Тринадцать недель

Пыль в полумраке комнаты Кевина и Аарона казалась почти осязаемой. На часах было начало второго ночи. Эбби давно ушла к себе, а в общежитии Лисов царила та особенная, тяжелая тишина, которая бывает только перед бурей. Аарон стоял спиной к закрытой двери, скрестив руки на груди. Его пальцы судорожно впивались в ткань собственной толстовки. Напротив него, прислонившись к письменному столу, стоял Кевин. На нем были тренировочные штаны и растянутая футболка, но выглядел он так, словно собирался выйти на поле против «Воронов» еще раз — напряженный, собранный и чертовски упрямый. — Нет, — процедил Аарон сквозь зубы. Его голос был тихим, но в нем звенела сталь, смешанная с чистой, неразбавленной паникой. — Нет, Кевин. Даже не думай. — Мы скрываемся уже три месяца, Аарон, — ровным, почти утомленным тоном произнес Кевин. Этот тон злил Аарона сильнее всего — Дэй говорил так, будто речь шла об изменении схемы тренировок, а не о самоубийстве. — Ты думаешь, он слепой? Это — Эндрю. Он замечает всё. Твои постоянные отлучки, то, как мы избегаем оставаться в одной комнате при нем, то, что ты перестал таскать его сигареты, потому что... — Заткнись, — оборвал его Аарон. Шагнув вперед, он уставился на Кевина снизу вверх, его глаза опасно сузились. — Ты ничего не понимаешь. Ты думаешь, что раз он тебя защищает, раз он твой личный телохранитель, то тебе все сойдет с рук? Если Эндрю узнает, что ты… что мы… Аарон запнулся на слове «мы». За три месяца они научились многому: сталкиваться губами в темных коридорах стадиона, пока остальные были в душе; делить одну постель, когда Эндрю уезжал в Колумбию без них; молча понимать друг друга по одному лишь взгляду. Но признать это вслух перед Эндрю? Для Аарона Эндрю всегда был непреодолимой стеной. Стеной, которая защищала его от внешнего мира, но в то же время душила. Сделка, которую они заключили, их хрупкое перемирие после смерти матери — все это держалось на тончайших нитях контроля. И Аарон до смерти боялся, что эти нити лопнут. — Он не убьет меня, Аарон, — мягче сказал Кевин, делая шаг навстречу. Он протянул руку, но Аарон дернулся назад. Кевин вздохнул, опуская руку. — И тебя он не тронет. Но если он узнает сам — а он узнает, потому что Джостен уже косо на нас смотрит, — последствия будут хуже. Эндрю ненавидит ложь. Ты сам это знаешь. — Это не ложь, это… конфиденциальность, — буркнул Аарон, хотя сам понимал, как жалко это звучит. — Три месяца, — повторил Кевин. — Я устал прятаться по углам, как побитый пес. Я хочу нормально сидеть с тобой в гостиной. Я хочу, чтобы мы перестали разыгрывать этот чертов спектакль. Мы идем к нему. Сейчас. — Я не пойду, — Аарон упрямо вскинул подбородок, но в глубине души его ледяной ужас рос с каждой секундой. Он представил холодные, янтарные глаза брата-близнеца. Представил нож, лениво прокручивающийся между пальцев Эндрю. Кевин подошел вплотную. В его глазах не было насмешки — только странная, непривычная для него решимость, не связанная с экси. Он аккуратно, давая Аарону время отстраниться, положил ладони ему на плечи. — Я буду рядом, — тихо сказал Кевин. — Он ничего не сделает. Поверь мне. Хотя бы раз. Пожалуйста. Аарон зажмурился. Сердце колотилось в ребра, как сумасшедшее. Он ненавидел Дэя за эту его уверенность, ненавидел себя за то, что позволил себе ввязаться в это. Но еще больше он ненавидел то, что Кевин был прав. Эндрю не дурак. И если они не скажут ему сейчас, то однажды Эндрю просто припрет их к стенке. — Если он меня прирежет, я лично вернусь