нелегальная торговля. Район Камата, если не ошибаюсь? - ответил Дазай тут же как что-то само собой разумеющееся. Поразительный человек. - Я должен был найти убийцу, - сказал я. - Кто-то из наших конкурентов? - Нет, это была его девушка, - сказал я, отпивая глоток из стакана и продолжил не ожидая вопроса - я знал, что Дазай внимательно слушает, как всегда, - У её брата были проблемы с наркотиками. Достаточно серьёзные. Момоти вмешался. У брата теперь ПТСР. Семья обвинила девушку и оборвала с ней все контакты. Она решила, что Момоти разрушил её жизнь и направила ему в грудь пистолет. Всё. Ничего интересного, - усмехнулся я и подвинул Дазаю его стакан. - Это очень интересно! - сказал он убеждённо, отпивая напиток, - А что девушка? - Считает себя жертвой жестокого мира и искренне уверена, что поступила как велел долг. Её единственного младшего брата избили и превратили в нервного параноика. Что ещё делать на её месте? - А у брат перестал употреблять? Я усмехнулся. Видел бы Дазай этого брата. Он теперь от одного упоминания о веществах начинает трястись. - Да, перестал. Даже устроился на работу, грузчиком. - Тогда разве не следует ей быть благодарной Момоти? - спросил подросток. Чёрные, неживые глаза смотрели на меня пристально. Я промолчал. Дазай заметил это и смутился. Опустил глаза и спросил тихо: - А ты как считаешь? Как бы поступил ты? - Я бы точно не стал убивать. - А простил бы? - спросил Дазай и что-то слишком личное прозвучало в этом вопросе. Я задумался и ответил: - Не знаю. И тут я снова заметил, как подросток избегает двигать правой кистью. И старательно скрывает это от меня. - Что с рукой? - Ничего, - быстро проговорил он и отвёл глаза. Я усмехнулся. Взял его руку (Дазай не успел выдернуть), закатал рукав, размотал бинты. Последнему подросток сопротивлялся особенно активно, но я держал крепко. Бармен уже привык и изображал мебель, не вмешиваясь. Рука опухла, от запястья почти до основания пальцев расползался бордово-фиолетовый синяк, в том месте где держали кость, когда вправляли, остались следы от пальцев. Я осторожно дотронулся. - Ай-ай-ай, больно, пусти. - запричитал он. Работа в Мафии была делом непростым и часто травмоопасным, особенно на той должности, которую занимал Дазай. Без преувеличения можно сказать, что его смерти желали минимум половина из членов собственной организации. О конкурентах и говорить не стоит. Я это знал, но всё равно каждый раз почему-то удивлялся. Я аккуратно замотал бинты обратно так, чтобы гематомы не было видно. Дазай смотрел на меня, наклонившегося над его рукой, с каким-то странным выражением лица. Глаза, обычно похожие на два матовых экрана, были тёплыми и влажными. Повязка на правом чуть приподнялась и из-под неё выглянули ресницы. Я посмотрел с лёгкой усмешкой. Дазай открыл рот: - Одасаку, я...

История описанная в данной главе не имеет ничего общего с миром, в котором происходят события, и является лишь ложным воспоминанием исполняющего обязанности руководителя преступной группировки "Портовая Мафия" Дазая Осаму. Данных событий никогда не происходило и не могло происходить.