Позже, чем нужно

Ланьлин встретил их золотом. Оно было повсюду: в позолоте крыш, в сверкающих украшениях прохожих, в янтарных каплях смолы, что сочились из старых сосен вдоль дороги. Даже воздух здесь казался пропитанным богатством — пахло не свежестью и лотосами, а мускусом, благовониями и дорогим вином. Цзян Чэн ехал в паланкине и сквозь полуприкрытые занавески смотрел, как мимо проплывают улицы Ланьлина, и думал, что этот город никогда не знал войны так, как знал её Юньмэн. Рядом, в седле, Сяо Синчэнь — белые одежды, меч в ткани, спокойный взгляд, скользящий по толпе. За ним — А-Цин, которая, забыв о приличиях, вертела головой во все стороны, и Цзян Хэ, молчаливый и настороженный, как всегда. Сюэ Ян ехал чуть поодаль, кривя губы при виде каждого встречного щёголя. — Терпеть не могу это место, — пробормотал он, когда паланкин остановился у ворот резиденции Ланьлин Цзинь. — Привыкай, — коротко бросил Цзян Чэн и ступил на мостовую. Башня Кои вздымалась над ними, как золотой клинок, вонзённый в небо. Цзян Чэн помнил её по прошлой жизни: коридоры, полные шёпота, тени за колоннами, улыбки, которые резали больнее меча. Здесь всё было ложью, прикрытой блеском, и он шёл по этим коридорам с холодной ясностью человека, который знает, куда ступать. — Глава Цзян, — у входа их встречал сам Ляньфан-цзунь. Цзинь Гуанъяо сложил руки в приветствии, и его улыбка была идеальной. — Рад видеть вас в добром здравии. Юньмэн, как всегда, украшает наше собрание. — Глава Цзинь, — кивнул Цзян Чэн. Голос его прозвучал ровно, без вызова. — Благодарю за приглашение. Они обменялись любезностями, и Цзян Чэн заметил, как внимательно Цзинь Гуанъяо разглядывает его спутников. Взгляд задержался на Сяо Синчэне — узнал, оценил, — потом скользнул к Сюэ Яну, и на мгновение в глазах Ляньфан-цзуня мелькнуло что-то похожее на удивление. Мальчишка, которого он, возможно, рассчитывал заполучить для своих целей, стоял теперь за спиной Саньду-шэншоу. Это было досадно. — Прошу вас, — Цзинь Гуанъяо указал вглубь зала. — Совет начнётся через час. А пока — отдохните с дороги. --- Совет собрался в Золотом зале. На возвышении восседали представители великих кланов: Гусу Лань, Цинхэ Не, Юньмэн Цзян и, конечно, хозяева — Ланьлин Цзинь. Лань Сичэнь, одетый в белое с голубым, приветствовал Цзян Чэна лёгким кивком. Цзян Чэн ответил тем же, и они обменялись взглядами, в которых читалось больше, чем могли бы вместить слова приветствия: «Ты готов?» — «Готов». Обсуждали распределение торговых путей, оставшихся от бывших территорий Вэнь. Спорили о пошлинах, о патрулях, о налогах. Глава Цзинь предлагал новые правила — разумные, но выгодные прежде всего Ланьлин. Представители Цинхэ, подавленные болезнью своего лидера и отсутствием Не Минцзюэ, почти не возражали. Гусу Лань держались нейтрально. Цзян Чэн слушал и молчал. Когда речь зашла о небольшом участке земли на границе Юньмэн и Ланьлин — спорной территории, где находились старые шахты по добыче духовного серебра, — он наконец подал голос. — Юньмэн не претендует на эти земли, — сказал он, и по залу пронёсся шёпот удивления. — Мы готовы уступить их клану Цзинь. Цзинь Гуанъяо улыбнулся, но глаза его остались настороженными. — Однако, — продолжил Цзян Чэн, — взамен мы просим пересмотреть пошлины на речной проход через Ланьлин. Юньмэн живёт торговлей, и каждый лишний медяк на таможне — это удар по нашим рыбакам. Я предлагаю снизить пошлины для судов под флагом Юньмэн на треть. В зале повисла тишина. Просьба была скромной, почти унизительной для великого ордена — но она била точно в цель. Если