Первые гости Дома Блаженства

Едва целители подтвердили, что Се Лянь и новорожденная малышка чувствуют себя прекрасно, тяжелые двери спальни Дома Блаженства медленно приоткрылись. Хуа Чэн, сидевший на краю огромного шелкового гнезда, недовольно прищурил свой единственный глаз, но сдерживать гостей не стал — Се Лянь сам мягко кивнул, разрешая им войти. Фэн Синь и Му Цин переступили порог так осторожно, словно шли по минному полю. Оба бога войны до сих пор не могли до конца осознать, что их бывший наследный принц Сяньлэ теперь омега и… молодой папа. В руках генералы держали роскошные коробки с подарками, которые они в спешке выбирали на Небесах. — Ваше Высочество… — неловко начал Фэн Синь, мгновенно заливаясь краской, стоило ему вдохнуть густой аромат белых лилий и детской присыпки. Он переминался с ноги на ногу, не зная, куда деть свои огромные руки. — Мы тут… это… принесли кое-что. Му Цин, хотя и старался выглядеть безупречно спокойным, то и дело бросал быстрые, любопытные взгляды на сверток в руках Се Ляня. — Поздравляем с благополучными родами, Се Лянь, — ровно произнес он, делая шаг вперед и изящным жестом опуская на столик коробку из белого нефрита. — Здесь защитные амулеты из лучшего небесного нефрита Юйшань. Они стабилизируют духовные каналы младенца. — Спасибо вам, Му Цин, Фэн Синь, — Се Лянь устало, но невероятно счастливо улыбнулся. Он слегка приподнял край легкого одеяла, открывая лицо девочки. — Подойдите ближе, познакомьтесь. Это Хуа Юэ. Генералы замерли. Фэн Синь сделал два огромных шага, едва не наступив на подол собственной мантии, и заглянул в гнездо. Му Цин подошел слева, сложив руки за спиной и слегка наклонившись. Маленькая Хуа Юэ в этот момент сладко потянулась. Она унаследовала белоснежную, нежную кожу Се Ляня, но ее пушистые темные волосы и аккуратный носик уже сейчас выдавали черты Хуа Чэна. Крошечная девочка открыла глаза — один глаз у нее был глубокого, почти черного цвета, как у Се Ляня, а второй на секунду блеснул ярким, чистым демоническим багрянцем, после чего тоже потемнел. — Ох ты ж… — Фэн Синь выдохнул, его голос внезапно стал непривычно тихим и хриплым. — Какая… какая она маленькая. Се Лянь, она же… как фарфоровая куколка. Он потянулся своей огромной, покрытой мозолями от лука ладонью, желая коснуться малышки, но в ту же секунду Эмин в ножнах Хуа Чэна предупреждающе и очень громко щелкнул. Князь Демонов, сидевший за спиной Се Ляня, скрестил руки на груди и одарил Фэн Синя таким взглядом, от которого в Призрачном городе обычно засыхали деревья. — Руки, Генерал Наньян, — холодно процедил Хуа Чэн. — Твои пальцы пахнут тетивой и порохом. Не смей трогать мою дочь. — Ах ты, призрачный подлецов сын!.. — Фэн Синь вспыхнул и уже открыл рот, чтобы привычно выругаться, но Се Лянь шикнул на них обоих: — Тссс! Вы ее разбудите! Сань Лан, не пугай Фэн Синя. Фэн Синь, всё хорошо, просто тише. Му Цин тем временем молча открыл свою коробку. Помимо амулетов, там оказалась тончайшая погремушка, выточенная из цельного куска лунного камня, которая издавала едва слышный, кристально чистый серебряный звон. Му Цин осторожно провел ею в воздухе над гнездом. Маленькая Хуа Юэ услышала звук, забавно сморщила носик и вдруг… потянулась крошечной ручкой вверх. Ее маленькие пальчики случайно задели кончик пальца Му Цина. Боевой генерал застыл на месте, словно его поразило сильнейшее заклятие оцепенения. Его брови взлетели вверх, а на обычно холодном и саркастичном лице вдруг промелькнула такая искренняя, мягкая и теплая улыбка, какой Се Лянь не видел у него со времен их юности в Сяньлэ. — Она… она сильная, — быстро взял себя в руки Му Цин, возвращая лицу маску безразличия, хотя его уши заметно покраснели. — Духовная энергия в ней бьет ключом. Из нее вырастет грозный бог войны. Или сильный демон. — Главное, чтобы она была счастлива, — тихо сказал Се Лянь, переглянувшись с Хуа Чэном. Демон накрыл ладонь своего омеги своей рукой, и его взгляд, обращенный на семью, стал абсолютно ручным и преданным. Фэн Синь тем временем неловко протянул свой подарок — огромного, мягкого игрушечного тигра, расшитого золотыми нитями, которого он, очевидно, выбирал сам с мыслью «ребенку нужно что-то надежное». Игрушка была почти размером с саму Хуа Юэ, отчего Се Лянь тихонько прыснул в кулак. — Вот. Пусть защищает ее, когда… ну, когда нас не будет рядом, — буркнул Фэн Синь, бережно укладывая тигра на край кровати, подальше от грозного взгляда Хуа Чэна. В спальне Дома Блаженства, несмотря на вечные препирательства генералов и молчаливую угрозу Князя Демонов, впервые за долгие века воцарился настоящий, семейный уют. Маленькая Хуа Юэ тихо посапывала, окруженная любовью своего альфы и омеги, а также неуклюжей, но искренней заботой двух старых богов войны, которые втайне уже поклялись защищать эту кроху ценой своих жизней.