с того света и испорчу твою карьеру в экси, — прошептал Аарон, открывая глаза. Кевин слабо улыбнулся. Это была почти незаметная улыбка, но от нее в груди Аарона немного потеплело. — Договорились. Идем. ******************************************** Дверь в комнату 103 была приоткрыта. Изнутри доносился негромкий шорох. Кевин толкнул дверь первым. Аарон шел следом, чувствуя себя так, словно его вели на эшафот. Каждое движение казалось замедленным. В комнате горела только настольная лампа. На подоконнике, свесив одну ногу, сидел Эндрю. В его руке дымилась сигарета, пепел лениво падал в пустую банку из-под газировки. На кровати, привалившись спиной к стене и листая какую-то книгу на немецком, сидел Нил. При их появлении Джостен поднял голову, его голубые глаза мгновенно зафиксировали напряжение пришедших. Эндрю даже не повернул головы, лишь сделал очередную затяжку. — Вы сбиваете мне режим, — ровным, безликим голосом произнес Эндрю. — Убирайтесь. Кевин сделал глубокий вдох. Аарон сжал кулаки так сильно, что ногти вонзились в ладони. Он встал чуть позади Кевина, инстинктивно пытаясь скрыться за его широкой спиной, но тут же разозлился на себя за эту слабость и шагнул вбок, прижимаясь плечом к косяку двери. — Нам нужно поговорить, — сказал Кевин. Его голос прозвучал твердо, хотя Аарон заметил, как напряглись мышцы на его шее. Эндрю медленно повернул голову. Его взгляд скользнул по Кевину, затем перетек на Аарона. В этих глазах не было ни удивления, ни злости — только бесконечная, леденящая душу пустота. — Мне не о чем с тобой говорить, Кевин. Если это не касается завтрашней тренировки, закрой дверь с той стороны и не мешай мне. — Это касается Аарона, — твердо произнес Кевин. Нил на кровати тихо закрыл книгу. Он не вмешивался, но его взгляд стал предельно сосредоточенным. Он перевел глаза на Аарона, и в них промелькнуло что-то похожее на понимание. Аарон мысленно проклял Джостена. Эндрю наконец опустил ногу с подоконника и медленно поднялся. Он затушил сигарету о донышко банки и повернулся к ним лицом. Руки он опустил в карманы черных штанов — туда, где, как все знали, покоились его повязки с ножами. — И что же с Аароном? — спросил Эндрю. Голос оставался тихим, но атмосфера в комнате упала до минусовой температуры — вроде живой, здоровый Аарон почувствовал, как к горлу подступает ком. Страх парализовал его. Он вспомнил все: детство, Лютера, бесконечные угрозы, то, как Эндрю всегда забирал контроль над его жизнью себе. «Он сломает нас», — билась в голове паническая мысль. Кевин сделал шаг вперед, слегка заслоняя Аарона собой. Этот жест не укрылся от Эндрю. Его брови едва заметно дрогнули. — Мы вместе, — выговорил Кевин. Слова прозвучали отчетливо в гробовой тишине комнаты. — Уже три месяца. Аарон затаил дыхание. Он ждал взрыва. Ждал, что сейчас Эндрю сорвется с места, что начнется драка, что посыплются угрозы. Он приготовился защищаться, его тело натянулось, как струна. Но ничего не произошло. Эндрю стоял неподвижно. Он молча смотрел на Кевина. Секунды тянулись как часы. Слышно было только, как за окном шуршит редкий дождь. — Три месяца, — наконец повторил Эндрю. Это было не вопросом, а констатацией факта. — Да, — ответил Кевин, не опуская глаз. Эндрю медленно перевел взгляд на брата. Аарон заставил себя встретиться с ним глазами, хотя внутри все кричало о том, что нужно сбежать. Он ожидал увидеть там ярость, но увидел лишь глубокую, холодную оценку. Эндрю словно взвешивал что-то на невидимых весах. — Ты, — обратился Эндрю к Аарону. — Ты