Цзинь Гуанъяо откажет, он выставит себя мелочным тираном. Если согласится — Юньмэн получит ощутимую выгоду без единого выстрела. Ляньфан-цзунь помолчал, потом кивнул. — Ради дружбы между нашими кланами, — произнёс он, — я согласен. Пошлины будут снижены. Цзян Чэн склонил голову. Он чувствовал на себе взгляд Лань Сичэня — внимательный, понимающий. Глава Гусу Лань не произнёс ни слова, но уголки его губ дрогнули в тени улыбки. --- После совета Лань Сичэнь нашёл его в саду, где пахло жасмином и журчала вода в фонтане. Цзян Чэн не стал оборачиваться. Он смотрел на золотых рыбок, что лениво кружили в пруду. — Ты уступил землю, которую не смог бы удержать без войны, и получил то, что спасёт твоих людей от голода. — Главное, что это работает.— Цзян Чэн пожал плечами и повернулся к нему. Лань Сичэнь помолчал, глядя на воду. --- Пока главы заседали в золотой клетке, Сюэ Ян слонялся по внутреннему двору резиденции. Ему было скучно, и это делало дело опасным. А-Цин следила за ним издалека, но в рукаве уже привычно сжимала дротик. — Не надо за мной ходить, — бросил Сюэ Ян, не оборачиваясь. — Я ничего не сломаю. — Ты в прошлый раз сказал то же самое, — отозвалась А-Цин. Сюэ Ян скривился, но ничего не ответил. В этот момент во двор вышел Сяо Синчэнь. Даос держал в руке учебный меч — не Шуанхуа, а простой деревянный клинок. — Раз уж мы здесь и делать нечего, — произнёс он мягко, — может, потренируемся? — Я не хочу, — отрезал Сюэ Ян. — А я и не заставляю, — Сяо Синчэнь улыбнулся и отошёл в центр двора. Он начал медленно, плавно выполнять связку — простую, как танец, и смертоносную, как змея. Клинок рассекал воздух, не оставляя следов, и каждый удар был выверен до волоска. Сюэ Ян смотрел. Сначала с вызовом, потом с интересом, потом с азартом. — Ты можешь сделать это быстрее, — заметил он. — Если ударить отсюда, а не отсюда, противник не успеет блок. — Верно, — согласился даос. — Но тогда он умрёт. А иногда важно не убить, а обезвредить. — Зачем? Мёртвый враг безопаснее. — Мёртвый враг не расскажет, кто его послал. Мёртвый враг не приведёт к сообщникам. Мёртвый враг не станет свидетелем. Иногда живой полезнее. Сюэ Ян нахмурился. — Покажи ещё раз, — буркнул он. Сяо Синчэнь кивнул и начал заново. На этот раз Сюэ Ян повторял за ним — сначала неохотно, потом всё точнее. И когда на финальном движении он мог бы добавить скрытый удар ножом, как привык делать на улице, — он удержался. Просто остановил клинок у горла воображаемого противника и выдохнул. — Хорошо, — сказал Сяо Синчэнь. — Ты можешь, когда захочешь. Сюэ Ян не ответил. Но вечером, оставшись один, он повторил связку перед сном. Без свидетелей, просто чтобы проверить — действительно ли он может. Оказалось, может. --- Поздно вечером Цзян Чэн и Сяо Синчэнь сидели в отведённых им покоях. Чайник исходил паром, за окном шумел ночной Ланьлин, и где-то вдалеке перекликались стражники. — Совет прошёл удачно, — заметил даос, поднося чашу к губам. — Удачно — не то слово. Мы получили то, что хотели, и не дали повода для вражды. Пока. — Пока, — согласился Синчэнь. — Но меня больше тревожит другое. — Я знаю, — Цзян Чэн отпил чай. — Пусть. У меня тоже есть зубы, просто я их не показываю. Сяо Синчэнь улыбнулся, и в его глазах блеснул мягкий свет. Они помолчали. Где-то в соседней комнате Сюэ Ян ворочался на постели, и слышно было, как он бормочет во сне. А-Цин, сидя на подоконнике, пересчитывала звёзды и думала о том, что завтра они вернутся домой, к лотосам и Стражу, и это было хорошо. Цзян Чэн закрыл глаза. Завтра начнётся новая работа. А сегодня — просто быть.