молчал три месяца. — Это не твое дело, — огрызнулся Аарон. Голос дрогнул, но он попытался вернуть себе привычную агрессивную манеру защиты. — Наша сделка касалась Кейтлин. О Кевине уговора не было. — Действительно, — протянул Эндрю. Он сделал два шага вперед, останавливаясь прямо перед Кевином. Дэй был намного выше, но сейчас казалось, что Эндрю возвышается над ним. — Кевин. Ты помнишь, что я обещал сделать с любым, кто тронет то, что принадлежит мне? — Я не «принадлежу» тебе, Эндрю, — негромко, но твердо вставил Аарон. Эндрю проигнорировал его, не сводя глаз с Кевина. — Если ты сделаешь ему больно, — тихо, почти шепотом произнес Эндрю, и от этого шепота у Аарона побежали мурашки по спине, — если из-за твоих истерик, твоего экси или твоего прошлого он пострадает… я порежу тебя на куски, Кевин. И никакой Ваймак тебя в жизни не соберет. Ты меня понял? Кевин сглотнул, но кивнул. — Я понял. Эндрю еще несколько секунд буравил его взглядом, затем словно потерял к ним всякий интерес. Он повернулся спиной, возвращаясь к подоконнику, и достал новую сигарету. — Вон из моей комнаты. Вы утомляете меня. Аарон моргнул. Это все? Никаких ножей? Никаких драк? Он посмотрел на Нила. Джостен едва заметно улыбнулся — не издевкой, а скорее с облегчением — и снова открыл свою книгу. Его рука лениво опустилась на матрас, и Эндрю, садясь обратно на подоконник, мимоходом задел пальцами его плечо. Это было мимолетное, почти невидимое для чужих глаз движение, но оно говорило обо всем. Они были заодно. И они приняли это. Кевин аккуратно взял Аарона за локоть и потянул к выходу. Аарон не сопротивлялся. Его ноги казались ватными. Когда они вышли в коридор и дверь за ними захлопнулась, Аарон прислонился спиной к стене и сполз по ней, тяжело выдыхая. Паника медленно отступала, оставляя после себя дикую усталость. Кевин опустился перед ним на корточки. На его лице блуждала усталая, но торжествующая улыбка. — Я же говорил, — тихо сказал он. — Ты идиот, Дэй, — выдохнул Аарон, закрывая лицо руками. На лбу выступил холодный пот. — Господи, ты такой кретин. Кевин мягко убрал его руки от лица. Аарон не стал брыкаться. В полумраке коридора Кевин наклонился и коснулся его губ своими — нежно, без спешки, впервые за три месяца не боясь, что их кто-то прервет. Аарон ответил на поцелуй, запуская пальцы в темные волосы Кевина. Страх ушел, оставив лишь тепло и странное, непривычное чувство свободы. Они выжили. И теперь им больше не нужно было прятаться. Поцелуй в пустом коридоре общежития ощущался иначе. В нём больше не было того привкуса ворованного времени, лихорадочной спешки и постоянного ожидания скрипа двери. Теперь это было утверждение. Аарон чувствовал, как бешено колотится сердце Кевина под его ладонью, и это ритм успокаивал его собственный пульс. Когда Кевин отстранился, его глаза блестели в тусклом свете ламп. Он выглядел так, будто только что выиграл финал чемпионата, но вместо кубка в руках у него был Аарон. — Пошли в комнату, — прошептал Кевин, помогая Аарону подняться. Аарон только кивнул, всё ещё чувствуя странную легкость в голове, граничащую с головокружением. Когда они вошли в свою спальню и закрыли дверь, Аарон первым делом запер её на замок. Привычка. — Значит, это всё? — Аарон обернулся к Кевину, прислонившись спиной к двери. — Просто «не делай ему больно»? Я ожидал... не знаю, резни? Драки? Хотя бы криков? Кевин сел на свою кровать, тяжело опустив плечи. Весь тот напускной героизм, который он демонстрировал перед Эндрю, испарился, оставив после себя просто уставшего парня. — Он знал, Аарон. Он знал как минимум месяц, — Кевин запустил пальцы в волосы. — Ты видел Нила? Он даже бровью не повел. Они обсуждали это. Наверняка Джостен убедил его, что если он набросится на меня, то ты возненавидишь его окончательно. Нил умеет играть на чувствах Эндрю, когда дело касается семьи. Аарон фыркнул, чувствуя укол раздражения при упоминании «рыжего недоразумения», но в глубине души признал: Нил, вероятно, действительно спас Кевину пару ребер и нос. — Ненавижу их, — буркнул Аарон, но в его голосе не было прежнего яда. Он подошел к кровати Кевина и, помешкав секунду, сел рядом. — И тебя ненавижу. За то, что заставил меня это пройти. У меня, кажется, седых волос прибавилось. — Дай посмотрю, — Кевин потянулся к нему, мягко обхватив его лицо ладонями. Его пальцы, мозолистые от клюшки и бесконечных тренировок, были на удивление осторожными — ооо, Аарон, да ты весь седой! Как будто тебе лет 70. — Заткнись, — буркнул Аарон, хотя на его лице проступила улыбка — ты врешь, у меня нет там ничего Он потянул Аарона на себя, вынуждая его лечь рядом. В этой комнате, которая принадлежала только им двоим, тишина больше не давила. — Аарон, — тихо позвал Кевин, глядя в потолок. — Спасибо. — За что? За то, что не сбежал через окно, когда Эндрю встал с подоконника? — За то, что позволил мне это сделать. За то, что перестал отрицать нас перед ним. Я знаю, как тебе было важно его одобрение... или хотя бы его невмешательство. Аарон молчал долгое время, слушая их общее дыхание. — Это не одобрение, Кевин. Это... перемирие. Он дал мне понять, что я имею право на выбор, даже если этот выбор — ты. Для него это огромный шаг. Для нас обоих. Кевин повернулся на бок, подпирая голову рукой, и внимательно посмотрел на Аарона. Без очков и приглушенного света его взгляд казался почти беззащитным. — Завтра на тренировке будет ад, — внезапно сказал Кевин, и Аарон закатил глаза. — Ты неисправим. Мы только что едва не погибли от рук моего брата-психопата, а ты думаешь об экси? — Нет, ты не понял, — Кевин слабо усмехнулся. — Эндрю будет целиться мне в голову каждым мячом, чтобы просто показать что его "разришение" не подразумевает отсутствие боли — О, тогда я обязательно приду посмотреть, — Аарон ухмыльнулся, чувствуя, как напряжение окончательно покидает тело. — Я даже захвачу попкорн. Буду болеть за мяч. Кевин коротко рассмеялся — тот редкий звук, который слышали только Лисы в моменты редких побед, и который Аарон научился ценить больше всего. Кевин придвинулся ближе, сокращая расстояние до минимума. — Ты ужасный человек, Миньярд. — Ты сам меня выбрал, Дэй. Аарон первым преодолел оставшиеся сантиметры, втягивая Кевина в новый поцелуй. На этот раз в нем не было страха. Только три месяца скрываемой нежности, усталость от лжи и твердая, как сталь, уверенность: что бы ни случилось завтра на поле или в жизни, им больше не нужно оглядываться на дверь. Утром их ждало тяжелое пробуждение, косые взгляды сокомандников (потому что Нил точно не удержит язык за зубами перед Ники) и убийственные подачи Эндрю на стадионе. Но сейчас, в темноте комнаты, Аарон наконец-то чувствовал, что он дома. Не потому, что за стеной был брат-близнец, а потому, что рядом был человек, ради которого он рискнул пойти против своего самого большого страха. — Спокойной ночи, Кев — прошептал Аарон, уже засыпая на плече у Дэя. — Спокойной ночи, — ответил Кевин, покрепче прижимая его к себе. — Мы справимся. И Аарон, вопреки своему обычному скептицизму, ему поверил.